Просто животное

Детали побега Рамлоу старался лишний раз не вспоминать, но коридоры злополучной базы упорно всплывали в памяти. Излишней впечатлительностью он не отличался, да и крови на стенах и полу оказалось немногим больше обычного – в людях ее в любом случае стандартное количество, – но вынужденные товарищи сумели обеспечить спецназовца яркими эмоциями. С рабочей точки зрения, ушли они на удивление технично. Можно сказать, хрестоматийно. Если бы кому пришло в голову писать руководство по стратегическому отступлению методом атаки во главе отряда хищного зверья. Ощутить себя предводителем Дикой Охоты оперативник никогда не стремился. Хотя какое там – предводителем… Рвущаяся на волю стая увлекла человека за собой, и Броку осталось только влиться в целеустремленный молчаливо скалившийся поток. Других союзников все равно не предвиделось. К тому же пущенный на переработку агент банально сомневался, что не станет добычей, отойди он на пару шагов от новых друзей. Когда оперативник быстро, чтобы не передумать, набрал отпирающие двери коды, никто не бросился на него из-за решеток, но на мордах показавшихся из вольеров хищников было написано что угодно, кроме любви к людям. Прикрывавший спину ягуар исчез одновременно с открытием клеток, и вместе с надежным присутствием Джеймса пропала уверенность в собственной адекватности. В оскалах своры так ясно читалось желание выпустить кишки ближайшему гуманоиду, что Рамлоу на автомате соотнес количество собак с числом патронов и мысленно проклял всех, чьими стараниями оказался на своем месте. Чтобы просчитать ситуацию, стаж в секретной организации был необязателен: агент успел подобрать запасные магазины, но на короткой дистанции это ничего не меняло. Псы, похоже, не кинулась на благодетеля сходу только из надежды избавиться от ошейников. Вернее, из расчета – спецназовца окружили слаженно и стремительно. Взяли в плотное кольцо, неотрывными злыми взглядами провожая каждое движение. Брок ухватился за мысль, что перед ним люди и жрать его заживо вряд ли станут. Циничный голос в голове тут же напомнил, что люди временами делают с себе подобными. Порой – без повода. Мысль оказаться в компании просто умных хищников показалась неожиданно привлекательной. Сомкнувшие кольцо собаки – бывшие коллеги? – действовали, не глядя друг на друга, привычно и отработано до впечатавшихся в кору рефлексов. В других обстоятельствах Рамлоу одобрил бы подобную слаженность, но в этот раз ему было немного не до того. Потому что из дышавшего в унисон строя к оперативнику шагнул крупный поджарый зверь. Пес не выделялся размерами – на фоне мутированных сородичей, – не казался старше или моложе других, но Рамлоу безошибочно опознал вожака. Заточенное под боевое взаимодействие сознание понимало иерархию инстинктивно. Псина оценивающе оглядела бывшего агента Гидры и, скосив глаза на кобуру, подставила загривок. Вряд ли ради объятий. Металлический ошейник на мощной шее чуть сдвинулся, обнажая проплешину в шерсти и застарелую, не стертую до конца регенерацией полоску рубца. На полном здоровья, лишенном шрамов теле они смотрелись особенно уродливо. Способ избавиться от девайса был очевиден. Брок взвел курок – выжидающие хищники утробным, едва слышным рыком советовали использовать пистолет правильно. Спецназовец усмехнулся и кивнул – стоило хотя бы попытаться установить контакт. В ответ на прозвучавший рядом с головой выстрел пес едва дернул ушами. Крепление замка раскололось, и зверь попятился к своим, не дожидаясь помощи с остатками чуда техники. Рамлоу тем временем демонстрировал клыки уже следующий носитель шокового ошейника. Работа заняла меньше минуты, но вымотала больше иного спарринга. Освобождаемые собаки вроде бы не угрожали и поползновений в сторону человека не делали, но откровенно плотоядные ухмылки на мордах не были плодом фантазии, как бы Брок ни хотел обратного. Игнорировать их было сложно. Рамлоу удалось подгадать смену магазинов, чтобы остаться в итоге с почти полной обоймой, но иллюзий он не строил: реши собачки отыграться за все хорошее – пусть лично Брок к ним и близко не подходил, – агент в лучшем случае обеспечил бы себе приятную компанию для путешествия на тот свет. Время, казалось, застыло, но спецназовец отлично понимал, как стремительно тают отпущенные им минуты. Застрять за выяснением отношения было равносильно коллективному самоубийству. Бывший командир Удара осторожно огляделся: единственный внушающий доверие биологический объект в лице Призрака обнаружился в другом конце павильона. Мурлыкавшим с черно-рыжей кошкой. Вмешиваться котяра явно не собирался. Рамлоу про себя пообещал скотине серьёзный разговор о понятии: «напарники» и флирте в рабочее время. Уже без скидок на: «это же животное…». Если только переживет эту долбанную гринписовскую акцию. Брок успел пожалеть об отсутствии завещания с требованием похоронить себя в шубе. Смирившись, что разбираться со сворой придется самостоятельно и тихо ненавидя Барнса, Рамлоу внезапно оказался не один. Сквозь неохотно расступившийся строй неловко, стараясь никому не навредить, протиснулся здоровенный золотистый монстроид. Встал между человеком и местным Акеллой. Посмотрел сверху вниз – вопросительно-вежливо и непреклонно разом, проворчал что-то свое, собачье. Нормальной реакцией на такую громадину было бы немедленное согласие разом на все, но менее впечатляющий пес только низко рявкнул, царапнув уголок в памяти Брока воспоминанием о чьем-то хриплом знакомом хохоте. Стая поддержала вожака лающим смехом, расшифровать который человек не смог. Зато оживший кошмар любителей лабрадоров с ретриверами понял сородичей без проблем. Завилял обрубком хвоста и радостно улыбнулся Рамлоу во все сорок два. Откуда-то сбоку материализовался Призрак – тьфу, пора отвыкать от этой клички! – попросту перемахнув кольцо собак. Ягуар с беззлобной насмешкой фыркнул на щелкнувшие за спиной клыки, ткнул носом приятеля, проехался боком по бедру Рамлоу, как-то объяснился с вожаком своры... Оперативник запоздало сообразил, что сроднившиеся с звериными шкурами люди вполне могут разделять котово-собачьи предрассудки и бросивший его на произвол судьбы Джеймс просто переложил ведение переговоров на более компетентного коллегу. От этой мысли потеплело где-то под бронежилетом, но на сантименты времени уже не осталось: хищники избавились от всего лишнего и пошли вперед, делая то, для чего их создавали. Брок выкинул из головы последние сомнения – все-таки его долгие годы натаскивали для того же. Две недели спустя оперативник продолжал вспоминать устроенную зверьем резню с кривой нервной усмешкой. Разношерстная стая не была образцом сплоченности. У части вырвавшихся объектов оказалась слишком искалечена психика, чтобы ждать от них мгновенной адаптации. Остальные лепились для разных миссий и стилей работы, но всех относительно вменяемых объединял общий порыв: выбраться и убивать. Державшемуся друг друга ядру, в которое затесался Рамлоу, это удалось на диво эффективно. Стреляя в бывших сослуживцев из-за вздыбленных холок, Брок, наверно, смотрелся спятившим героем хоррора, которого режиссер запихнул не на ту сторону. Быть второстепенным персонажем, по дурости помогающим монстрам, оперативник бы не согласился. Потому что такие гарантированно погибали, а Рамлоу собирался жить столько, сколько позволят обстоятельства – которые, умеючи, всегда можно подправить. А учитывая, что ночевать ему приходилось под одной крышей с небольшим зоопарком убийц, беспокойство было обоснованным. И если к ягуару, повадившемуся спать под боком, или их уже общему другу с дурной привычкой устраивать на спецназовце массивную слюнявую голову Рамлоу привык, то от некоторых мохнатых соседей хотелось отгородиться стальной решеткой. Желательно, под напряжением. Так что даже во внушающей доверие компании спал Брок в полглаза. Когда в убежище разом погасли горевшие в фоновом режиме лампы, спецназовцу понадобилась всего пара мгновений, чтобы оказаться на ногах с взведенным Глоком. *** Это укрытие было третьим за прошедшую пару недель. В первый раз на них вышли по горячим следам, и к столкновению оказались не готовы обе стороны. Брошенные в погоню оперативники не представляли, кто ждет их в темноте. Зализавшие после боя раны звери мечтали только о здоровом сне, но их создатели позаботились об изрядном запасе прочности ценных тел. Так что Рамлоу не пришлось удивиться, в считанные минуты оказавшись единственным живым прямоходящим в окружении трупов и зверья. Собственно, бывший агент не слишком представлял, что сможет его поразить: даже примись новые приятели жрать человечину – учитывая, что из имевшихся на лежке запасов для стаи подходила лишь вода, – мужчина только принял бы факт к сведению. Хищников подобные мысли, к слову, не посетили. Не то чтобы это многое меняло, но ощущать их присутствие за спиной стало значительно легче. Второго нападения беглецы прождали несколько дней. К этому моменту стая ощутимо поредела – не из-за пуль: свора не бросала раненых, неизменно умудряясь утаскивать тяжеленные окровавленные туши, – зато выиграла в адекватности личного состава: зацикленные на мести в ущерб выживанию или неспособные верить кому-либо объекты быстро покинули группу. Их не останавливали – каждый отвечал за себя сам. При попытке номер два группы захвата уже знали, с чем предстоит столкнуться, и для мятежных объектов все могло закончиться печально, не пожелай руководство Гидры вернуть движимое имущество живым и работоспособным. О взрывчатке в подземке не шло и речи. Химическое оружие в данных обстоятельствах подходило идеально, но влияние ядов на одних мутантов было не изучено – слишком расходным вышел бы эксперимент, – других останавливали только запредельные дозы, фатальные для столь же ценных мелких особей. Как результат, радеющее о благе человечества командование, не желая рисковать, погнало бойцов прямо на разработанное против спецназа оружие. Оружие не замедлило оправдало вложенные средства. Боевые химеры оперативно расчистили дорогу к указанному Броком коридору. С понятными последствиями для вставших перед ними агентов. Уходя неотмеченным на гражданских картах туннелем, Рамлоу не чувствовал себя победителем. Текущий успех был очевидно временным, а единственным способом выжить казалось немедленно бросить клятый зоопарк. Вот только спецназовец уже не рассматривал этот вариант. В новом убежище – просторной заброшке с тремя спусками в коллекторы – ушедшая от погонь стая задержалась дольше. Достаточно, чтобы дожить до банальных бытовых трудностей. Звери умело скрывали свои габариты, не стремились пугать обывателей и не создавали стандартных проблем из репертуара бродячих цирков, но хищникам надо было есть. Желательно, свежее мясо. Конечно, в природе охотники питались не каждый день, а фокусы ученых прилично расширили возможности модифицированных организмов, но дорогое оружие привыкло к хорошей регулярной кормежке. На помойки голодные мутанты пока не заглядывались, крыс и бродячих собак плотоядной стае не хватало, а люди… Одинокие прохожие в нелучшем районе могли стать удобным источником белка, но объекты опытов изначально подбирались Гидрой из психически устойчивых лиц, в силу высоких морально-волевых качеств отчаянно державшихся за принадлежность к роду людскому. А вменяемые люди в большинстве своем каннибализм презирают. Беглого агента подобное отношение, бесспорно, радовало, прокорм зверья был посильной задачей – вопрос с деньгами на время решила пара незасвеченных счетов, – но закупки мяса не могли пройти бесследно. Как бы Рамлоу ни пытался, скрываться посреди мегаполиса в компании крупного плотоядного зверья – в одиночку, находясь в розыске – было проблематично. Очередная атака была ожидаема. Вообще-то, вырубленный посреди ночи свет должен был сыграть на пользу хищникам, но влетевшие в помещение светошумовые гранаты вполне могли превратить преимущество ночного зрения в поражение. Если бы половина биологических объектов не вызубрила подобные трюки задолго до нападавших. Заработавшее аварийное освещение выхватило из теней уже втянутых в схватку с живым оружием спецназовцев. Тактика агентов Гидры выглядела отчаянно суицидальной. Скорее безрассудной, чем отважной. И вполне вероятно от первого до последнего движения была продиктована начальством. Потому что если Роллинс по своей инициативе толкнул Удар в зубы хищников – по возможностям которых был экспертом, – ему с Броком предстоял серьезный разговор. С применением ощутимых аргументов. До разговора, правда, стоило дожить. Для начала уйти с линии огня излишне расторопного Саммерса, сократить дистанцию и ткнуть бывшего подчиненного мордой в пол. Желательно, в бессознательном состоянии. В способности завалить более массивного оперативника в рукопашной Рамлоу не сомневался. И до последнего не хотел убивать товарищей. Ни гада Саммерса, чуть не прострелившего бок, ни остальных. Впрочем, этого не понадобилось. Джеймс добрался до спецназовца первым. Весьма аккуратно двинул лапой – почти как раньше, без когтей, – впечатал в пол, выбив из легких воздух, предупреждающе зарычал. Саммерс дезориентировано потряс головой – чтобы вырубить этого мордоворота, несильного удара было мало, а сильный… сильный снес бы человеку голову, пробив ей трехочковый в ближайшее окно. Намек боец понял без физических пояснений: медленно развел руки в стороны, выпустив из пальцев уже выхваченный нож – узнал Призрака и от лишних шевелений воздержался, хотя всегда был одним из самых упертых. От схватки со своими было как-то…не обидно, что за вздор…паршиво, и бывший командир отряда позволил себе надежду, что с парнями возможен диалог. А если нет… Хорошо зафиксированный боец вполне пригоден для выслушивания конструктивной критики. Брок окинул взглядом разгромленное помещение. Для стаи ситуация складывалась вполне успешно, для бойцов…лучше, чем можно было предположить. Роллинс, на свое счастье лезший общаться ко всем обитателям зверинца, все еще был на ногах, отделавшись выбитым плечом. Джонс держался за предплечье, обтянутое влажно блестящей тканью, но на жертву серьезного кровотечения не тянул. Уайт и еще пара умных подняли руки – кстати, забыв при сдаче отстегнуть ножны и кобуры… Остальные лежали на полу с клыками возле глоток и иных важных точек. Целые, живые и, преимущественно, в сознании – Барнс откровенно нежничал с группой поддержки, свора не убивала из солидарности, но их симпатию к бывшей стаи Призрака и Брока могла разрушить любая оплошность. Рамлоу встретился с оценивающим взглядом нового – предположительно – главы Удара. Дождался, пока Роллинс уберет оружие – по уму, стоило потребовать бросить ствол, но оба знали, как паршиво зам стреляет с левой, к тому же у Рамлоу, изголодавшегося по общению, впервые за кучу лет проснулось дикое желание верить людям, – подошел к бывшему заместителю и без замаха врезал по лицу. Оперативник почти успел уйти от кулака и на автомате ударил в ответ. Брок с трудом сдержал облегченный выдох – чувствующий вину Джек не стал бы уклоняться. Друг – Рамлоу не удавалось увидеть в верзиле, годами прикрывавшем ему спину, врага – тер краснеющую скулу и смотрел с привычным выжидающим вниманием. Будто ничего не изменилось. Не было дезертирства, или что там повесил на беглеца Пирс. – Объяснишься, командир? Рамлоу тоже не отказался бы узнать, какого здесь творится. То есть, все понятно, приказ – хотя какой идиот послал ударную группу за собственным командиром? – на месте парней он, вероятно, и сам стрелял бы, в кого велят. Но только получив убедительную вводную. А на лицах бойцов слишком явственно проглядывала растерянность. Какая-то неправильность операции скреблась тревогой на краю сознания… В Ударе служили крутые парни, но против вырвавшейся из застенков стаи можно было выставить хоть отряд «Морских котиков», хоть охрану супермаркета – исход бы не изменился и командование не могло этого не понимать. Рамлоу поднял выбитый у Саммерса пистолет: дротики с маслянистой начинкой были незнакомы – Гидра, похоже, дозрела до экспериментальных препаратов. Опыт можно было считать провалившимся: после перестрелки все зверюги остались на ногах, а косорукостью и сбитыми прицелами оперативники на его памяти не страдали. Бывший агент Гидры усмехнулся бы, но… У локтя требовательно мяукнули – стоявшая на ребре перевернутого стола Наташа нетерпеливо тянулась к оружию. Мужчина приблизил пистолет к рыжей мордочке, и кошка, смешно шевеля вибриссами, принюхалась. Спецназовец не улыбнулся. Потому что жемчужина проекта по переделке агентов с шипящим воплем метнулась к ноутбуку, растеряв по пути половину своего изящества. Аккуратные лапки с черными отметинами застучали по клавиатуре. – Уходим. Еще группы. Отсроченное действие. Рамлоу с вожаком своры ответили одинаковым рычащим матом. Спецназовец всмотрелся в ближайшего выдравшего дротик из шкуры зверя – пес крепко стоял на лапах, но в глубине рассудочно-трезвых глаз поднималась нездоровая муть. Рыжая была права – время утекало. Взгляд Рамлоу споткнулся на напряженно застывших агентах. В голове наконец щелкнуло, что именно было не так: как бы хорошо парни ни выполнили задание, врученная им химия действовала медленнее клыков четвероногих убийц. Отряд был приговорен, и что-то вроде совести или чувства собственника мешало Рамлоу просто отвернуться. Мелькнула гадкая мысль, что друзей подослали именно за этим. Если кто и мог втереться в доверие… Мужчина выкинул бред из головы – руководство не могло ждать от созданных убивать милосердия. Бойцов Удара отправили на убой. А если парни вдруг выживут… Рамлоу четко уяснил, где оказываются разочаровавшие или слишком впечатлившие Гидру агенты. Ему до сих пор снилась смеявшаяся десятками пастей, скалившаяся из-за решеток многоголовым зверем стая. Подобного Брок мало кому желал. – Парни, вы покойники. Или – как они. Кивок на пришедшую в организованное движение стаю. Минутное объяснение, не блиставшее красочность, но обрисовавшее суть. Колебаться и ждать подставы было поздно. – Бросить электронику. Уходим. Дублировать приказ Роллинсу не пришлось.