- Пос­та­рай­ся, Чо­нин­ни.

Кенсу изящно перебирает клавиши рояля – белое, черное, белое, белое, черное. Ему всегда это нравилось. Безумно. Но сейчас он не может сосредоточиться – теплый бок Чанёля рядом, его горячее дыхание и большие ладони на собственной талии отвлекают просто адски. Мелодия плавно перетекает в другую, нежную, более легкую, чтобы можно было полностью отдаться ощущению сильных рук. Кенсу легко, на автомате играет, и тает от того, как Чанёль, прикрыв глаза, проводит носом по его шее.

Не сказать, что Бэк чего-то не понимает в современной молодежи. В конце концов, он один из представителей этой самой молодежи, но тайну «Аппетитной попки» он раскрыть не может. Они с Чанёлем, конечно, друзья с горшка и все такое прочее, но… Черт, они же взрослые, здоровые мужики! Какой нормальный мужик подпишет своего лучшего друга в телефоне как «Аппетитная Попка»?! Это в лучшем случае не красиво, а в худшем… - Ну, если бы он был педиком, я бы знал, - усмехается Бэк на собственные мысли.

... – А как он выглядит-то, альфа твой? - Какой на хрен мой, Лу?! Я тебе говорю, что какой-то незнакомый мужик копается у меня в голове и трогает мое невинное тело моими же руками, а ты мне о внешности! «Оу, так ты еще и “невинный”» - ВОТ! Вот опять! Снова этот голос! Ты тоже его слышал, Хань? - … - Хань?! - … - ХАНЬ?! - … - Твою ж оленью мать.

Звук рухнувшей челюсти Чанёля раздался по всей квартире. Его милый малыш Бэкхен (ну ладно, не такой уж и милый, на самом деле, тот еще стервец) весь красный от смущения и напряжения стоит посреди комнаты, одной рукой прикрывая пах, а вторую пряча за спиной. Опустив взгляд, Ель заметил, как он мило сжимал стройные ноги в белых чулках. Стоп. В белых чулках? Тех самых, которые Ёль купил специально к своему дню рождения? Похоже, кое-кто шалит, пока папочки нет дома.