драбблосброс

Чонгуку шестнадцать, когда мать, как что-то между прочим, говорит, что она изменяла отцу, а спустя секунду добивает новостью, что это было местью за его измену. У Чонгука в этот момент не рушится Вселенная, как это описывается во многих книгах, и эмоции не извергаются подобно Везувию. У Чонгука внутри ничего. Абсолютная пустота. Беспроглядная, бездонная темнота. Он пытается не зарыдать, потому что мама все ещё смотрит, все ещё что-то говорит - и Чонгук не сдерживается. - Я бы убил за измену. За любую измену. Мать замолкает, смотрит насмешливо и спрашивает: - Что, теперь презираешь мать? Теперь тебе не приятно? Чонгук не ответит сейчас, да и потом тоже не ответит. Он даёт себе время на подумать. Он не знает, как ко всему этому относится, что думать, потому что его личная идеальная модель семьи рушится за одну секунду и одну фразу. Представление о родителях, которых он боготворил, рассыпается в пыль. Внутри ноет от этой пустоты. Душа, оказывается, существует, потому что она болит. Чонгук не понимает. Просто не понимает всей своей сущностью как и почему. Зачем они это сделали? Зачем они сказали ему? Но любящий ребёнок внутри него все ещё говорит о том, что родители любили его, заботились о нем, да и вообще не родители, а мечта, поэтому он и не позволяет себе ни упрёков, ни чего-либо ещё. Они все так же его родители, и они все так же любят его, несмотря на все разногласия между ними. Но внутри больно, несмотря на сотню разумных доводов этот же ребёнок внутри Чонгука заходится в конвульсиях от боли, а в горле ком стоит, не желая никуда исчезать. - Это взрослый разговор. Я думала: ты уже взрослый, но... Чонгук не даёт ей договорить. Поднимается со своего места и уходит на лестничную площадку, выходит из дому, как был - без куртки, хотя на улице уже ноябрь и на душе становится ещё хуже от сырости, серости и холода. Чонгук звонит Тэхену, просит того прийти, потому что он понимает, что полученным нужно поделится с кем-то, иначе он сам сейчас взорвется от груза подобного знания, а Техен - это единственный человек, которого он хочет видеть. Тэхен впечатывается в него через 4 минуты. Все же иногда есть свои плюсы в том, чтобы быть соседями с лучшим другом. Тот такой же, как и Чонгук, - растрёпанный, домашний весь какой-то, вот только этот про куртку ещё вспомнил. Они бредут в никуда, просто идут, пока у Чонгука губы не синеют, а Тэхен отдаёт ему свою куртку, после чего они догадываются зайти в ближайщую забегаловку. Чонгук рассказывает все. Выдавливает по крупицам, так как говорить все ещё тяжело. Он выдавливает из себя слова, а ему кажется, что яд. Но когда весь яд выпущен наружу, он, не поднимая взгляда (страшно увидеть что-то в глазах Тэхена), говорит: - Она сказала, что это разговор для взрослых. Знаешь, если взрослеть - это вот так, то я не хочу. Я не буду взрослеть. Тэхен молчит секунду. Две. Три. А потом его стул отодвигается, а сам он садится на корточки возле Чонгука. Чонгук все ещё голову не подымает, поэтому Тэхен в глаза ему сам заглядывает и говорит то, от чего Чонгуку снова хочется дышать: - Если так, тогда давай не взрослеть вместе. У Чонгука смысл всей будущей жизни заключается в этой фразе, а у Тэхена голос серьезный и глаза слишком красивые, чтобы им не верить.