Шингеки но Криста: Три года спустя

Об этом писали во всех газетах. И почти целый месяц хмурое лицо Имир не сходило со всех обложек. Разворошили ту старую историю о друге Райнера и Бертольда, приплели даже Сашу Браус, в общем, кашу заварили лютую, расхлебать которую было уже никому не под силу. Я собирала все газеты в одну большую подшивку, но не перечитывала статьи оттуда ни разу. Просто фотографии Имир на мятых обложках все, что у меня было. Я не успела попрощаться с ребятами, не знала, как с ними связаться и нужно ли мне это. Моя жизнь стала скучной, серой и унылой, как жизнь на ферме, разве что теперь я была совсем одна. Отец перевел меня на домашнее обучение, готовил меня к тому, что когда-нибудь наследие Райсов, от которого меня уже тошнило, перейдет в мои руки. В основном, я целыми днями сидела с мамой и, ради развлечения, читала книги и смотрела Судью Джуди. У нас не было своего сада: палящий зной выжигал все, поэтому я стала разводить домашние цветы у себя в комнате. Эта комната была больше, чем во Флинте, более безликая, более пустая, как я ни пыталась ее заполнить. Все казалось мне таким фарсом, что даже если я вешала утром картину, вечером я ее уже снимала. Наши соседи оказались обычными людьми, состоятельными, при деньгах, готовые спонсировать проекты моего отца, чему он был рад несказанно. Мне приходилось каждый вечер субботы видеться с ними: пить чай у них или звать к нам. У них оказался сын моего возраста, и я понимала, чего хочет от меня отец, поэтому по воскресеньям отпрыск наших соседей показывал мне окрестности. Для меня и то, и то было пыткой, зато маме нравилось, что мы теперь уважаемые люди. Год спустя из тех же газет я узнала, что Бертольд и Райнер попали в заварушку с людьми, которые раньше работали на Смита: видимо, Леви и Ханджи не смогли выдержать такого горя и теперь пытались задавить их, как только можно. Отец говорил, что Гуверу и Брауну многое может быть о нас известно, но раз они вляпались в историю, значит, пожелали сохранить это в секрете, за что отец их зауважал, а я была безмерно благодарна. С Энни ситуация оказалось не лучше. В какой-то момент на первой полосе мелькнула новость о том, что ее взяли в заложники, и я в который раз обрадовалась, что мы покинули этот город, хотя тосковала я по нему безумно. По Имир и Саше. В сущности, только по ним и только по прошлому. Флинт потихоньку становился вторым Детройтом. Еще через год я не могла встретить в газетах ни одной знакомой фамилии, когда из моего старого городка приходили новости. Даже ящик показывал сводки оттуда кратко и поздно вечером. Флинт погрузился в уныние. Я все ждала, когда напишут о том, что Имир освобождают, но ничего этого не было. Представляю, как тяжело ее матери. И мне действительно жаль. К весне я встретила на заправке Энни Леонхарт, потрепанную и усталую, и я не ожидала, что буду так рада ее видеть. Мы перебросились парой фраз, из чего я узнала, что Райнер и Бертольд теперь работают на какого-то парня по имени Зик. Город полностью раздробился, и то, что раньше было детскими шайками, стали настоящими уличными бандами. Воспоминание об этом заставило меня посмотреть на ее руку — кожаный шнурок Райнера почти полностью облез. Имир сбежала из тюрьмы, но нигде не появлялась, и слухи о ее местонахождении даже не возникали. Она мастер маскировки и бесшумных передвижений. У меня невольно сжалось сердце — она ищет меня? Сашка и Конни вступили в какую-то организацию под началом Леви и Ханджи. Микаса, Эрен, Армин и Жан были вместе с ними, чему я не удивилась. По словам Энни положение в городе поменялось настолько, что уже никому нельзя было верить — раз так, какая разница, с кем быть в союзниках? Что касается самой Энни, она собралась бежать куда-то в Сидней, но петляла туда-сюда, запутывая следы. Денег у нее на руках было немного, но я знала, что она не пропадет. — Кстати, — сказала она, прежде чем мы попрощались. Она вытащила из нагрудного кармана что-то кожаное и знакомое и вложила мне в руку. — Это тот самый, который ты вернула ему тогда в Тросте. Он просил передать, если я увижу тебя. Вернувшись домой, я впервые открыла подшивку с газетами и перечитала все статьи, ища подсказки, где могла быть Имир, где она захотела бы меня найти, но так ни к чему и не пришла. Что-то подсказывало мне, что я ее больше никогда не увижу, но я обещала ей не влипать в неприятности, и тогда она найдет меня. Этим я собиралась заниматься всю оставшуюся жизнь. И прежде чем я дала себе клятву ждать, как бы ни было больно, я обвязала старый кожаный шнурок вокруг своей руки. Не всегда все бывает, как нам хочется. Не всегда мы узнаем все тайны до конца. Иногда жизнь вынуждает бросить все и начинать сначала. И хотя на ферме мне часто говорили, что бог никому ничего не дает, я собиралась ждать. Потому что Имир не бог. Имир — часть меня. Моя лучшая половина. А половинки целого всегда соединяются.