Голос в моей голове

Меня будто не существует без тебя, Кенсу-я …не существует …Кенсу-я - Кенсу? - Су! - А? – Кенсу медленно моргает и поворачивается в сторону звавшего его голоса. Сначала он видит только строгий галстук и только потом поднимает глаза выше. - Твои тосты подгорели, любимый. Что тебя беспокоит в последнее время? – участливо спрашивает Крис. - Н-ничего, все в порядке, - немного нервно отвечает Су. «Любимый» такое теплое обращение. «Я не заслуживаю его» каждый раз думает Кенсу. Сам он упорно избегает этого слова. – Ты опоздаешь на работу, Фань, поторопись. Перед уходом, когда Су выйдет его провожать, Фань как обычно нежно поцелует его в губы. Су улыбнется и скажет «Хорошего дня, дорогой», а потом еще несколько минут будет стоять в коридоре, направив взгляд в пустоту. Его жизнь сейчас – обычная жизнь обычного омеги. Правильная жизнь. У него есть хорошая работа, крыша над головой и самое главное - у него есть Ифань. Ифань, от которого без ума его родители, друзья и даже соседский кот. Ифань идеальный. Ни разу не сверхъестественный. Он не вселяется в головы наивных омег и не устраивает там свои порядки. Не заставляет в себя влюбляться в течении какой-то недели, а потом не исчезает. Нет, Фань ни разу не такой. Он ответственный и умный, а самое главное у него хорошая память… - Я так рад, что вы очнулись, Чонин-щи. И мне, правда, очень жаль. - Хах, да ничего страшного, я сам виноват, - голливудская улыбка этого парня просто ослепляет. Даже лежа на больничной койке, весь обмотанный проводами, изможденный и растрепанный, даже так он чертовски обаятелен. И природный запах у него приятен. Немного приглушен дезинфекторами, но Су все же чувствует, что он бы ему понравился. А потом… - Кай-я, засранец! Заставил меня волноваться! – с криками в палату входит миниатюрный блондин. У Кенсу в голове стучит только «Кай». Не может быть. В этом просто нет смысла. Ведь Чонин это… - Мён-а, все ведь обошлось. Кстати, познакомься - это До Кенсу. Скажи ему, какой я придурок, иначе он так и продолжит винить себя в том, что я… хотя в общем-то я не пострадал. Может, ему послышалось? - Йа, как ты можешь, Кай? Ты неделю в коме пролежал! - С-скажи, а… почему ты называешь его Каем? – хрипло выдавил Су, смотря на Чонина в упор. Не может быть. Не может… - Пф, у него сердце холодное, как ледышка! За свои двадцать два года он стольких людей в себя влюбил и при этом он такой невозможный! Бесчувственный чурбан! Совсем не жалеет своего хёна! - Прости, хён, - сразу же подхватывает Чонин, мило улыбаясь. - Ну я, наверное… - поднимается Кенсу, чтобы поскорее уйти, но потом думает, что это слишком трусливо и решается спросить. – А вы… ничего не помните, из того времени, когда были в коме? - Хм… ну если вы про свет в конце тоннеля, то нет, - заливисто смеется Чонин, но потом все же серьезно отвечает, - ничего такого. Просто обрывки мыслей, каких-то образов. Как в бреду. - Тогда… Простите еще раз. Мне правда очень жаль. Я пойду, - кланяется Су и уходит, а на выходе из больницы его встречает Крис. - Кенни, там заказы горят, ты чего застыл, а? – перед глазами омеги махают передником. - А? - Я говорю, у нас все горит! Что с тобой вообще? Иди к прилавку, Бэкхена сегодня не будет, - уже злится Лу. Конечно, еще бы ему не злиться – лучший друг второй месяц ходит, как в воду опущенный, но продолжает молчать. Лучше бы и дальше нес чепуху про озабоченных альф в его голове, чем вот так. - А почему сразу я? Почему бы тебе не пойти? – вдруг подает голос Су. - Потому что тебе надо хоть иногда выбираться из кухни и общаться с посетителями. Вали давай, - и Кенсу в наглую выпинывают в зал. «Я заберу тебя с работы. Дождись меня, Кенсу-я»       Кенсу уже полминуты вчитывается в текст сообщения. Это «Дождись меня» снова всколыхнуло в нем ненужные воспоминания. Иногда Су думает, что лучше ему забыть. Не вспоминать об этом и жить счастливо с Крисом. Открыться ему, может быть, влюбиться в него, выйти за него замуж и родить ему парочку детей. Но потом он вспоминает этот мягкий, бархатный голос. Голос, который не был просто плодом его воображения. Он был настоящий, телесный, с красивой улыбкой и от него приятно пахло. Ким Чонин был его Каем. Он был настоящий и Кенсу чувствовал, что его бы он полюбил. Полюбил бы снова, не так, как Кая, а как Ким Чонина. Чонина, который уж точно не идеальный альфа. Который не носит галстуки, который не умеет слушать других, Чонина, который… - О, как неожиданно встретить вас здесь, - знакомый мягкий голос раздается прямо напротив. Кенсу медленно поднимает голову и встречает взгляд ореховых глаз. – Я – Чонин, помните меня? - Конечно помню, - Су чувствует, как на глаза наворачиваются слезы. Черт, не самое лучшее время проявляться омежьей чувствительности. – И давай на «ты», я все же почти неделю просидел у твоего бессознательного тела. - Хорошо, Кенсу-я. Кенсу чуть не падает на ровном месте. Меня будто не существует без тебя, Кенсу-я …не существует …Кенсу-я - Эй, с тобой все хорошо? – обеспокоено спрашивает Чонин. - Да, все отлично. Так, что будешь заказывать? - Хм… от тебя пахнет выпечкой. Люблю сладкое, - ни с того, ни с сего, как кажется омеге, вдруг говорит Чонин. О, так ты кондитер. Наверное, ты пахнешь выпечкой. Люблю сладкое - Т-так, что ты будешь? – отвернувшись к кофе-машине повторяет Кенсу. - Сделай мне латте, пожалуйста. И те воздушные эклеры, они как раз под цвет погоде за окном. Ты сам их готовишь? Кенсу чуть не роняет чашку с кофе, когда слышит про эклеры. А потом недоверчиво смотрит в глаза Чонину. Но ничего такого в них не замечает, лишь дружеский интерес. - Да, сам. Они только два месяца, как в меню появились. Кенсу ставит чашку с кофе на столешницу и Чонин протягивает к ней руки, мимолетно касаясь дрожащих пальцев омеги. Чашка летит на пол. Чонин застывает на мгновение, а потом… - Малыш, я так… - судорожный вдох, - прости меня, я заставил и себя, и тебя так долго ждать. Дурья башка, надо было схватить тебя в охапку и не выпускать никуда сразу, как очнулся в больнице. Даже не помня того, как был у тебя в голове, я ведь чувствовал тебя, твой запах… Ты простишь меня, Кенсу-я? Наверное, Кенсу стоило бы задуматься о том, что подумают люди. Родители, которые уже чуть ли не внуков загадывают им с Ифанем, сам Ифань, который сейчас мчится через весь город, чтобы забрать свою омегу с работы, наверное, стоило бы… Но вот сейчас, перед Кенсу стоит его Кай. Его альфа. Такой родной, мило смущающийся и виноватый. Такой все еще ребенок. - Всегда мечтал увидеть вживую, как ты просишь прощения. Ты, оказывается, такой милый, когда чувствуешь себя виноватым, - улыбается Су. - Йа! Кенсу! Кенсу смеется и думает, что это, наверное, самое нелепое начало отношений. Но они познакомились у него в голове, так что он даже представить себе не может, что же будет дальше.