драбблосброс

Просто Намджуна накрывает. Явление само по себе редкое, вот только слишком болезненное. Не только для Намджуна, но и для остальных мемберов. Накрывает Намджуна периодически — каждое второе воскресенье каждого месяца. Он не бьёт посуду, не выбрасывает предметы из окон, не буйный, в общем. Намджун просто закрывается в одной из комнат и остаётся один на один со своими мыслями, погружается в себя и пишет. И тексты эти, будто сами пишутся, и руки свои он не контролирует — они сами выводят ровным аккуратным почерком, а Намджун просто наблюдает, будто со стороны. Одна такая песня стоит ему слишком дорого. У Намджуна взгляд пустой и плечи опущены. Кофе хочется ужасно, да вот только приготовить некому. Он решает сам приготовить, так как организм требует почувствовать горечь на языке, почувствовать обжигающее тепло внутри, хоть какое-то тепло. Намджун задумался, а пришёл в себя только тогда, когда весь кофе выкипел, а плита покрылась тёмно-коричневыми пятнами. Он хотел было снять турку, но обжёгся только из-за спешки. — Твою мать, — зашипел парень и уронил посуду на пол. Ему казалось, что всё против него, что само мироздание решило поиздеваться над парнем. Злость появилась непонятно откуда, непонятно на кого, просто ввалилась в сознание Намджуна, затопляя его полностью, и он поддался. Шёпотом проклиная всех, кого только мог вспомнить затопленный обидой мозг, парень понял: устал. Устал не столько физически, сколько морально. Он исчерпал себя, свои запасы доброты и дружелюбия. Всё, финал! Входная дверь приглушённо хлопнула, и на кухню ввалился весёлый Тэхён. Он, вообще, сегодня ходил весь день довольный: с утра монетку нашёл на дороге, а говорят ведь — к добру; а потом Хосок-хён мороженым накормил. И казалось бы, всё так по-детски, но Тэхёну и этого достаточно. Окинул взглядом комнату и Намджуна, ползающего по полу и пытающегося подобрать горячую турку с пола голыми руками, так и не додумавшись взять полотенце. — Хён, что случилось? Намджун не ответил. Посмотрел на Тэхёна и ударить его захотелось ужасно: из-за улыбки его дурацкой, из-за настроения хорошего, из-за цвета волос, который сейчас глаза почему-то режет. Из-под тонны озлобленности и обиды в голове Намджуна всё же протолкнулась мысль, что донсена ударить — это плохая идея. К тому же нельзя бить людей только потому, что у них всё хорошо, а тебе везёт, как утопленнику. Намджун послал к чёрту неизвестного и вышел из кухни, ударившись плечом о косяк двери. Странно, но он даже боли не почувствовал, хотя должен был. На кухне стало тихо, а Тэхён не понял. Решительно ничего не понял. Хлопнув дверью, ведущей в одну из спален, он будто выпустил часть того негатива, что рос внутри него в геометрической прогрессии. Намджун ненавидит каждое второе воскресенье каждого месяца, потому что плохо не только ему, но и всем окружающим его людям. Он скажет что-то не то, заденет не ту струну в чужой душе, а весь следующий месяц винит себя в этом, пытается искупить вину, работая до полного истощения и разбираясь с проблемами других, а после снова — второе воскресенье месяца. Мама всегда говорила, что если тебе плохо – поспи и всё пройдёт. Мама говорила это, подразумевая физические недомогания, но вдруг Намджуну это и сейчас поможет? Он почти уснул, когда в дверь постучали. Та приоткрылась, а в щель просунулась голова с рыжими волосами и нерешительной улыбкой на лице. — Намджун-а, можно? — Заходи, если не шутишь, — пробубнил Намджун и упал лицом в подушку. Тэхён зашёл в комнату, прыгая на одной ноге, второй захлопнул дверь, отчего Намджун завыл в голос – слишком много шума. — Хён, проснись, хён, — толкал Намджуна Тэхён. — Я тебе кофе принёс. Я сам приготовил. После того как Тэхён остался один на кухне, он вытер разлитое что-то, похожее на кофе, со стола и пола, он действительно пытался кофе приготовить, но не особо удачно: получившуюся непонятную субстанцию выливать два раза приходилось, ещё и пальцы обжёг. Намджун в шоке, потому что: «Ты знаешь, как пользоваться плитой?» Он аккуратно принимает чашку, которая уже успела нагреться. Он пьёт с осторожностью, готовый в любую минуту выплюнуть это, но: — Вкусно, — заключает Намджун. На лице Тэхёна расцветает довольная улыбка, а в глазах столько радости и счастья, что ли, что Намджун сам невольно в ответ улыбается. Кофе горький немного, но Намджуну всё равно, ведь у Тэхёна улыбка светлая и тёплая.