драбблосброс

На календаре конец марта, а на улице идёт снег. Мило, что ещё сказать. В маленькой, старой, непонятно как до сих пор существующей кафешке Юнги сидит и думает. Думает, хотя хочется абсолютно противоположного. Хочется выпасть из реальности ненадолго, забыть всё то, что произошло за последнее время в его грёбанной жизни, да вот только не получается никак. Юнги сидит, держа в руках чашку с ещё горячим чаем. Очень горячим. И ему бы стоило выпустить её из рук, поставить на столик, подождать, пока чай остынет, да вот только нет. Он держит, обжигая руки, чувствует покалывание, тепло, переходящее в жар. Телу неприятно, кожа слишком чувствительная, но лучше так: лучше чувствовать боль и сосредотачиваться на ней, стараясь не закричать. «Жизнь какая-то слишком дерьмовая», — проносится у Юнги в голове и, пожалуй, да. В кармане валяются последние несколько купюр, до зарплаты ещё неделя, холодильник сломался, но проблема не в этом даже — в нём уже несколько дней ничего нет, вот что действительно плохо. Сигареты, кстати, заканчиваются, и от этого вообще хочется сдохнуть. Единственное, что радует, — то, что в старенькой кафешке, недалеко от дома, приятный старик всё так же не откажет в чашке кофе и порции тушённого кимчи, веря на слово, что я верну, всё верну. Снег идёт несколько часов, не переставая, а Юнги думает, что старые кеды не лучшая обувь для подобной погоды, да вот только вчера было жарко и вполне похоже на весну, а сегодня погода решила пошутить. Только вот пиздец как неудачно! У Юнги губы синие от холода, а рукам наоборот горячо, и от этого контраста не по себе. Он тянется в карман за сигаретой, открывает пачку и «ну, ебать, как так?!», прячет обратно — последняя осталась. Юнги бьётся головой о крышку стола и «можно мне умереть, пожалуйста, вот прямо сейчас?», но нет — нельзя. — Сломаешь, — доносится откуда-то сверху, и Юнги так и застывает, больно приложившись лбом о стол. — Оно тебе надо? — Уйди, а, — не смотря предлагает Юнги и добавляет неуверенно: — Пожалуйста. — Не хочу, на улице холодно, — отвечает ему, полностью игнорируя факт наличия пустых столиков в заведении. — Может, поднимешь голову? Юнги голову поднимает нехотя, но всё же. Парень, высокий, красивый, улыбка красивая. Юнги он кажется настолько далёким и необычным, настолько не из Вселенной Мин Юнги, что хочется встать и убежать, но парень уже садится рядом и протягивает руку для пожатия. — Сокджин. — Юнги, — вылетает автоматически. Юнги только позже замечает, что представился своим настоящим именем, а не извечным «Шуга», но удивляться сил уже нет. Сокджин болтает, без остановки, не давая Юнги возможности перебить и не позволяя уйти. Его, похоже, абсолютно не волнует, что они не знакомы толком, а вот самого Юнги это конкретно напрягает. — Съешь, — советует Сокджин и кладёт на стол плитку шоколада. — Чёрный, — замечает Юнги и отвечает как-то уж совсем по-детски: — Не люблю чёрный. Сокджин лишь улыбается, смотрит странно и: — А я люблю. Привыкай. Юнги хочется домой к поломанному холодильнику и старому просиженному дивану, хочется прямо сейчас выкурить последнюю сигарету. Ему вдруг неудобно ужасно и страшно даже, а Сокджин всё так же протягивает шоколад и «Ну?». Юнги, в душе отчаянно матерясь, отламывает кусок и «Ага, вкусно», а Сокджин улыбается так радостно, что ли. Юнги и не знал, что люди так умеют.