Иной

Прошло несколько месяцев. Казалось бы, пора уже забыть о случившемся однодневным, благополучно разрешившимся ситуации в жизни Джоан, но она зациклилась на психопате, который канул в неизвестность. Она безуспешно ждала его второго визита, который так и не произошел. Вместо этого вскоре все каналы твердили, что пойман самый сумасшедший убийца в истории Готэма. "Ну, врут, конечно". Мозг противился этой информации, не желая принять очевидного. Ведь это означало лишь одно: мужчину скоро казнят. "Будет хорошо, если люди не растерзают его до казни. Он сдался? Просто так? Может это вовсе не он?" — думала Джоан. Но нет. Грим, телосложение, манеры, стиль одежды, но главное глаза, которые выделялись, когда он как идиот приближался к камере и хохотал, показывая язык. Глаза отражали то, что хотел сам Джокер. Сухие, жестокие, безразличные — они выдавали ту сущность, что он создал, и в которых лишь один человек, как он думал, увидел скрывающееся добро, (ну, почти добро), скуку от заурядности людей, потому что они живут по повторяющимся планам, а он ведь приносил разнообразие в их никчемную жизнь; а в глазах его наедине с собой, иногда, проскальзывали боль и некий страх, что он никому не нужен, ведь он с детства слышал обращенное к нему: "Монстр", "Негодник", "Ненавижу тебя", "Лучше бы ты сдох" и подобное... Он изолировался, стал гангстером, а затем и таким, каким увидели его люди. И сейчас ничего не изменить: все знают лишь монстра. И он думал, что и человек, в кои-то веки мнение которого ему стало важно, думает как и остальные, хотя и вела себя по-другому, "возможно, из-за шока, такова ее защитная реакция". Мысли Джокера пронеслись в голове и закопались куда-то далеко под слоем других мыслей. На следующий день Джоан узнала, где будет проходить суд, словила такси и через пробки, опоздав на половину заседания появилась на пороге судебного зала. Хохотавший над очередным пострадавшим, который описывал, как тот хотел его зарезать, Джокер остановился, смотря на открывшуюся дверь. Глаза обоих встретились. Сделав извиняющееся выражение лица удивленно смотревшей на нее женщине-судье, Джоан тихо, насколько это позволяли каблуки, прошла вперед и села на свободное место. По жесту Харви Дента потерпевший вновь продолжил рассказ, но на этот раз смог договорить до конца, потому что в этот раз никто не перебивал его саркастическими высказываниями и хохотом. Адвоката у Джокера не было. Пришедший соцзащитник чуть не остался без глаз. После этого никто больше не решился стать адвокатом для психа. Не обращая ни на кого внимания, мужчина и девушка смотрели друг на друга. На его лице на секунду возник немой вопрос, почему она тут, и сменилась напускным безразличием. Он ухмыльнулся, но долго на нее нельзя было смотреть, лучше, чтобы никто не подумал о ней, как о его пособнике. После долгого разбора встречи с этой девушкой, Джокер несколько недель назад пришел к единственному выводу: она напоминала его жену. Она была такой же: милой и наивной, потому что была доброй. Когда все видели в нем монстра, она единственная общалась с ним, как с человеком, и это делало его лучше. Он никогда не обращал внимание на красоту внешнюю, но чутко улавливал чистоту души. Он еще раз мог обрести потерянное, или хотя бы побороться за лучшее, но боязнь потерять все брала верх. Временами он недовольно отвлекался, отвечая на вопросы Харви, с жаром описывающего преступления подсудимого. Джоан улавливала взгляды собравшихся на себе, но больше всего будто прожигающий взгляд с левой стороны угла. Она повернулась и увидела известного всем миллиардера, Брюса Уэйна. Он не отвел глаза и все больше изучающее смотрел на нее, что не понравилось Джокеру, искоса следившему за всеми ее взглядами. — Теперь не наименее значимый вопрос. Вы ведь поймали Бэтмена и видели его лицо, — наконец Харви мог перейти к этому вопросу, более важному для него, чем все излияния жертв, сказанных за четыре часа, что продолжалось заседание. Не было смысла тянуть суд на несколько дней, доказательств и жалоб свидетелей была куча. — Поймал, — вновь недовольно сказал Джокер, отвлекшись на Харви. — Если хотите облегчить свою участь, предлагаю назвать его имя. — Облегчить? — в помещении снова прозвучал язвительный хохот. — Это каким же способом? Вместо электрического стула будет пуля в сердце? Харви немного подумал и коротко сказал: — Аркхэм. — Ну, что ж. Я не скажу. Даже если меня будут пытать. Какая скука. В зале повисла минута молчания. Такого от самого психа никто не ожидал, в особенности Брюс, который сидел весь внимание, напрягшись после заданного вопроса. Джокер, похоже, сам от себя не ожидал. Джоан улыбнулась и мужчина подумал, что ради этого стоило так ответить. — В ваших же интересах... Трое людей уже не слушали хранителя порядка, белого рыцаря Готэма. Брюс почему-то был уверен, что его тайна на обозрение из уст этого человека не выйдет. Уильямс смущенно улыбалась. Джокер больше не смотрел на девушку, взгляд его был обращен через зал, словно в пустоту. — В таком случае, у меня все, ваша честь, — проговорил Харви, после того, как подсудимый перестал отвечать на его вопросы и вернулся на свое место. Судья несколько минут смотрела на Джоан, которая, в свою очередь, не отводила глаз от загримированного мужчины в наручниках. — Девушка. Ноль внимания. — Девушка, — вновь позвала судья, но потом еще громче: — Опоздавшая девушка. Она посмотрела на женщину, осмотрелась справа и слева, и показала пальцем на себя. Судья кивнула: — Встаньте, представьтесь. Все взгляды теперь были устремлены на черноволосую девушку. — Джоан Уильямс. — Вы знакомы с подсудимым? Она не ожидала, что ей будут задавать вопросы и чуток растерялась, смотря на Джокера. Тот едва заметно покачал головой, чтобы она не говорила ничего. — Девушка. Вы можете что-нибудь сказать о подсудимом? — Он… Несколько дней назад он спас мне жизнь... и честь. Все удивленно вытаращили на нее глаза. "Джокер" и "спас жизнь", тем более еще и честь — это разве совместимо в одном предложении? — От хулиганов, — вновь добавила Кэт, когда сидевшие в зале уже с грозным видом начали смотреть на нее, недовольно бурча соседям и себе под нос, мол, "как можно защищать этого психа, ее надо казнить вместе с ним". Джокер сжал челюсть, думая о том, что эти сидячие придурки могут из-за него растерзать её. Впервые за много лет он хотел убить всех не ради собственной прихоти, а с целью — целью защитить эту девушку, чтобы те вообще не смотрели на нее ни косо, ни просто так. — Прекрати этот цирк. Я подкупил ее так сказать. Я передумал, ты свободна, — расхохотался псих, и лишь Брюс и сама Джоан заметили тревогу в его глазах. — Сейчас еще несколько боязливых придурков встанут с такими же наговорами, все свободны— грубо, сказал он. В зале прошло волнение, все начали оглядываться, испугавшись, что сюда проникли подручные Джокера. — Тишина в зале, — прикрикрула судья, и ударила молотком. — Вам есть ещё что сказать, правдивого? — обратилась блюститель закона вновь к девушке, надавив на последнее слово, давая понять, что она не поверила ни единому ее слову. — Но это правда, меня никто не подкупал, — и, после давящего взгляда судьи добавила: — Нет, ваша честь, больше мне нечего сказать. Судья стукнула молотком и вышла. Решение принималось около получаса. Харви в кабинете судьи просил отправить Джокера в Аркхэм, чтобы добиться ответа на все еще интересующий его вопрос. Все это время эти двое смотрели друг на друга. Половина находящихся в зале вышла, остальные шептались об Уильямс. Сидевшая рядом с ней полная на вид 40-летняя женщина брезгливо посмотрела на нее и пересела, также как и те, кто сидел перед ней и позади. Но девушка не особо обращала на это внимания. Она с трудом подавляла смущенную улыбку, но все же влюбленно смотрела на мужчину, который как ни старался, но не мог принять грозный вид, чтобы той стало противно и отвернулась от него или ушла вовсе. Но с другой стороны, он понимал, если она так сделает, то ему не станет лучше. Возможно, сбежит с казни, придет к ней и задушит, чтобы заглушить это странное чувство, которое выставляло его уже не таким злодеем и психопатом в глазах остальных преступников. — Мисс Уильямс. Она только сейчас заметила подсевшего к ней Брюса. — Да? — Похоже, после сегодняшнего заседания вам будет нужна защита, — улыбнулся он. Уэйн говорил с ней, будто с давней знакомой, чтобы не напугать. Но откуда <i>от него<i/> это внимание к ней? — Я справлюсь, но я боюсь за него, — ответила она ему в тон так же, как если бы они были знакомы. Джоан вновь посмотрела на Джокера, который словно пытался взглядом прибить в пол Уэйна. — Он правда вас спас? Девушка покраснела и опустила глаза. — Понятно. Давно вы знакомы? — Вы ведь не полицейский, не адвокат. Зачем вам знать об этом? Брюс молчал, давая понять, что он ждет ответа. — Мы были знакомы лишь день, — наконец ответила девушка. — Точнее ночь. Не подумайте ничего плохого, — снова покраснев, быстро проговорила она. — Он не тронул меня. Он не такой плохой. Понимаете? Он не убивал в последнее время, и мне показалось, что он нарочно устроил то представление в банке, чтобы его схватили, — голос задрожал, — чтобы его убили. Уэйн понял её. Ему и самому показались странными не только эти два месяца, но и то, что псих не убил никого в банке, легко сдался, и, самое главное, не сдал его. Быть может, у него снова назрел какой-то план. Ведь и в прошлый раз он неспроста оказался в Аркхэме. Некоторое время посидев, обдумывая все, он встал и вернулся на место. Зал вновь начал заполняться. Затем зашла и судья и начала объявлять приговор. Всё было как в тумане, был слышен лишь бубнеж по всем перечисляемым преступлениям Джокера. Он смотрел в пол, переминаясь с ноги на ногу, странно ухмуляясь и единственным, что волновало, было понимание, что он поступает правильно, давая убить монстра. Джоан не могла отвести от него взгляда, а слезы все не оставляли её. Последнее, что она услышала в мутной речи было: "приговорен к смертной казни" и стук молотка, прозвучавший как гром среди ясного неба. По залу прошел одобрительный гул. Конвоиры подошли к психопату, пытаясь не выдать на лицах страха и начали выводить его под разные возгласы. Они уже поравнялись с девушкой, когда та воскликнула: — Стойте. Мужчина остановился рядом и с трудом посмотрел на нее. — Иди, — послышался недовольный возглас конвойного, боявшегося прикоснуться к психу. Он оскалил рот в полуулыбке и продолжил идти, но улыбка быстро спала, слыша за спиной резавшие слух: — Вот глупая дура. — Что она в нем нашла? — Убить ее надо, мало ли, помогает ему. — А может вместе с ним убивала. — Наверняка спит с ним. Влюбленная шлюшка. А с виду строит из себя... Грудь вздымалась, руки чесались и хотели пройтись с ножом по всем и останавливаясь на каждом, чтобы нанести как можно больше боли. Он нашел глазами Уэйна. Тот мельком кивнул, поняв его и начал к ней подходить, чтобы увести. Джокер скрылся за дверью. Кэтрин начал оседать из-за ставших ватными ног, но ее кто-то подхватил на руки и потерявшую впоследствии сознание вывел незаметно из зала, благодаря мысленно Джокера, что тот устроил дебош и отвлек внимание на себя. На следующий день было объявлено о смерти мужчины, жизнь и мотивы поведения которого никто, кроме него самого не знал и не сумел узнать...