Разбивая мечты

      Прошло почти два месяца со дня рождения Мелиссы. За это время я не раз думала сообщить Питу о том, что у него родилась дочь, но в итоге, так и не найдя в себе смелости, я оставила эту затею. Наверняка Хеймитч знает, где Пит. Он мог бы помочь мне отправить мое послание, но чувство собственного достоинства не дает мне пойти на этот шаг.       В который раз нервно рву письмо, так и не подобрав слов. Сначала я писала дружелюбно, потом холодно, и, наконец, даже от третьего лица. Однако каждый раз фразы получались неуклюжими или звучали слишком официально.       Спустя пару недель мама вновь возвращается в Четвертый. Все время, что она гостит у меня, уделено заботе о новорожденной внучке. Мне очень это помогает. С появлением малютки мои кошмары становятся страшнее. Каждую ночь я просыпаюсь в холодном поту и в темноте спальни пытаюсь отыскать родной силуэт... Пита, но так и найдя утешения и крепких объятий мужа, я иду взглянуть на спящую дочь. Я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что теперь у меня есть Мелисса и ей нужна моя забота. Я люблю ее, но черты лица дочки настолько схожи с Питом, что я не могу подолгу оставаться с ней наедине, но она единственный родной человек, который остался рядом со мной.       Совсем недавно я вновь начала ходить в лес на охоту, уступая не столько своему желанию, сколько настояниям Сэй. Она предложила мне помогать с дочкой в мое отсутствие.       Оставив пару бутылочек молока для малютки, взяв старую сумку для добычи, лук и стрелы я ухожу в лес и подолгу сижу у знакомого с детства озера, которое показал мне отец. Здесь тихо и я могу побыть наедине с собой и своими чувствами.       Мне нравится наблюдать, как птицы проворно взмывают ввысь с тонких веток деревьев, и как переливается серебристая рябь озера, на поверхности которой появляются круги от прожорливых рыб, ловящих насекомых. Мир вокруг меня такой теплый и светлый, но почему-то, как бы я не старалась просить его впустить меня в свои владения и поделиться со мной хоть малой частью этого светлого живого чувства, мне не удается добиться ответа.       Я стала очень рассеяна. Охота перестала отвлекать меня от раздумий. К этому процессу я стала равнодушна. Сэй не задает мне вопросы, когда довольно часто я прихожу домой ни с чем. Мне кажется она довольна, что я вообще выбираюсь из своего заточения и пытаюсь заниматься хоть чем-то.       Маленькая белка — моя скромная добыча — одиноко лежит в сумке, которую я, вздохнув, перекидываю через плечо. Время близится к вечеру, и пора возвращаться. Встав с привычного места, небольшого камня, обросшего мягким мхом, направляюсь в сторону дома, пробираясь между стволов деревьев таких пушистых и богатых на обитателей леса. Пройдя луговину, ускоряю шаг, чтобы ненароком не столкнуться с кем-то знакомым. Я люблю одиночество. Серые дома Деревни победителей, большинство из которых так и остались незаселенными, одиноко стоят на отшибе города. Я привыкла к этому месту — это мой дом. Здесь всегда тихо и безлюдно. Идеальное место для душевно травмированных людей, не желающих попадаться на глаза.       Поднимаюсь по узким ступеням крыльца и открываю дверь. Вздрагиваю, когда Лютик проворно проскакивает между дверным проемом и, ворчливо мяукнув, скрывается за углом дома. Этого жирного наглого кота наверняка накормили, и ему больше нечего делать в доме.       Прохожу внутрь и, стянув с себя лук и стрелы, вешаю их на крючок у входа. Отношу сумку в кухню и, бросив ее на стол, решаю подняться в детскую. В доме тихо. Наверное, дочь спит, а мне нужно сменить Сэй, чтобы старуха могла спокойно пойти домой. Наверняка у нее полно своих дел. Не хочу ее задерживать.       Пройдя по узкому коридору на втором этаже, подхожу к двери комнаты Мелиссы и, стараясь не шуметь, тихонько поворачиваю ручку. Легкий скрип двери нарушает тишину, повисшую в доме. — Извини, что задержалась, — тихо говорю я, едва зайдя в детскую, — Долго не могла ничего поймать...       Слова застревают в горле. Я пораженно задыхаюсь, а кровь отхлынывает от лица. Напротив детской кроватки с висящими над ней игрушечными зверятами стоит Пит. — Что ты здесь делаешь? — холодно спрашиваю я, когда ко мне возвращается способность говорить.       Пит неохотно отрывает взгляд от ребенка, которого держал на руках, и нахмурившись смотрит на меня. — Я приехал к дочери, — с нотками осуждения говорит он. — Тебя здесь никто не ждал, — грубо отвечаю я.       В комнате настолько напряженно, а мои слова звучат с такой силой, будто в этот момент между нами сверкает молния. Но Пита, кажется, это не волнует. Он вновь с нежностью смотрит на дочь и делает вид, что не замечает меня.       Наступает гробовое молчание. Я настороженно наблюдаю за тем, как муж внимательно смотрит на спящую в его руках Мелиссу и ласково гладит по ее головке с пушистыми темными волосами.       Пит глубоко вздыхает, нежно проведя рукой по маленькой мягкой ткани рубашечки крохи, и вдруг его глаза сверкают гневом. — Почему ты не сообщила мне о ней? — тихо, чтобы не разбудить дочь, но грубо, спрашивает он. — Ты решила скрыть от меня ребенка? — Я думала, ты слишком занят. К тому же ты сам решил оставить меня. Я тебя не прогоняла, — с безразличием отвечаю Питу, но звучит это так, словно оправдываюсь. — Я не знал, что ты решила сохранить беременность, — с нотками сожаления говорит он, переводя на меня взгляд. Он выглядит растерянно. — Я был уверен в том, что ты завершишь задуманное... — Ты считаешь, что я настолько ужасна?       Я злюсь на мужа. Он считает меня хладнокровной и бездушной. Пит был уверен, что я избавлюсь от нашего ребенка. Как он мог так подумать?!       Его голубые глаза с удивлением смотрят на меня. Он не знает, что сказать на это. Значит, я права. — Это Хеймитч сообщил тебе о ней? — с раздражением спрашиваю я и подхожу ближе к Питу.       Удивление мгновенно стирается с его лица, а спокойствие сменяется тревогой. — Да, — шепчет он. — Я рад, что хотя бы он додумался сообщить мне об этом. Хоть кому-то я не совсем безразличен. Я ему благодарен...       Его слова больно ранят меня в самое сердце. Мне становится трудно дышать. В горле образуется ком вины и обиды за то, что я сама не смогла сделать этого. Не хватило смелости, не смогла найти слов для такого родного человека, как Пит. Я вновь подвела его. Предала. Опускаю голову и пытаюсь дышать ровней, стараясь не заплакать, но слезы предательски рвутся наружу. — Я хотела... — тяжело дыша, оправдываюсь я. — Но ты не сделала этого, — напоминает он.       Мне хочется опровергнуть его слова, но мне нечего сказать. — Я слишком хорошо тебя знаю, Китнисс, — вдруг резко заявляет он. Быстро поднимаю глаза на мужа и растерянно смотрю на него. Он окидывает меня с головы до ног холодным взглядом. — Ты всегда думаешь только о себе. Тебя не интересует, что чувствуют другие. Главное позаботиться о себе. — А я похоже совсем не знаю тебя, — резко отвечаю я. Слезы отступают мгновенно. Теперь мне хочется прогнать Пита и больше никогда с ним не встречаться.       Муж с горечью усмехается. Это выглядит издевательски. — Замечательно, — зло произносит он. — Оказывается, что ты жила неизвестно с кем долгие годы и непонятно от кого родила ребенка.       Пристально посмотрю на него с изумлением, к которому примешивается ярость. Проходит несколько длинных секунд, за которые я успокаиваюсь и перевожу дыхание. — Убирайся отсюда! — приказываю я.       Пит с любовью смотрит на дочь. — Нет, — просто отвечает он. — Я позову миротворцев! — грожусь я.       Его брови чуть приподнимаются. — И что ты им скажешь? — усмехаясь, спрашивает Пит. — Ведь я твой законный муж, а не бандит, ворвавшийся в дом без разрешения. — Да чтоб тебя... — яростно шепчу я, не зная, что делать. Ведь он прав.       Лицо Пита выглядит спокойным. Это раздражает меня еще больше. — Взаимно, — ласково и очень-очень мягко говорит он.       Личико Мелиссы морщится и, немного похныкав, она заливается в пронзительном крике. — Она, наверное, проголодалась, — нервно говорю я, делая шаг ближе, немного испуганная, что Пит может не отдать девочку, боясь больше не получить ее назад. Протягиваю руки к дочери и жду. Пит всего мгновение колеблется, затем, целует ее в лобик и протягивает малышку мне. — Теперь, выйди... — едко говорю я, чувствуя себя с Мелиссой на руках более уверенно.       Но Пит не слушает. Он отходит к противоположной стене, где стоит кресло и садится на него, не обращая внимания на прямой намек уйти. — Не волнуйся, я не буду мешать, — отвечает он, устраиваясь поудобней. — Кстати, как ее зовут?       Я размышляю, стоит ли отказаться и продолжить спор, но затем решаю, что такая информация не является тайной. — Ее зовут Мелисса. — Почему ты так назвала ее? — голос Пита становится заботливым. — Мне оно показалось очень соответствующим, — отвечаю я, садясь на стул у колыбели напротив мужа. — Ну знаешь... лекарственное растение... да и пчелы...       Замолкаю, не зная, как объяснить всю суть значения этого имени. К тому же мне срочно нужно успокоить малышку, которая продолжает громко плакать.       Становится очень неловко, ведь Пит рядом и мне придется кормить дочь у него на глазах. Оглядываюсь на него и, если бы взглядом можно было убить, Пит не просидел бы ни секунды, но, поскольку такой возможности у меня нет, отвернувшись, начинаю расстегивать кофту. — А где Сэй? — спрашиваю я, пытаясь не обращать внимания на пристальный взгляд мужа.       Прикладываю Мелиссу к груди и решаю взять себя в руки и вести себя так, будто кормлю дочь перед Питом каждый день. — Я отпустил ее домой, — произнес он спокойно. — И что, она ушла?       В ответ на мой вопрос Пит только чуть приподнял удивленно брови и, откинувшись на спинку кресла, стал смотреть на то, как я кормлю малютку.       В комнате внезапно становится очень тихо, раздается только почмокивание дочки, и я быстро опускаю взгляд на нее, чтобы не выдать смущение Питу.       Как он может вновь ворваться вот так в мою жизнь? Искоса поглядываю на мужа, удобно сидящего в кресле, словно он делает это каждый день. Что хуже всего, его присутствие успокаивает меня. Пит всегда был единственным мужчиной, который так влиял на меня. Так и сидим в тишине. Наверно Питу тоже больше нечего сказать мне. — Я хочу остаться с вами... Хочу, чтобы ты была со мной, — внезапно, спустя долгие минуты молчания, нежно говорит Пит.       В напряженной тишине комнаты его слова вибрируют в воздухе, словно живой поток звуков. На секунду закрываю глаза, сопротивляясь затопившим меня чувствам после этих негромких слов, полных внутреннего значения. В них звучит ласка, которая заставляет вспомнить все приятные моменты, проведенные с ним. — Ничего не выйдет, Пит, — тихо, но уверенно возражаю я, покачивая головой, а в эту секунду ручки и ножки Мелиссы подрагивают, словно она тоже протестует, вместе с моим внутренним желанием попросить Пита не уходить от меня… остаться со мной. Она несколько раз всхлипывает, будто понимая наш разговор, но вновь продолжает сосать грудь.       Хоть я и уверенно произношу эти слова, Пит быстро отвечает: — Выйдет. Просто дай мне еще один шанс. И я все исправлю. У меня никого нет дороже вас. — Нет!       Я не хочу спорить или обсуждать, как много значат для меня его слова. Но мне почему-то так сильно хочется, чтобы он сейчас ушел. Так сильно, что чуть не плачу. — Уходи! — умоляю Пита. — Я хочу, чтобы ты ушел и не возвращался. — Я все равно буду бороться до последнего. Ты же знаешь, что я теперь не уйду. Да и ты сама этого не хочешь. Просто упрямишься, как всегда. Я слишком хорошо тебя знаю.       От его слов мне вновь становится трудно дышать. Про себя умоляю его уйти и не мешать мне. Оставить одну... не понимая зачем. Он так неожиданно вернулся, что я пока сама не решила, что теперь с этим делать. Боковым зрением вижу, как Пит не спеша поднимается с кресла. Наблюдаю за тем, как он делает шаг в мою сторону, а я лишь прикрываю глаза, не желая сейчас, чтобы он приближался ко мне.       Наверное, замечая мое состояние, он останавливается. Слышу так близко его спокойный тихий голос: — Просто подумай об этом.       Вздрагиваю, когда рука Пита ложится на мое плечо. Прикосновение такое теплое и нежное. Я отвыкла от него, и сейчас мне так приятно, что не хочется, чтобы он останавливался. Он такой родной и так близко. Только сейчас понимаю, как сильно я скучала без него.       Он медленно проводит ладонью вниз, вдоль руки и, вновь подняв ее вверх, ласково поглаживает кожу моей щеки, а кончик его пальца касается нижней губы. Я начинаю учащенно дышать, когда чувствую его запах. Понимаю, что мне нужно бороться с чувствами, охватившими меня. Но мое истосковавшееся по Питу тело предает меня. — Я подожду, — шепчет Пит. — Но скоро вернусь. Не сомневайся.       Перестаю дышать, крепче прижимая к себе малышку. Его губы так близко. Они вызывают мурашки на моем теле. Его пальцы чуть сжимают мое плечо. Медленно открываю глаза в ответ на его действие и бархатистый голос. — Я предупредил, — вновь шепчет он, отстраняя свою ладонь от моего тела.       Смотрю ему в глаза, ожидая продолжения, но он отступает назад. Пит улыбается, понимая, какой эффект произвел на мое тело.       Продолжаю сидеть в оцепенении и наблюдать за тем, как он отворачивается от меня и идет к двери, закрывая ее с другой стороны.