Иной

— Извините, мэм, — выйдя из ванны обратился боец к Джоан и кивнул второму, — здесь тоже все чисто. Уходим. Девушка закрыла дверь за полицейскими и вернулась к дверям ванной, замок которой был сломан до основания. Весь в пене, плескаясь водой, Джокер напевал "It's my life". Джоан Уильямс впервые видела терроризирующего весь город мужчину почти без грима и лицо ее расплылось в удивлении, разве что не присвистнула. Шрамы, тянущиеся от уголков рта до щек, не казались безобразными, но выдавали в человеке былую красоту. В глазах проскальзывалось безумие, но...напускное? Нет, определять то, что говорят глаза, она еще не научилась, поэтому попыталась отогнать свое мнение, хотя бы на время. Из всего того, что о нем показывали по TV, она точно определила только, что он был мастером перевоплощении, потому оставался вопрос: как его зеленоватые волосы превратились в темно-коричневые? Из раздумий ее вывело ехидное: — Может мне еще в полный рост встать? Она с покрасневшим лицом быстро схватилась за дверную ручку и, захлопнув дверь, побежала на кухню смотреть за курицей и начать чистить картошку. Прошло чуть больше получаса. Все было готово, стол накрыт. Она посмотрела на часы, вновь на стол, поставила еще и воды, вдруг подавится, и снова стала ждать. Прошла минута и улыбка с ее лица исчезла: «Он заснул что ли там? Может, ушёл? Нет, стиральная машина не останавливалась, а куда он пойдет без одежды? Хотя, кто его знает. Пойти глянуть? Нет. Вдруг не правильно поймет... Главное, спокойствие. Нельзя бежать, если ситуация не выйдет из-под контроля, конечно. Проверю, на месте ли пистолет». Она сделала шаг вперед, но остановилась. В дверях стоял он, обмотанный на поясе небольшим полотенцем и вдыхал запах еды, прикрыв глаза. — Пахнет вкусно. Чуть приоткрыв рот, девушка смотрела на него пару секунд, потом прикрыла глаза рукой и пробежала под ухмыляющийся взор прекрасно сложенного, красивого мужчины. Волосы его снова были зеленоватыми. Джокер сел за стол и, потерев руки, начал есть. Через минуту Джоан, предварительно проверив шкаф в прихожей, в котором лежал пистолет (к своему ужасу, его не оказалось на месте), вернулась с простыней и протянула ему. — Ничего другого, увы, не нашла. Прикройтесь. — Зачем? Мне и так хорошо, — с набитыми щеками ответил он. Закатив глаза и тихонько прорычав, Джоан села напротив него, поставив простыню к себе на колени. Несколько минут оба молча ужинали. Девушка старалась не смотреть на незваного гостя, а он же, наоборот, внимательно рассматривал ее, будто стараясь прочесть ответы на ее поведение: ведь мало кто без пистолета у виска стал бы покрывать психа-убийцу, или, как в его случае — без ножа у горла. — Все было вкусно. Не увидь я, что ты сама все готовила, ни за что бы не поверил. — Я умею готовить, и вообще, на будущее, не говорите девушкам такого, это обидно. — Хорошо. Не обижайся. — Я сделаю чай, — она встала, включила чайник и принялась убирать со стола. — Я все пытаюсь понять, что сподвигло тебя на это? Побоялась, что я отомщу? — Нет. — Влюбилась? — Неет, — протяжно с удивлением ответила она. — Мы когда-то встречались? — Нет. — Сама решила меня убить, отомстить за кого-то? — Нет. — Ты тоже психопатка? — Конечно же, нет. — Среди твоих родных есть кто-то хуже меня? — Нет. — Знакомых? — Нет. — Тогда почему ты не сдала меня? Девушка тихо засмеялась. — Хороший вопрос, — ответила она, подняв палец. — Ну и что, что вы убили несколько человек? В Готэме это нормально. Джокер чуть не поперхнулся конфетой. Сказать такое ему — устроившему хаос, беспорядки, грабежи, убийства, — это было оскорблением. — С кем не бывает? Вообще-то со многими. — Ну, и из этих многих ведь с кем-то тоже может быть! — Кажется, ты тоже кого-то убивала? Признайся. — Да нет же. Не убивала. Ну, желание, конечно, было, но никогда не опускалась до этого. Это нелепо, глупо, жестоко и вообще, хорошо для того, кто умрет. — Умереть хорошо для того, кто умрет? Хорошая позиция. Почти как моя. — Сами подумайте. Жизнь того, кого ты убиваешь может быть и так хуже ада. Но ты прекращаешь его мучения, приостанавливаешь его ад на земле, чтобы послать его в другой ад. Прекращаешь мучения на земле, хотя он мог и тут долго мучиться и там. — Я убивал и жизнерадостных, и любимых кем-то… — Один к двадцати. — Откуда ты знаешь, статистик? — Жизнь такова. Повторюсь, особенно у нас в Готэме. — А ты? Тоже из тех, кого нужно убить, чтобы приостановить земной ад? — Мне без разницы. Но лучше, конечно, не убивать. А то мой отец применит к вам пытки похуже. —Я так и знал, что у тебя в семье есть кто-то похуже меня, - улыбнулся мужчина. — Просто он словами может людей уничтожить. Хотя такое делал лишь один раз, когда слишком довели. — Тогда не страшно. — Человек, с которым он говорил, тоже так думал, пока сказанное отцом не начало давить на него и тот оказался в психушке. — Я не к тому. Твой отец ничем от меня не отличается. Просто убить порой бывает так скучно. Я тоже предпочитаю смотреть, как сходят с ума вроде бы крепкие духом и правильные в поступках с виду люди и начинают убивать направо и налево. Это гораздо интереснее. — Джокер изобразил руками пистолеты. — Бах, бах, — потом засмеялся. Джоан смотрела недоуменно, чуть поддавшись назад и ждала, пока мужчина успокоится. — Эй, я не к тому клонила. Мой отец совсем не похож на вас, а как раз-таки из "крепких духом и правильных в поступках". Не надо ничего с людьми делать. — Почему? — Глупо, нелепо, жестоко, выходит, что я на них внимание обращаю, да и вообще, вдруг со мной что похуже потом случится? — Джоан, Джоан. Боишься кары? В ванной пропела мелодия: сигнал остановившейся машинки. — Вещи простирались. Поставлю их сушиться, — сказала девушка и вышла из кухни. Джокер бесшумно прошествовал следом и вновь напугал ее, внезапно оказавшись позади. — Значит, меня ты не боишься? — О, Боже. Предупреждайте о своем появлении. Стараясь не смотреть на него, она вытащила пиджак, штаны, рубашку и поставила сушиться на веревку, кинутую в ванной с одного угла на другой, но не ответила на вопрос. — А трусы? — произнес мужчина, облокотившись о дверной косяк и смотря внутрь машинки. Она чуть покраснела. — Позовите жену, или вытащите сами. — Ну, первое невозможно, а… — Значит сами, — отрезала Уильямс и, улыбнувшись, прошла мимо, села на диван в гостиной и включила телевизор. Через несколько секунд Джокер появился в гостиной и сел рядом. — Ты не ответила, — прошептал он на ухо. Уильямс встала, быстро пошла на кухню и, вернувшись с простыней, накинула на наглого психа. — Боюсь. Теперь хотела уйти, но Джокер остановил ее, взяв за руку. — Сильно? — Наполовину. — Не надо. Тебя я не трону, — через пару секунд произнес он, не отводя взгляд от ее с темным оттенком синих глаз. — Я беспокоюсь не только за себя, — выдавила она наконец и вырвала из его руки свою. — Спокойной ночи, будете спать на диване, — уже закрывая дверь своей комнаты воскликнула она. — Ты противоречишь себе, — тихо проговорил он. Легкая и безмятежная улыбка коснулась лица психопата и, включив музыкальный канал и поплотнее укутавшись в простыню, он вскоре закрыл глаза и уснул, прокручивая в голове весь сегодняшний с ней разговор.

***

Проснулся Джокер в половине девятого. На него был накинут еще и плед, за что был благодарен, а то, засыпая, чувствовал, что окоченеет ночью. Потянувшись и поправив полотенце на поясе, он пошел на кухню, где слышался скрип жарящегося масла. — Доброе утро. Джоан вновь вздрогнула от внезапного появления мужчины. Он засмеялся. — Это не смешно, — отчеканивая каждое слово сказала девушка. Он подошел к ней и, открыв сначала одну дверцу шкафчика, потом другую, в которой виднелся стакан, взял его, наполнил водой и выпил, уставив взгляд на девушку. Краснея, Джоан смотрела вперед себя и не знала, куда провалиться. — Как спалось? — спросил он над ухом. — Учитывая то, что вы не стали ко мне вламываться, отлично, спокойно, почти под утро. — А ты боялась? Давай уже на ты. Разве я тебе ничего не говорил вчера по этому поводу? — Ну, я боялась до тех пор, пока не увидела ребенка на диване, — но в ту же секунду подумала, струсив: "Не слишком ли вольно с моей стороны?" Она повернулась к нему посмотреть на реакцию, в лицо. Он, почти прижавшись, стоял над ней. — Спасибо за плед, — снова сказал на ухо. Джокер подмигнул и отправился в ванную. А Уильямс, наконец, легче вздохнула. — Надеюсь, мои вещи высохли. Иначе я снесу тебе голову. Джоан улыбнулась и, взяв тарелку, выложила пожаренные яйца. "Приготовила психу завтрак. Отлично, Джоан. Нет слов", — говорила она про себя. Мужчина вернулся через несколько минут, крутя в руке нож, в своей зеленой рубашке и пиджаке, так красиво смотрящихся на нем, каким бы злодеем он ни был. — Тебе повезло, — улыбнулся он. — Присаживайтесь, мистер Джокер. В сердце Джокера прорывались все те эмоции, которых он гасил годами и начинал ненавидеть себя за это. «Ну, убью я ее, и что потом? Приходить на могилу, где никто не поговорит, не приготовит поесть, не почистит одежду. Но с другой стороны, я ведь стану таким же жалким, как и все, если брошу свое любимое занятие». Он завтракал без настроения. Заметив это, Джоан ничего не сказала, она лишь молча встала и поплелась в свою комнату. Но ей стало неуютно, девушке захотелось вернуться обратно к преступнику. Это прорывающее из сердца чувство было ей знакомо. «Почему именно он? Это же убийца, псих, маньяк. Ну и что, что не трогал меня? Да он может не моргнув убить кого угодно! Почему мысли остановились именно на нем? Дура, дура, дура» Она вспомнила слова отца-психолога: «Утихомирить психов, умалишенных и подобных убийц можно. Если такой не убьет тебя сразу, конечно. Веди с ними тихо, спокойно. Не пытайся кричать, звать на помощь, главное — не паниковать. Старайся не показывать страх, но при этом, если что-то будут спрашивать, отвечай прямо, то, что думаешь. В этом случае, создается доверие к тебе. И ты поймешь, что не так уж страшно или не невозможно управлять такими, заманить на свою сторону. Главное, вести себя обыденно и так, будто разговариваешь с простым, дружащим со своей головой человеком. И старайся косвенно, незаметно, указать им на их недостатки. Не старайся сдавать таких, пока они рядом или не пройдет день. Пусть знают, что ты к их поимке не причастна. Иначе они объявят охоту на тебя. А я этого не переживу». Все пункты, как казалось девушке, были соблюдены. «Но отец! Что же ты не предупредил, что в красивых убийц твоим методом можно и влюбиться еще? Не убей меня потом, когда услышишь это. Особенно когда узнаешь, в кого влюбилась. Сам виноват». Мысли ее прервались, когда услышала захлопнувшуюся дверь. Она побежала в гостиную, в кухню, но там никого не было. На столе лежала карта, где с обратной стороны было написано: «Джокер», а рядом — ее пистолет.