Разбивая мечты

      Почти неделю назад Пит, впервые за долгое отсутствие, появился в доме. В тот день он ясно дал понять, что не собирается уходить, — но его нет. Дом напротив пуст, куда мог отправиться Пит мне не известно. Ругаю себя за то, что жду его появления каждую минуту, каждую секунду бесценного времени, но он не приходит.       Он не возвращается ни на следующий день, ни спустя четыре дня...       Пытаюсь убедить себя в том, что мне все равно. Он не сдержал обещание и вновь оставил меня одну. Но так или иначе, не могу забыть его слова и прокручиваю их в голове снова и снова. Не понимаю, зачем нужно было приезжать? Зачем он дал мне надежду, что все будет как прежде, и снова оставил меня на обломках нашей общей с ним разбитой мечты?       Очередной день ожиданий и раздумий подходит к концу. Я не радуюсь этому, но и не грущу. Мне все равно. Пусть пройдет еще день или два, да хоть вечность. Рано или поздно все должно закончиться, а пока приходится как-то существовать, хотя бы ради малышки.       Солнце ясно светит с запада, осторожно садясь, словно боясь уколоться, на острые макушки деревьев. Выхожу из густых зарослей леса на опушку, ведущую к луговине. У меня еще есть в запасе пару часов до того, как я должна вернуться домой. Сегодня мне больше везет. Я поймала пару белок и довольно крупную индюшку. Иду не спеша. Ремень от сумки больно врезается в плечо, а тельце птицы занимает мои руки. Стараюсь не прижимать ее слишком близко, чтобы не испачкаться. До сих пор не могу привыкнуть, что не нужно больше прятать улов, но, наверно, это навсегда останется привычкой. Решаю, что отнесу ее в Шлак.       Большой деревянный ангар с широкими окнами вновь отстроен жителями дистрикта. Теперь Шлаком называют рынок, где свободно можно купить большую часть товаров для дома. Так же раз в неделю сюда привозят продукты из Капитолия и других дистриктов.       Иду к давно знакомому мяснику и отдаю ему дичь. На выходе из здания останавливаюсь, глядя на прилавок с алкоголем. Хеймитч. Наш ментор сообщил Питу о дочери и именно из-за него муж вернулся в дистрикт. Решаю купить пару бутылок и навестить старого друга. С ментором я не встречалась уже давненько, а мне есть, о чем с ним поговорить...

***

      Как всегда без стука вхожу в дом, внешне очень похожий на мой. В нос сразу врезается давно въевшийся в стены запах чего-то протухшего, и неизменная вонь алкоголя и грязной одежды.       В доме темно, но с улицы, даже через закрытые плотные шторы, видны очертания мусора и груды не понятных разбросанных вещей. Уверенно иду в гостиную, услышав звук упавшего стекла и ворчливый мужской голос. Хозяин дома еще не спит после немыслимой для нормальных людей порции увеселительных напитков, но и трезвым его назвать уже сложно. — О, детка, с чем пожаловала? — неохотно отрывая свой взгляд от бутылки, спрашивает он. — Неужели соскучилась и решила навестить старого ментора? — ухмыляясь продолжает он, ожидая ответа.       Пристально смотрю на него и молчу, не зная с чего начать. Хеймитч поудобней разваливается на диване и, прикладывая к губам бутылку, делает большой глоток, а затем морщится. — Зачем ты рассказал Питу о ребенке? — наконец раздраженно спрашиваю я, скрещивая руки на груди. — А, ты об этом, — отвечает ментор, посмеиваясь.       Не вижу ничего смешного в своем вопросе и поэтому злюсь еще больше. Понимая, что я не оценила его ответ и улыбку, Хеймитч продолжает: — Ну, для начала я тебе скажу, что парень за тебя очень беспокоился. — Да неужели? — язвительно спрашиваю я. Очень мило с его стороны защищать Пита. — А где же он тогда был, раз так беспокоился? Говоря откровенно, у меня за последние месяцы сложилось впечатление, что он не очень-то торопился вернуться домой. — А почему бы тебе, солнышко, самой с ним об этом не поговорить, — произносит он, слегка улыбаясь. — Вы разве с ним не виделись? — Мне не о чем с ним разговаривать, — грозным тоном отвечаю я. — Вот! — громко и с осуждением произносит Хеймитч, указывая на меня пальцем. — Вот она причина всех ваших проблем! Вы не можете договориться!       Несколько секунд мы упрямо разглядываем друг друга. Не дождавшись от меня никакой реакции на замечание, он решает продолжить, но уже спокойней: — Я не знаю, что у вас произошло в Четвертом, да и знать мне это не нужно... Но я думаю, не спроста парнишка сразу же оттуда снова направился в Капитолий лечиться, — стою, не шевелясь, и внимательно смотрю на него, ожидая продолжения.       Ментор тяжело вздыхает и опускает глаза на бутылку, думая о чем-то. А я просто не знаю, что могу сказать. Хеймитч только что сказал мне о том, что Пит был в больнице. И виной тому я.       В комнате повисает тишина. Проходит целая звенящая минута, прежде чем он вновь продолжает: — Я ведь понял тогда, что у него был приступ... Перед его отъездом... Но надеялся, что обойдется, и вы сможете все уладить... — он вновь вздыхает и отпивает из бутылки. В его глазах я вижу грусть и вину. Он беспокоится о Пите... — Где он сейчас? — тихо спрашиваю я, отводя взгляд на стену. — Поехал обратно, уладить дела с врачами, и скоро должен вернуться... — тихо отвечает ментор и, допивая остатки жидкости, ставит склянку на пол.       Еще раз бросаю на Хеймитча рассеянный взгляд и собираюсь уходить. Вспоминаю, что в карманах добавка для старого друга. Подхожу к журнальному столику возле дивана и выставляю пузырьки в ряд на деревянную поверхность.       Хеймитч следит за моими движениями и, когда я разворачиваюсь, чтобы уйти, он говорит: — Ну и кашу же ты заварила, солнышко... А стоило ли оно этого? Хоть сейчас не упрямься... Я не пытаюсь никого защищать. Вы оба наделали глупостей. Но вам нужно с этим что-то решать и жить дальше.       Быстро машу головой и, отвернувшись от него, тороплюсь к выходу. — И спасибо за выпивку, — в след мне кричит Хеймитч.       Ничего не отвечаю, а лишь с грохотом захлопываю за собой входную дверь.

***

      Весь вечер брожу по комнате Мелиссы, думая о том, как глупо я вела себя с мужем, ведь Хеймитч прав: когда Пит был здесь, я даже не спросила, чем он жил все это время. Успокаиваю себя тем, что и он не идеал. Мог и сам рассказать мне обо всем.       Сажусь в кресло напротив колыбели и барабаню пальцами по подлокотникам, глядя в уличную темноту и пытаясь представить, о чем в момент встречи мог думать Пит, что он делает сейчас? Как он там? Как сильно он хочет назад... ко мне? Но уже через секунду беспокойно вскакиваю с кресла, стягиваю с перекладины кроватки одеяльце и накрываю им спящую дочь.       Задерживаюсь еще несколько минут, всматриваясь в знакомые черты ее личика, выискивая любимые сходства с ее отцом. Приглаживаю сбившиеся волосики дрожащими пальцами, стараясь ее не разбудить, и, выключая лампу, отправляюсь в свою комнату.       Тихая ночь раздражает меня своим спокойствием. Лучше бы шел дождь или дул сильный ветер. Внутри меня бушует ураган сомнений, странное волнение и предвкушение чего-то неизвестного не дают уснуть. Пол ночи лежу на подушке и вслушиваюсь в тишину дома выискивая шорохи, шелест, тиканье часов. Пару раз встаю на плач Мелиссы и иду ее успокаивать. Наверное, впервые рада ее чуткому детскому сну. Когда из полуопущенных ресниц замечаю, как белая краска рассвета начинает разбавлять темно-синий цвет ночи, мне удается заснуть.       Открываю глаза от шума внизу. Теплые лучи солнца ярко освещают комнату. Как долго я спала? Сколько сейчас времени? Слышу голоса и решаю спуститься вниз. Уже на середине лестницы замираю, борясь с желанием сбежать и спрятаться за закрытой дверью спальни. Его голос... Вот он и вернулся... Как обещал. Сердце в груди на секунду замирает и вдруг начинает колотиться так быстро, что кружится голова. Тяжело дышу. Все тело дрожит, а я переминаюсь с ноги на ногу, собираясь с духом.       Он смеется, о чем-то разговаривая с Сэй. У них малышка, которая, кажется, тоже в хорошем настроении. Чувствую себя лишней. Одной мне так неуютно? Одна я так боюсь увидеть его?       Медленно подхожу к полуоткрытой двери кухни, стараясь не шуметь. Увидев меня, Сэй замолкает, а Пит, сидящий за столом поворачивается в мою сторону. Замираю у входа. Его взгляд волнует меня. Он так смотрит... Снова эти голубые глаза, в которых сомнение, волнение, надежда и... любовь. Он не пытается скрыть, что ребенок не единственная причина его появления. Пит хочет видеть меня. Он скучал...       Атмосфера становится напряженной. Тишина все только усугубляет. Мы все это чувствуем. Мои мышцы напряжены, а я уже жалею, что не выбрала вариант сбежать отсюда подальше. — Китнисс! Наконец-то ты проснулась. Посмотри, кто пришел! — восклицает старуха, пытаясь исправить ситуацию.       Вздрагиваю от неожиданности, но не свожу глаз с мужа. Ком в горле мешает мне дышать, с болью пытаюсь сглотнуть. Его внезапное появление и взгляд — все раздражает и радует одновременно. Вызывает внутренний трепет. — Садись за стол, дорогая. Мы как раз собираемся обедать, — вновь произносит Сэй, переводя свой взволнованный взгляд то на меня, то на Пита. Она пытается помочь хоть чем-то, чтобы наша встреча не была настолько напряженной. Но я-то знаю, что ей не исправить ситуацию.       Разрываю зрительную связь с Питом и, подойдя к стулу напротив него, сажусь. Нервно перебираю пальцы под столом, потупив взгляд в столешницу. Мне не комфортно: он смотрит на меня. Невыносимо, но я должна выглядеть спокойно. Мне так трудно взять себя в руки. Он видит это.       Старуха суетливо раскладывает еду по тарелкам и наливает нам чай. Мелисса спокойно лежит в переносной кроватке возле стола и, кажется, начинает дремать.       Мы сидим так близко друг от друга... Сегодняшний обед напоминает скорее пытку, чем просто прием пищи. Сэй о чем-то рассказывает Питу. Не смотрю на них. Ковыряюсь в тарелке, пытаясь найти самый маленький кусочек тушеного мяса, и проглотить его просто для видимости. Замечаю, как Пит постепенно расслабляется и откидывается на спинку стула. А я так не могу. Никогда не была хорошей актрисой... — Китнисс, — слышу я голос Сэй и рассеянно смотрю на старуху. — Ты ведь сегодня уже не идешь на охоту?..       Бросив быстрый взгляд на Пита, качаю головой. — Вот и хорошо, — продолжает она. — Тогда я отнесу малышку наверх: ей пора спать; а сама пойду домой.       Вновь машу головой и опускаю глаза в тарелку, надеясь, что и Пит решит уйти вместе с ней, но этого не происходит. Они прощаются.       В кухне тихо. Это самый длинный обед в моей жизни. Пит медленно жует, кажется, и его аппетит тоже пропал. Проходит минут десять прежде, чем я слышу, как закрывается входная дверь. Мы остаемся в доме одни...