драбблосброс

У Чимина с Юнги с самого начала всё как-то не заладилось, стоило всего лишь один раз взглядами пересечься. Чимин привык ко взглядам дружелюбным, доброжелательным и тёплым, потому что сам он смотрел на мир именно так, а тот обычно отвечал взаимностью, но Юнги. «Подойдёшь — въебу». Чётко и понятно, но Чимин — он упёртый. И абсолютно безразлично, что личное пространство у Юнги превышает километр в радиусе, и что взгляд у него пустой и отталкивающий, от которого холодок по спине. Чимин пытался найти подход, старался находиться всё время рядом, чтобы в нужный момент подать руку помощи и стать кем-то, а не чем-то в глазах Мин Юнги. Чимин не стремится стать лучшим другом, ибо это место давно и основательно занято Ким Намджуном. Ему бы стать тем, на кого Юнги не будет смотреть с отвращением; тем, кого Юнги подпустит к себе; тем, кому рассказывают, как прошёл день и интересуются «А ты как?», не просто из-за приличия, а потому, что действительно интересно. Чимин ходит по пятам, старается еду оставлять на видном месте, потому что, если не напомнить, Юнги и пообедать забудет. Чимин наушники из ушей вытаскивает, когда тот засыпает и одеяло поправляет, стараясь не разбудить, — замёрзнет ведь. Чимин чувствует себя паршиво, потому что Юнги догадывается. Юнги смотрит на него, будто насмехаясь, но не говорит ни слова. Чимин нравится всем и это практически аксиома. Юнги это понимает, да вот только самого Юнги Чимин бесит невероятно. Не суть, что разговаривали они от силы три раза и длительность разговоров не превышала нескольких минут — Юнги он не нравится. Его бесит улыбка постоянная и взгляд этот преданный. Юнги чувствует себя обделённым, потому что сам подобного не испытывал никогда и не смотрел на него так никто, а он смотрит. Когда Юнги тупит в одну точку несколько минут подряд и думает, не уйти в себя даёт только этот взгляд, который спину прожигает в районе лопаток. И он благодарен, потому что уходить в себя ему опасно: там слишком много дерьма, слишком много принципов, через которые пришлось переступить, там разбитые мечты и преданные идеалы. Юнги нельзя о них вспоминать, иначе его просто затянет, словно в пучину, и не выберется, а Чимин его спасает, сам того не подозревая. Юнги благодарен, но ненавидит Чимина ещё больше — он его должник. Чимин и не подозревает ни о чём подобном, но Юнги знает. Этого достаточно. А Мин не любит ходить в должниках – это ещё хуже, чем быть растоптанным кем-то. И он волосы на голове рвать готов, а толку? Когда-то, в будущем, Юнги обязательно отдаст все долги, а сейчас... Юнги Чимина намеренно к себе не подпускает. Он, вообще, к себе никого, кроме Намджуна, не подпускает, но теперь всё чаще Юнги жалеет, что когда-то позволил тому стать чуть ближе, чем далеко. Намджун тоже всё видит: и как Чимин на Юнги смотрит, и как старший на это реагирует. Намджун понимает, но вмешиваться не решается, вот только. — Мин Юнги, ты мудак. — Я знаю, Намджун. Лучше тебя знаю.