Просто животное

С тех пор как начальство сообщило перспективному сотруднику настоящее название Организации, Рамлоу морально был готов к любой подставе. Не потому что орел ЩИТа был ему симпатичней эмблемы Гидры – новая-старая система не требовала ничего сверх контракта, декларировала те же цели и, как минимум, была компетентней своего фасада, если считать, что ЩИТ вообще существовал как таковой. Но живущая за счет лжи структура могла иметь тройное-четверное дно с любыми скелетами под ним. И это оставляло осадок. Брок не страдал паранойей, но держал эти мысли в голове, принимая сюрпризы как должное. Когда поднятые по срочному вызову оперативники обнаружили среди ящиков с экипировкой наполовину затянутую брезентом клетку, удивиться все же пришлось. Часть вопросов отпала на месте, как только темное пятно сгустилось в шагнувшего к решетке зверя. Зато возникли другие. Рамлоу на автомате прикинул прочность замка: клетка казалась надежной, но отвернуться от хищника, чтобы поинтересоваться: «За каким…», стоило усилий. Парни, похоже, думали о том же, но про устав не забывали. По крайней мере, смогли удержаться от мата, узнав, что это отправится с ними на операцию. Абсурдность ситуации была очевидна каждому, кроме сопровождавших кошку агентов, поспешивших предъявить письменный приказ. Брок все еще надеялся на дурную шутку, но документ подтверждал сказанное. Подписи и печати стояли в нужных местах, а начальство действительно упоминало об использовании особых средств. Зачем животное – такое животное! – сдалось при штурме, спецназовец не понимал. Слушая распинающегося коллегу, Рамлоу выбирал, каким вопросом его лучше послать, когда в монолог осторожно вклинился молодой оперативник: – Если кинолога убьют, мы зверюгу не отловим… Уайт был дельным парнем с талантом гасить конфликты, но в этот раз попытка не удалась. – Кинологи – у собак. И они с вами не едут. Мат все-таки зазвучал, и Брок не стал пресекать вольную дискуссию сразу. Потому что высказывания бойцов полностью совпадали с его мыслями. К тому же заткнуть своих Рамлоу мог одной фразой, а разобраться с сомнительными товарищами по Организации – нет. Впрочем, он попытался. – И как…это использовать? – По инструкции. В руки Джонса, как рядом стоящего, пихнули тонкую серую папку. – Кошка нас не знает. Она сбежит или бросится. – Не бойтесь, он умница. Попытки воззвать к разуму просто игнорировались. Агент-дрессировщик (зоолог, инструктор, кошачий вожатый?) улыбнулся и, явно рисуясь, отпер клетку. Командир Удара отстраненно поразился, как мужик дожил до своих лет. С такой работой и отсутствующим чутьем на опасность. Потому что выхватившие оружие бойцы готовы были стрелять прежде, чем позер закончит с замком. Причем не в зверя. Самого Брока остановило только спокойствие прочих приставленных к зверю агентов. – Сходу своих запоминает! Дрессировщик явно гордился. В нарушение всех правил просунул между прутьев руку и потрепал пантеру по голове. Секунду Рамлоу ждал, что идиот останется без предплечья, а зверюга ломанется наружу, но кошка только дернула ушами и боднула головой поддавшуюся дверь. Мощные лапы беззвучно коснулись пола, и зверь, наконец, дал себя рассмотреть. Кошка впечатляла. Брок готов был поклясться, что не приходил в такой восторг лет пятнадцать. Близость хищника била разом по всем органам чувств, холодя спину и заставляя гореть кровь. Память предков орала: «Опасность!» и требовала драться или бежать. Выучка твердила, что все под контролем: дрессировщики вряд ли дружно свихнулись, а парни успеют изрешетить зверя, если тот не окажется ручным. О длине прыжка и болевом пороге крупных кошек он тогда знал мало. Лениво увернувшись от рук настырного агента, зверюга медленно, по широкой дуге двинулась к оперативникам. Почему плавные, текучие движения Рамлоу посчитал демонстративно мирными, объяснить он бы не смог. Но те же мысли посетили и других. Когда животное оказалось в шаге от бойцов, Джек просто отвел пистолет в сторону и протянул пантере свободную ладонь. Как соседской собаке. Кошку жест не вдохновил, но игнорировать предложенную руку было плохим началом, и хищник с видом одолжения мазнул скулой по пальцам. Слишком выразительные живые глаза позволяли легко нарисовать на морде зверя человеческие эмоции. Хотя, может, дело было в адреналине и обостренном восприятии? Рамлоу уже представил ощущение от шерсти под пальцами, когда в ритуал знакомства вмешался оглушительный чих. Прицелы вновь поймали мгновенно подобравшегося хищника, а дышащий ртом Роллинс вспомнил об оставленной в прошлом аллергии. Зверь недовольно посмотрел на оружие и сам развернулся к клетке. От тихого глухого рыка у многих поднялись волосы на затылке. Броку захотелось зарычать от разочарования в ответ. Дрессировщик, довольный произведенным эффектом, лучился самодовольством, по-хозяйски глядя на ушедшего в угол хищника. Забирая у него ключи, Рамлоу с неожиданным трудом справился с желанием подправить типу улыбку. *** Атмосфера на борту была не то чтобы нерабочей. Ударная группа штатно готовилась к операции, заучивая расположение объектов и подгоняя амуницию. Просто время от времени кто-то из парней бросал задумчивый взгляд на перегородку, отделявшую грузовой отсек с дремлющим в клетке хищником. И это сбивало настрой. Страдавший аллергией и острой любовью к животным Роллинс перебирал в аптечке давно забытые лекарства и минут двадцать пересказывал все, что помнил о ягуарах, леопардах и кошках вообще. Предложений сменить тему или заткнуться не поступало. Срочность задания и отсутствие нормальной подготовки оправдывались редкой удачей разведки и важностью миссии: безумные ученые, распродающие технологии апокалипсиса, мир точно не украшали. План операции был стандартным и почти логичным. Проникновение, захват товара и, при возможности, копирование электронных носителей, уничтожение лаборатории, быстрый отход. Информация о модифицированных химерах в охране периметра делала использование зверя – наверняка тоже непростого – разумной идеей. По крайней мере, в глазах командования. Потому что Рамлоу не представлял, как будет управляться со зверюгой. Инструкции сводились к простому: доставить на место, проследить за исполнением и вернуть пантеру на базу. И все бы ничего, но задача кошки не сводилась к сопровождению отряда. Хищнику надлежало сказать: «Фас!» либо дать аналогичную команду в свободной форме и отправить обедать явившимися на аукцион персонами. В другую часть людной защищенной базы. Вопрос, не много ли хотят от животного, командир Удара оставил на совести дрессировщиков. У него была другая головная боль – проследить за исполнением. Как пресловутое «проследить» сочетается с основной задачей группы, оставалось загадкой. На снижение вертолет пошел прежде, чем Брок определился с линией поведения. Впрочем, экспромт – тоже тактика. Колебаться, стоя перед клеткой, не пришлось – время высадки никто не увеличивал. Рамлоу просто подошел и отпер замок. Посмотрел в мерцающие глаза с круглым зрачком и кивнул зверю на выход. Наверно дрессировщики – сумей они, – оторвали бы за такой подход голову, но Рамлоу привык работать с людьми. И он предупреждал. Над головой зашумели лопасти взлетающего вертолета. Бойцы пригнулись, зверь сложил уши и припал к земле, но напуганным не казался. Люди интересовали его гораздо больше. Что было взаимно. Едва шум над головами стих, ягуар лениво потянулся, гипнотически медленно вытянувшись в струну и тут же собравшись в готового действовать хищника. Очень немаленького. Многих это напрягло, и Рамлоу прекрасно понимал своих людей. Кот, похоже, тоже. Потому что бросил на бойцов полный терпенья взгляд, показательно зевнул и дружелюбно ткнул Роллинса мордой в бок. Глядя на счастливого заместителя, Брок решил, что эту проблему он Джеку не уступит, будь тот хоть в десять раз компетентней. И это не зависть! – Осторожней, еще таблеток не хватит. Роллинс довольно оскалился, даже не попытавшись огрызнуться. И если он принял тревогу друга и командира за ревность… Вот же умная скотина! Рамлоу с сомнением посмотрел на поводок в руке и для пробы скомандовал: – К ноге. Скотина, в этот раз четвероногая, скептично посмотрела в ответ. Командир Удара привык к другой реакции на приказы. Плюс где-то когда-то слышал, что при дрессировке команду надо заставить выполнить. Без вариантов. С другой стороны, лезть к взрослому хищнику не лучшая мысль. Даже если нацепишь поводок, сдвинуть полтора упирающихся центнера проблематично. Не говоря о том, что зверь вряд ли станет играть в буксир мирно. Дилемму осложнили пальцы Джека, осторожно опустившиеся на широкий технологичный ошейник. Брок ясно осознал, что если Роллинс сейчас предложит помощь – и зверь ему позволит, – то сперва все вместе выполнят задание, а после кто-то огребет. И превосходство в числе и весе некоторым не поможет. Поняв что-то по напряженным плечам спецназовца, ягуар настроение не одобрил. И донес свою мысль вполне доступно: уселся перед человеком и, сомкнув зубы на поводке, потянул на себя. А стоило перехватить ремень второй рукой, в повисший на груди автомат уперлась внушительная лапа. К счастью, без когтей. К счастью, не задев предохранитель. Брок задержал дыхание и представил себе кросс по пересеченной местности с оружием в одной руке и несущейся в кусты пантерой – в другой. Поздравил себя с кратким приступом идиотизма и начал сматывать свободный конец поводка. Потому что пошло оно все… Возиться со зверем, даже с таким обалденным, Рамлоу не подписывался. У него нормальный приказ и ответственность за парней. А зверюга, может, сама разберется. И так почти минуту потеряли. – Давай по-хорошему, Кошка. Покажи, что соображаешь. – По тройкам, пошли, живо! Собравшиеся в клинья бойцы перебежками двинулись к деревьям. Пантера, скользнув в сторону, за несколько шагов растворилась в редком подлеске и не напоминала о себе ни рыком, ни шелохнувшейся веткой. Рамлоу заставил себя не думать о близости невидимого хищника – лишние мысли приканчивали не хуже пуль. Как оказалось, зверюга правда знала, что делать. Возникла из теней, как только отряд остановился на подходе к точке, вместе с людьми выслушала последние инструкции и как-то по-особенному подобралась. Всей шкурой почувствовав перемену, Брок непроизвольно скользнул рукой по бедру, нащупывая нож. Хищник с первого мгновения ощущался опасным, стремительным, смертоносным, но теперь в его глазах загорелось что-то новое, смутно знакомое. Союзника с таким взглядом Рамлоу не пустил бы за спину, врага – прикончил на месте, но зверь… Брок не знал. И с удивлением понял, что успокаивается, веря: пантера не увлечется, не перепутает своих с чужими. Резко выдохнув, спецназовец дал группе отмашку. Дороги зверя и людей разошлись. Выражение желтых глаз командир Удара не опознал. Все-таки он редко смотрел перед боем в зеркало. Воссоединился отряд уже посреди орущего, стреляющего и ревущего хаоса. Местный вариант д-ра Франкенштейна оказался фанатом сельского хозяйства и франшизы «Обитель Зла». Так что сперва оперативники, пользуясь естественными укрытиями, чисто и в хорошем темпе вышли к объекту. Тихо сняли караульных. Рамлоу до последнего ждал, что раздастся поднятая из-за кошки тревога, но вокруг стояла сонная тишина. Никто не помешал агентам обыскать лабораторию и найти все, что обещала разведка. А служба безопасности очнулась, только когда за спинами бойцов прозвучали отсроченные взрывы. Зато проснувшись, охрана нажала нужные кнопки, и на смену идиллии в стиле «пикник спецназа» пришел локальный звездец. Бойцы Удара бывали в ситуациях горячее, но обычно противники все же цивилизовано отстреливались, а не неслись вперед бешено воющими тушами. Похожие на медведей, с непропорциональными лапами, псы падали только после нескольких разрывных в упор. И то не всегда. У самого периметра собака с красными больными глазами, не заметив дыру в груди, повалила Джонса и, оттолкнув сунутый в зубы приклад, нацелилась на горло. И открыла бы счет двухсотым, не упади ей на спину хищник опаснее. Как звери не переломали Ричи кости, осталось загадкой. Раздробленный собачий череп и две сломанные шеи подарили отряду решающее преимущество. Дожидаясь на точке эвакуации, Джонс подрагивающими руками ощупывал пантеру, ища раны под слипшимся мехом. До рассвета оставалась пара часов, и кровь – похоже, чужая – казалась обычной грязью. Кот наслаждался массажем, полуприкрытыми глазами следя за перелеском и своими людьми. С написанной на морде усмешкой слизывал с лап бурые разводы и казался удивительно уместным в кругу занятых оружием и ранами бойцов. О ждущей в вертолете клетке Рамлоу не вспоминал. *** Вернувшись на базу, Брок смотрел, как дрессировщики уводят пантеру, и пытался отделаться от чувства неправильности. Зверь не казался несчастным, а намордник и поводок были откровенной фикцией – возможности ягуара еще стояли перед глазами. Вряд ли нахальную зверюгу решались обидеть. Можно было спокойно отвернуться и заняться своими делами, но кошка упорно не шла из головы. Не потому что командир Удара приходил в восторг от матерого хищника на расстоянии вытянутой руки – хотя не поспоришь, приходил – или сходу привязывался к каждому союзнику. Просто сегодня ягуар спас его человека, а, может, не одного. Рамлоу умел ценить такие вещи. Сослуживцу Брок поставил бы выпить. Что порадует хищника, он тоже мог предположить, но, представив себя протаскивающим на базу живого теленка, решил повременить с изъявлениями приязни. Для начала зверя стоило найти. И получить к нему легальный доступ. Первое было легко – Уайт, с друзьями-приятелями по всем отделам, в тот же день разговорил девчонку из биологов. Второе от Брока усилий тоже не потребовало. Даже наоборот. Под впечатлением от операции, команда без дежурных пинков уселась за отчеты. Сам Рамлоу письменно восторгов не высказывал: слишком мало знал о звере и достаточно – о начальстве, чтобы демонстрировать лишний интерес. Зато остальные не сдерживались. Восторженные оды Роллинса и Уайта можно было вешать в рамке на стену как образец любви к работе. Бойкотирующий канцелярщину Джонс, дольше всех провожавший пантеру взглядом, впервые на памяти командира – по крайней мере, без угроз рапорта и расправы – не ограничился дежурной отпиской. Даже самые упертые, вроде Саммерса, рассматривающего животных только в супе и перекрестье прицела, характеризовали кошку положительно. Специально обученные люди оценили ворох бумажек и черкнули пару строк, оказавшихся на столе у командования вслед за сухим отчетом Рамлоу. В последовавшем разговоре, неожиданно с самим Пирсом, прозвучало много слов об энтузиазме, результатах и мотивации. Бойцов хвалили за контактность, умение адаптироваться и обещали впредь усиливать отряд тактическим биологическим объектом. И все это было здорово, но слишком вдохновенная речь шефа заставляла задуматься. К примеру, кто из них кого усиливает? И где отряд, работавший со зверем прежде: уничтожен, снят с проекта или забыл вовремя покормить кошку? В последнее Брок не верил, но кто знает… Шикарную зверюгу отряд принял с настороженным восхищением, через пару миссий сменившимся спокойным обожанием. Призрак – Бадди, Кису и Клубок Шерсти ягуар пресекал вполне однозначно – как-то незаметно стал частью отряда. Не питомцем, талисманом или живым орудием – просто еще одним бойцом. Может, потому что служебные животные вцепляются в руку с оружием, слушают команды и не доставляют проблем, а Призрак… Призрак мог быть хорошим дрессированным ягуаром – если такие встречаются, – а мог свалить посреди схватки, чтобы через пять минут появиться по другую сторону штурмуемой двери. Почти всегда невредимым и всегда залитым кровью. Месиво, которое зверь временами оставлял за собой, пробирало даже спецназовцев, видевших в оптику Халка, но о клетках и поводках никто не заикался. Хищник не раз доказал свою разумность и смотреть на него сквозь прутья решетки бойцы не хотели: в кошке было все, что они привыкли уважать, а опасность… Да найдите в Гидре, то есть ЩИТе, конечно, хоть одного безобидного! Включая архив и бухгалтерию. Ягуар доверие оправдывал. Не только как профессионал, но и как свой парень. С интересом слушал треп Уайта и Ричи о женщинах, со здоровым пофигизмом – разговоры о начальстве, деньгах и оружии. Порой, правда, посреди спора о модификациях снайперских винтовок, в мерцающих глазах проскальзывали странные искры, но Рамлоу понимал, что просто очеловечивает слишком умного зверя. Зверь валялся на горячем бетоне взлетной полосы и увлеченно ловил зубами кружащую перед мордой руку Роллинса. В отряде, медленно превращавшемся в кружок натуралистов, каждый уже знал – и видел лично, – массивные челюсти дробят людские кости не хуже хрупких куриных. Но заповеди дрессировщиков, вроде: «Не играйся с хищником», запоминать не спешили – все и так шло отлично. На перчатках Джека едва отпечатывались следы зубов. – Звери знают, когда их любят. Роллинс делился мудростью, но в авторитетный вид главного зоолога Удара не вписывались шальные горящие глаза. Признаваться в любви зверюгам страшнее добермана ему не доводилось. Ягуар согласно кивнул и отказался возвращать зажатую в зубах ладонь. Осторожные попытки высвободить руку ни к чему не привели, и Джек с тоской посмотрел на веселящихся сослуживцев. Сочувствия ни командир, ни прочие спецназовцы не проявили: Роллинс официально ходил в любимчиках пантеры, так что сам нарвался. Зависть и конкурентную борьбу в рамках коллектива никто не отменял. Рамлоу эту позицию разделял и потянулся было одобрительно похлопать зверя по плечу – чтобы тут же ощутимо приложиться спиной об асфальт. Лицо обдало горячим дыханьем, а перед носом щелкнули трехдюймовые клыки. Оперативник сквозь зубы процедил все, что думал о…хм, животном… Наглая морда радостно оскалилась и, облизав командира Удара шершавым языком, все-таки отодвинулась. Избавившись от тяжеленных лап на груди, Брок полноценно вдохнул и высказался о ситуации с большим чувством – зверь и ржущие подчиненные не прониклись. К избирательной охоте на Рамлоу давно привыкли. – Осторожней, командир! За место вожака сцепитесь! – За Призрака тогда отчеты писать придется. – Свихнулся? Какой вожак для кошки? Они не стайные! – Значит, просто так съест… Брок вытер рукавом обслюнявленное лицо и задумался, когда его жизнь превратилась в филиал дурдома. *** Вообще-то в шутках о некормленой пантере и голодных взглядах юмора было намного меньше, чем казалось. Не в том смысле, что Призрак ел людей или еще кого – зверя исправно кормили между заданиями. Но инциденты случались. Пара визитов в отдел к кинологам-биологам, дорогое виски плюс коммуникативные навыки оперативников, и полевые агенты узнали подробности о судьбе предшественников. История была некрасивой, и ягуару за нее досталось, но не так радикально, как должно бы. Наверное, стоило посочувствовать бывшим коллегам, но, выбирая между садистами, заигравшимся в повелителей джунглей, и своей кошкой, бойцы Удара не колебались. Занятнее была другая информация. То, что после инцидента Призрак успешно работал один, удивляло мало. А вот то, что длилось это лет пятнадцать… Становилось понятно, почему слухи о кошке не расползались за пределы отдела. Но звери столько не живут… Особенно на такой службе. Хищник о почетной пенсии не задумывался. С киношной зрелищностью и жуткой эффективностью проходил там, где застревали подготовленные отряды. Выслеживал цели, проникал на охраняемые объекты, лежал в засадах и прикрывал агентов. В конце концов, бойцы перестали искать объяснения странностям. Что бы там ученые не намудрили с генами зверя – это было здорово! Идеальная кошка не подводила и не ошибалась. Если на пятнистой шкуре оставались отметины, можно было не сомневаться: отряд выбрался из филиала ада. По мелочи Призрака, конечно, задевало, но слишком редко, чтобы оперативники успели привыкнуть к его ранам. С царапинами ягуара спецназовцы возились, как никогда не стали бы с собственными. И не потому что за дорогое животное с них бы спросили. Стоило хищнику на последнем задании надышаться химией, и бойцы Удара практически переселились в биологический отдел, по очереди навещая клыкастого товарища. Больной наслаждался вниманием и не вспоминал о недавнем отравлении. Грелся под лампами, с аппетитом вгрызался в мясо и играл с другом – такой же здоровенной мутированной зверюгой, в прошлой жизни бывшей лабрадором или еще чем милым в стиле американской мечты. Когда Рамлоу впервые увидел эти игрища – подумал сперва о травле и эксперименте: «в конце останется только один», но при виде гостя клубок ярости, мышц и клыков распался и мирно подошел здороваться. Брок заглянул в очередные абсолютно разумные глаза и понял, что ничего не хочет об этом знать. В зверинце Рамлоу не нравилось. Из просторных, сделавших бы честь лучшим зоопаркам вольеров на людей смотрели. Спокойно, с холодным безразличным вниманьем и, иногда, плотоядным интересом. Объяснимым в исполнении молчаливой своры собак в намертво застегнутых шоковых ошейниках, и откровенно пугающим, когда речь шла о птицах или домашней кошке. Подобие дружелюбия проявляли только работавшие с людьми зверюги вроде Призрака и его золотистого монструозного приятеля. Это давило на нервы, так что оперативник с радостью сократил очередной визит, согласившись помочь старшей смены – даме с крепким рукопожатием и приятными формами – с переносом тяжестей в архив. Среди стеллажей никого не было, а полуразобраные шкафы стояли нараспашку. Дела «биологических объектов» ровной стопкой лежали на столе. Брок осторожно осмотрелся и протянул руку к верхней папке. Фотография рыжей кошки с черной маской и лапами соседствовала с черно-белым фото измученной женщины и инициалами Н.А. Рамлоу чертыхнулся и открыл следующее дело. Последовавший вызов к начальству еще не был катастрофой – у командира Удара был высокий допуск, документы лежали на виду, а нарушить что либо он просто не успел. Хотя и думал. – Вы читали дело Барнса. Увлекательно, правда? Мягкий тон Пирса был знаком вдвое худшим, чем присутствие малознакомых силовиков, – директор не тратил нервы на отработанный материал. – Незаурядный профессионал был, но слишком идейный. Вы легче привыкнете. На осознание Броку понадобилось мгновение, но в него уже стреляли. Впрочем, в лаборатории наркотическую дрянь из организма вывели быстро. Сквозь клубящийся в голове туман проступили силуэты врачей – если их можно так назвать – и бездумную пустоту сменила жестокая реальность. Воодушевленные ученые не думали стесняться объекта, с которым некоторые полдня назад были на ты, и Брок узнал много нового. К примеру, что деклассированные элементы подходят для стартовых опытов, но на производство идут только спецы соответствующего профиля – вернее их части, – или что директор Пирс обещал проекту расширение. Рамлоу вспомнил, как многие его парни любят неудобные вопросы, и представил вольер с еще одной собачьей стаей. Прикрыл глаза и не мешал вивисекторам с предварительным приведением тела в порядок – он должен был выбраться. Во-первых, ради сохранности собственной шкуры, во-вторых, ради бойцов, которые точно поинтересуются судьбой командира. Этого парня, Джеймса, жаль, но для него все уже кончено, а для Удара – еще нет. Главное – верно разыграть отвратные карты. При всей дикости ситуации, шоком случившееся не стало. То есть, пересаживать лабораторным химерам людские нервные системы было круто даже для Организации, но Рамлоу был практиком. И вместо рефлексий тратил отпущенное время, пытаясь освободиться. Получалось плохо. В запасе оставалась пара планов, но, когда дверь приоткрылась, их актуальность упала до нуля. Ягуар тенью скользнул в палату. Слишком черный на фоне белых стен. С привычно окровавленной мордой. Умные замки никогда не защищали от Призрака… Джеймса. Брок заставил себя посмотреть на коллегу, как на человека. И впервые разглядел в знакомом блеске привычную до прозрачности ненависть. Отболевшую, пережитую, но не забытую. Пару секунд после он всерьез ждал клыков на горле, но живая машина убийства ограничилась уроненными возле ладони ключами. Самостоятельно избавиться от двух пар браслетов было почти нереально, но с «почти» можно было работать. Снимая с тела охранника оружие и одежду, Рамлоу был готов в любой момент услышать вой сирен или получить пулю в спину, но Призрак всегда работал чисто: персонал отдела либо разошелся по домам, либо им не повезло. Шанс выбраться еле дышал, но если уходить быстро и тихо… Ягуар бескомпромиссно развернулся и, умудряясь сливаться с серыми стенами, направился в сторону вольеров. Выбраться в одиночку спецназовцу, возможно, оказалось бы проще, но Брок привык отдавать долги и – кого обманывать – хотел отомстить. Оперативник вспомнил о своих бойцах и необходимом для опытов материале – здравый смысл признал этот аргумент достаточным и позволил шагнуть вслед за Барнсом. В конце концов, Рамлоу уже доводилось выпускать хищников из клеток.