Когда ты от меня отцепишься?!

― Что тут у тебя… Моргана решила: гулять, так гулять. Гулять в ее определении значило доставать всех: кого можно и кого нельзя. Ведьма отметила, что это так называемое гулянье уже входит в привычку. Ей было ни капельки ни жаль ни одного из тех, кто повстречался ей на пути и кого она обидела. «Сами виноваты, ― говорила она в таких случаях, ― оказались в не том месте и в не то время». Колдунья решительно потянулась рукой к прикроватному столику. Она начала рассматривать предметы на столешнице, даже не спрося разрешения его владельца. ― Так, так, ― она вертела в руке то один предмет, то другой. Моргана хватала вещицу за вещицей. Не столько колдунье было интересно, что имеется у слуги, столько хотелось досадить ему. Она небрежно ставила обратно то, что брала и принималась разглядывать следующую вещичку. Мерлин не смотрел на нее, погруженный в собственные думы. ― А это что такое? ― на эту вещицу Моргана смотрела уже с неподдельным интересом. Она гладила пальчиком крохотный предмет, подносила его к лицу, разглядывала. ― Мерлин, что это такое? Чародей встрепенулся. Голос Морганы вывел его из раздумий. Он устало взглянул на колдунью, но как только увидел, что та держит, мгновенно встал и вырвал из ее рук игрушку. ― Не трогай! ― воскликнул он, и зажал в руки маленького белого дракончика, вырезанного его отцом и подаренного ему. Мерлин с особенной бережностью относился к этой игрушке. Он никому не позволял трогать ее, даже Гаюсу. Дракончик – все, что осталось у него от отца. Когда кто-то смотрел на игрушку, ему казалось, что Балинора вновь у него отбирают. А этого он не мог больше выносить. ― Не смей брать эту вещь! ― крикнул Мерлин. Моргана вздрогнула. Она никогда не видела слугу таким. На мгновение она замерла, раскрыв рот. Потом решила допытаться, почему он так ревностно охраняет дракончика. ― Чего ты так? Разве я сделала что-то плохое? ― спросила она. ― Разве я ломала ее? Или ты боишься, что у маленького Мерлина отберут любимую игрушечку? Не беспокойся, я бы тебе ее вернула, ― равнодушно бросила она. ― У меня и своего барахла хватает… ― Это не барахло, ― возразил волшебник. Он сжал подарок отца в ладони. Потом он почувствовал, как глаза начали слезиться. Мерлин поднял голову и захлопал глазами, пытаясь смахнуть непрошенные слезы. Только плакать еще при ведьме не хватало. Но Пендрагон заметила это и закатила глаза: ― Я же сказала, что вернула бы, ― издевательски начала она. ― Только не плачь, ради всего святого. Чародей шмыгнул носом. Моргана охнула и поднесла ладонь к щеке. ― О, нет, ― запричитала она. ― Только не это. Колдунья смотрела на Мерлина. Он отчаянно старался удержать рвущиеся слезы. Моргана поняла, что этот дракончик был не просто игрушкой. Наверняка, он был для него чем-то важным, раз он собирается лить слезы, только оттого, что кто-то его коснулся. Колдунья нахмурилась: ― Только не реви. Мерлин молчал. Ему казалось, что как только он откроет рот, рекой польются слезы. Невыносимая тоска по на миг обретенному отцу охватила все его сознание. Если бы только Моргана могла его выслушать. Он рассказал бы ей все, отвел бы душу. ― Не реви, сказала, ― пригрозила волшебница. Моргана чувствовала себя неловко. Она никогда не видела слез мужчин. И слез Мерлина тем более, мужчина или нет. Этот лопоухий слуга всегда казался ей веселым и беспечным. Она никогда не могла представить себе его плачущим. Или даже грустным. Единственный раз, когда она лицезрела его таким, случился, когда на его родную деревню совершила набег враждебная свора кочевников. Колдунья заключила, что, должно быть, случилось что-то совсем ужасное, связанное с пресловутой игрушкой. Моргана уже прокляла ее ровно столько раз, сколько возмущенно вздохнула, пока пыталась заткнуть Мерлина. «И зачем я ее только взяла? ― сокрушалась она, ― теперь сиди и выслушивай его нытье». ― Мерлин, расскажи мне, что произошло, ― мягко потребовала она, понимая, что попытки остановить неизбежное не увенчались успехом. Чародей молчал. Он не сможет доверить ей самое сокровенное. Тайну о его отце не знает даже Артур. Колдунья смутилась. Зрачки ее глаз бегали то к дракончику, то к печальным глазам Мерлина. Сама не понимая зачем, она обошла стул, на котором сидел волшебник, и аккуратно приобняла за плечи мага. ― Ты можешь мне рассказать. Колдун покосился на нее. Он отрицательно покачал головой. ― Мерлин, прости, ― быстро выпалила Моргана, боясь передумать. ― Я не знала, что этот дракон так важен для тебя. Если бы ты мне сказал, я никогда не стала бы его трогать. Моргана ничего не добилась. Волшебник молчал. ― Ну и реви себе дальше! ― воскликнула она. ― Плачешь, как девчонка, у которой отобрали куклу. Это всего-то игрушка! ― Всего-то игрушка?! ― не выдержал Мерлин и резко поднялся. Моргана отпрянула. ― ВСЕГО-ТО ИГРУШКА?! Ведьма попятилась назад, словно завороженная смотря Мерлину прямо в глаза. Они были полны и гнева, и безмерной печали. Моргане показалось, что все горе мира отражено в этих синих больших глазах. ― Ты ничего не знаешь! ― он продолжил срывать злость на колдунью. ― Это не просто игрушка. Это подарок… отца!!! Девушка опешила. Она покачала головой. ― Я не знала, что у тебя есть отец… ― И никогда не узнаешь! ― отрезал маг. ― Потому что он мертв! И тут Мерлина прорвало. Слезы ручьем покатились из его глаз. Он упал на колени и хотел закрыть лицо руками, но получилось закрыть только одну сторону лица. Моргана растерялась. Колдунья тряхнула головой. В этот момент она не посмела издеваться и язвить. Она только присела на колени рядом с ним. Сердце Морганы сжалось, когда она слышала горькие рыдания слуги. ― Я не знала, что твой отец погиб… ― Да ты ничего не знаешь! Ведьма опустила глаза. Сколько горя хранил в себе этот чудаковатый человек, прикрываясь маской напускной беспечности? Моргана не знала ответа. ― Нет, знаю, ― тихим ровным голосом продолжила она. ― Я тоже потеряла отца. ― Ты сама его и убила, ― отозвался волшебник. ― Утер никогда не был моим отцом, ― покачала головой девушка. ― Им всегда был Горлуа. И останется только он. Ладонь Морганы потянулась к дрожащему плечу слуги. Она порывалась одернуть руку, но сердце ее подсказывало, что она все делает правильно. ― Его убили, когда мы с Артуром вели его в Камелот… ― Ты говорил, что Артур не знает, что он твой отец. ― Артур и не знает. ― Тогда… ― Мой отец был повелителем драконов, ― Моргана широко распахнула глаза. ― Когда Камелот атаковал Килгарра, потребовалась помощь повелителя. ― Кто такой Килгарра? ― Дракон. ― Но как прогнали его, если ты говоришь, что в дороге он погиб? ― Мы нашли другого повелителя. Моргана нахмурилась. ― Погоди, откуда ты знаешь имя дракона? Мерлин понял, что совершил ошибку и ляпнул лишнего. ― Откуда ты знаешь его имя, Мерлин? ― предчувствуя беду, потребовала колдунья. Мерлин сглотнул. ― Я – последний повелитель драконов. Моргана ахнула и одернула руку от плеча волшебника. Мерлин холодно и решительно взглянул на Моргану. ― Боже мой, ― охнула она и замотала головой. ― Так ты… ― Эмрис. Было видно, что Моргана шокирована таким открытием. В ее глазах читались непонимание, ужас, страх… И еще Мерлин заметил в них обиду. И обида оказалась сильнее других чувств. Моргана поймала себя на мысли о том, что, когда правильнее всего было бы сейчас злиться, ей хочется плакать. Как он мог скрывать от нее свой дар? Как он мог сказать, что не знает, чем помочь ей, смотря прямо в ее глаза, пряча огонь в своих? ― Как ты мог? ― прошептала она. ― Я хотел уберечь тебя. Ты совершила ужасный поступок, примкнув к Моргаузе. Я пытался тебя остановить. Вспомни, Моргана. Я всегда хотел оградить тебя и королевство с Артуром от бед, но когда бедой для Камелота стала ты, я был вынужден встать на сторону Артура. Ты, Моргана, выбрала неправильный путь. ― Ты сказал мне, что мы можем отыскать другой путь… ― смотря в пустоту, отозвалась Моргана. ― Я хотел этого, ― кивнул Мерлин. ― И сейчас хотел бы тебе помочь. Моргана вспомнила всю свою жизнь с того момента, как в ней появился Мерлин. Она вспомнила его первый день в Камелоте. Бал, в честь торжества победы над магией, леди Хелен, заколдованная несчастной матерью, потерявшей сына, ее клинок ― и Мерлин, оказавшийся рядом и спасший Артура. Мальчик друид, прячущийся от гнева короля, их с Мерлином разговор о магии, и его удивление, когда она говорит о своем отношении к магии. Неизлечимая рана Артура, нанесенная зверем рыкающим, преждевременный траур по наследному принцу ― и возвращение его слуги из путешествия, с которым к принцу вернулось дыхание. Ее невероятное и необъяснимое возвращение к жизни, когда она упала с лестницы, ― и снова Мерлин, рядом. ― Это все было ради Камелота, ― отрешенно произнесла она. Мерлин кивнул. Ладонь Морганы самопроизвольно потянулась к щеке волшебника. Теперь она, наконец, все сделает правильно. ― Мы найдем другой путь, ― согласно кивнула колдунья и подалась вперед. Мерлин смутился. Он просто замер, а потом закрыл глаза. Жрица не была ведома каким-то особым чувством. Она знала только то, что это – правильно. Что это и есть тот путь. Другой, верный. И она его поцеловала. Просто. Легко. Едва касаясь губами. Поцелуй был очень коротким и сладким. Моргана не решалась открыть глаза. Повисла неловкая пауза. Оба не знали, что делать дальше. Моргана вся дрожала, и девушка знала, что он это чувствует. Она замерла, а потом с необъяснимым и невесть откуда взявшимся восторгом ощутила нежные губы волшебника, с трепетом накрывающие ее губы. А потом… А потом руки Мерлина и Морганы чудесным образом разъединились. Но волшебники не спешили отпускать друг друга. Ладонь Морганы крепко сжала ладонь чародея. В глазах ее полыхнул огонь – магия вернулась. Ну и пусть, Каэлик, страж мира мертвых, предупреждала ее. Плевать на пророчества. Они не сбываются, если в них не верить. Они разорвали поцелуй и отстранились. Где-то с минуту они смотрели в глаза друг другу, понимая, что теперь все изменится. Что они находили в глазах напротив? Нежность? Любовь? Доверие. Колдунья моргнула. ― Мне нужно идти, ― сообщила она. ― Куда? ― испуганно спросил чародей. ― Ты ведь не уйдешь? ― Не уйду, глупенький, ― выражение лица волшебницы смягчилось, и она прижала ладонь Мерлина к губам. ― Теперь не уйду. Только отлучусь на пару минут. …Сейчас Моргана действительно была похожа на настоящую ведьму. Взгляд ее не предвещал ничего хорошего. Она, стуча каблучками, шла по замку, направляясь в королевские покои. Все испуганно замирали, если встречали ее на своем пути. Моргана решительно открыла дверь в покои монархов. Ей было плевать, что еще утро, и возможно, они еще спят. Скрип двери разбудит. И разбудил. Артур сонно промурлыкал себе что-то под нос, а потом перевернулся на другой бок. ― Мерлин, дай поспать. ― Это не Мерлин, ― заявила Моргана. ― А кто? ― Гвен тоже проснулась. ― Смерть ваша, ― огрызнулась ведьма. ― А Мерлин где? ― Артур открыл глаза, а потом спрыгнул с кровати. ― Вас расколдовали? Как? Кто? Когда? Мерлин где? ― Мерлин не придет. ― Что?.. Что ты с ним сделала? Где он? ― Он больше на тебя не будет батрачить. ― Я тебя не понимаю. ― Что ты задумала, Моргана? ― тихо спросила королева. ― Гвен, ради Бога, не встревай, хорошей же быть пытаюсь, ― Моргана подняла руку вперед. ― Где Мерлин? ― Да что ты заладил, Мерлин, Мерлин? ― разозлилась девушка. ― Сказала же, что не придет. Нашел себе слугу. ― Но он и есть мой слуга, ― Артур в недоумении смотрел на сестру. ― Болван ты, Артур. И ничего не понимаешь. Да твой слуга дороже золота. Ты даже не знаешь, что он для тебя сделал. Самый настоящий бесчувственный тюрбан! Изо дня в день заставляешь делать грязную работу того, кто жертвует ради тебя жизнью. Да знаешь ли ты, что он чуть не погиб, когда спасал твою королевскую задницу? Да тебе беречь его надо, как зеницу ока! Ты называешь его идиотом, хотя на самом-то деле идиот-то тут один единственный! ― Моргана покосилась на и без того обиженную Гвиневру, ― Ну, может, двое… Но не в этом суть! Каждый день Мерлин рискует жизнью ради тебя, зная, что в любой момент его могут отправить на костер…. Моргана запнулась и замерла. Артур помотал головой: ― На костер? ― Упс…