драбблосброс

Чонгук уезжает без предупреждения. Вещей много с собой не берёт. Только документы, наушники и старую любимую толстовку, которая для него словно символ того, что жизнь его ещё в порядке, что всё ещё не слишком потеряно. Он покупает билет на ближайший поезд до Пусана и почти забывает о том, что он обещал. Обещал не бросать, не убегать, рядом быть в любое время дня и ночи. Почти забывает, но всё так же помнит. Такое забыть невозможно. Тэхёна забыть невозможно. Чонгук бы скорее душу продал, чем позволил образу Тэхёна стереться из памяти. Но Чонгук всё так же одной ногой в вагоне поезда Сеул-Пусан и выйти из него уже нет сил. Чонгук оборачивается в последний раз. Сеул всё ещё слишком чужой и холодный. Он уезжает. Тэхён всё ещё не знает и разбавляет эту городскую серость своим счастьем. Чонгук пытается заснуть: он не хочет видеть все эти пейзажи за окном, наблюдать за людьми, которые стали его невольными попутчиками, не хочет думать. Больше всего не хочет думать, но мысли его не слушаются. Тэхён бы не позволил уйти, если бы знал. Но Чонгук умеет делать сюрпризы, как приятные, так и не очень. Чонгук задумывается о том, как бы Тэхён его останавливал. В голове всплывает образ Тэхёна, который зажал бы его в одном из углов общей комнаты и целовал бы до посинения, и думает, что да, это сработало бы. Любое действие Тэхёна сработало бы. Даже если бы тот просто стоял и смотрел, Чонгук бы и с места не сдвинулся. Но Тэхён не смотрел, Тэхёна не было вообще. Мозг подкидывает Чонгуку кадр из какого-то старого фильма, в котором девушка ложилась под колёса поезда в попытке остановить возлюбленного. Хэппи энда в этом фильме так и не случилось. Чонгуку плохеет. А потом поезд поворачивает - и Чонгук видит небольшой участок дороги, по которой они должны проехать, и фигуру. Мужскую фигуру, определённо. Всё ещё очень размыто и далеко. А в голове кадры старого фильма и Тэхён. Но Тэхён остался в Сеуле. Он далеко. Это не он. Но Чонгук срывается с места. Бежит, боясь не успеть. Он бросается вперёд, опрокидывая чужие вещи, пытается пробежать между кресел, никого не зацепив, но так и не успевает. Поезд слишком быстр. Чонгук слишком медленный. Машина против человека. Перевес налицо. Чонгуку кажется, что он слышит Тэхёна, и он бросается назад. Бежит быстрее, не замечает удивлённых взглядов, отталкивает проводника и бежит к дверям последнего вагона. Распахивает их с первого раза, но вместо холодного февральского воздуха вываливается в знойное лето, в ночь, проваливается, кажется, лет на пять назад, где ни Тэхёна, ни поезда, а только старое, заброшенное здание с вывеской "Омелус". Чонгуку хочется рыдать, сбежать обратно к Тэхёну и больше никогда не уходить. Его одергивают - по его ощущениям - через несколько минут, а по факту он час проторчал на холодном февральском воздухе. Проводник смотрит испуганно и предлагает всё же пройти внутрь, ведь так и простудиться немудрено. А Чонгук всё ещё в пяти годах отсюда, где-то там, где не было Тэхёна, а лишь мрак и проблемы, которые одному ему тогда было не решить. Чонгук, кажется, медленно сходит с ума, потому что Тэхёна перед поездом не было. Вообще никого там не было. Чонгук возвращается на свое место, отчаянно игнорируя удивленные взгляды соседей. Лишь бы быстрее приехать. Чонгук не хочет думать, Чонгук не хочет ничего. В Пусане он проводит только один день. Тэхён не пишет. Он никогда не пишет. Слишком уважает личное пространство и панически боится показаться навязчивым. Но вместо него пишет Хосок. Пишет капсом, с кучей восклицательных знаков. Злой, но переживает. Хосок пишет про Тэхёна. Чонгук читает сообщения, сидя на берегу моря. Волны разбиваются о берег слишком громко, почти так же, как когда-то Чонгук разбился о Тэхёна. Чонгуку хочется домой. Не в то домой, где мама и папа, ведь он уже здесь, а в то, где Тэхён, где спокойно и где можно разбиваться сотни раз, снова и снова. Билет в Сеул он покупает в этот же день и возвращается, даже не заглянув домой.