Когда ты от меня отцепишься?!

Мерлин лежал на полу в покоях леди Морганы и смотрел в потолок. Он думал о том, как же он сможет выпутаться из этой ситуации, и сможет ли он это сделать вообще. Старушка, заколдовавшая его и Моргану, ничего не сказала о том, как можно снять это заклинание. И можно ли его снять вообще? Мерлин был сильно озадачен всем навалившимся на него. Теперь колдунья постоянно присутствовала рядом, и ему приходилось быть предельно осторожным. Как выяснилось, магия Мерлина осталась при своем хозяине. Волшебника очень обрадовал сей факт. Но от этого легче не становилось. За долгие годы чародей научился сдерживать внезапные проявления волшебства, но промашки нередко случались даже у величайшего волшебника всех времен и народов. Чародей вел себя сдержанно и на провокации ведьмы уже почти привык не отвечать. Моргана не упускала ни одного удобного случая, чтобы поиздеваться над жителями Камелота, будь то рыцарь, рабочий или даже сам король. Артур не снял чародея с его должности. Вместе с Морганой они заходили в королевские покои. Там Мерлин прислуживал господину, а колдунья стояла на расстоянии вытянутой руки. Ни Артур, ни Гвиневра не заговаривали с ней, но Моргане было от этого ни капельки не одиноко. Она привыкла к такому положению, она упивалась им. Он твердил Моргане помалкивать, но просьба-мольба Мерлина осталась не принятой в счет.

***

― Почему я должна молчать, если говорю правду? ― спросила она у чародея. ― Потому что это правда только для тебя. Ты видишь ситуацию со своей стороны. ― С самой правдивой, ― перебила она, впрочем, как и всегда. ― Ты ошибаешься, Моргана. ― Я никогда не ошибаюсь. Запомни это. ― Ты совершила ошибку очень давно, тогда, когда заключила союз с Моргаузой. ― Это не было моей ошибкой. И это не твое дело. Я борюсь за справедливость. ― Заставляя голодать детей? Моргана опустила взгляд. ― Это вынужденная мера. И… это говорит мне тот, кто травит своих друзей? ― Ты перестала быть моим другом, когда дала согласие на смертный приговор для Камелота. ― Тебя это не касается. Надоели мне твои поучения, Мерлин. И Моргана отворачивалась и принималась за придумывание новых обидных высказываний в адрес обитателей замка.

***

Надо сказать, на второй день своего пребывания в Камелоте, она всех порядком достала. Как только Мерлин освободился у короля, волшебники тут же пришли к Гаюсу. В этом их мнения на удивление сходились. Оба считали, что только он способен найти контрзаклятие и помочь им. Но и Гаюс не знал способа разъединить их руки. Волшебник чуть приподнялся и покосился на Моргану, которая мирно спала в своей кровати. Сейчас она выглядела спокойной и даже немного моложе. Губы не были сжаты в тонкую линию или изогнуты в ведьминой усмешке. На лице не единой эмоции – только умиротворение. На мгновение, на одно коротенькое мгновение Мерлин даже подумал, что сейчас она похожа на себя прежнюю. Ту, которую он считал близким человеком, ту, за которую можно отдать жизнь, ту, которая помогала ему, которая отправилась вместе с ним спасать его родную деревню. Сердце волшебника сжималось, когда он вспоминал, как Моргана самоотверженно боролась за справедливость, боролась до конца. Как могло такое случиться с ней? С ним? Со всеми ними? Кто виноват в том, что ее сердце сковал лед? Мерлин не знал. Чародей поймал себя на мысли, что он скучает по Моргане. Дикая тоска по старым добрым временам, когда их общим «врагом» был Артур, над которым они частенько оба подтрунивали, накатилась на него и обернулась комком в горле, который Мерлин, как ни пытался, сглотнуть не мог. Он тосковал по ней. Уже очень давно. Прежняя добрая и милосердная Моргана навеки оставила свою тень в его душе. Только сейчас, когда теплая рука Морганы сжимает его ладонь, Мерлин понял, как он соскучился по ней. Только по ее другому образу. Эту же он выносить не мог. Послышался шорох. Мерлин вздрогнул и обернулся. Скрипнула дверь. Из-за нее выглянул Гаюс. Он прошел к кровати и уселся на стул рядом. Волшебник осторожно поднялся и опустился на другой стул. Он оглянулся. Моргана спала. ― Ты не нашел выход? ― шепотом спросил у Гаюса Мерлин. Гаюс отрицательно покачал головой. ― Увы, но нет. Мерлин опустил голову, а потом вновь бросил короткий взгляд на спящую колдунью: ― Я не знаю, что делать дальше. Как быть теперь, Гаюс? Старый лекарь придвинул стул ближе к чародею. ― Я не могу дать тебе ответ, мой мальчик, ― честно ответил он. ― Все книги, что только у меня есть, прочитаны, но в них не найдено ничего о таком заклинании. Может, ты вспомнишь что-то еще? Это может оказаться очень важным. Мерлин пожал плечами. ― Я рассказал тебе все, что помню. Маг уже совсем отчаялся. ― Должен же быть выход! ― раздосадовано воскликнул он, а потом затих, вспомнив, что Моргана спит. ― Мерлин, выход есть всегда, ― успокоил Гаюс. ― Только найти его бывает нелегко. ― Время стоит слишком дорого, Гаюс. Что, если жизни Артура вновь будет что-то угрожать? Магии Моргана лишена, но ведь кроме нее у короля имеется куча завистников. Что, если я буду вынужден применить магию? Что, если она заметит? А она заметит, Гаюс. Невозможно колдовать тайком от того, кто держит тебя за руку. Взгляд волшебника помрачнел. Было видно, что он совсем отчаялся. Потом оба услышали тяжелый вздох. Это просыпалась Моргана. Колдунья со сладким блаженством повернулась на другой бок, а потом заворчала, не открывая глаз – рука Мерлина мешала. Сон тут же куда-то улетучился. Моргана поднялась. Сначала она испуганно то закрывала глаза, то открывала. Колдунья сперва и не поняла, что она находится в замке. А потом успокоилась: ― А-а-а, это ты, ― махнула свободной рукой она. Пендрагон окинула равнодушным взглядом старого лекаря и вновь опустилась на мягкие подушки: ― Никто не желает спросить, как мне спалось? ― поинтересовалась она. Гаюс отвел взгляд, Мерлин усмехнулся: ― Неинтересно, ― ответил он, пожимая плечами. ― Ладненько. Так я и думала, ― поджала губы Моргана. Она с минуту смотрела в потолок, изучая узоры, оставленные разводами от белил. Наконец, молчать ей надоело. ― Есть хочется, ― с невозмутимым видом объявила она. ― Иди на кухню и возьми себе еды, ― совсем отвернувшись от нее, сказал чародей. ― Ой, перехотелось что-то, ― покачав головой, нежась на кровати, произнесла колдунья. Мерлин подавил смешок, а Гаюс улыбнулся. Моргана зажмурила глаза – здесь, в своих покоях, она впервые за столько лет почувствовала себя отдохнувшей. ― Я пойду, ― Гаюс, кивая, поднялся со стула. ― Пора начинать утренний обход. Он попрощался с Мерлином и направился к выходу. ― К Артуру наведайся, ― бросила Моргана. ― Он болен? Гаюс у самой двери обернулся. Выглядел он обеспокоено и озадачено. ― Да, ― ответила ведьма и перевернулась на другой бок. Гаюс пожал плечами, когда встретился взглядом с магом. После он вышел, негромко хлопнув дверью. ― Это уже давно, ― он услышал, как Моргана что-то говорит. Почти ничего не было понятно – она говорила в подушку. Но кое-что Мерлин разобрать все же смог, ― на голову… Мерлин рассмеялся. Это ведь не преступление, смеяться из-за безобидной шутки врага королевства? Новый день встречал жителей Камелота ослепительным солнцем. Ребятишки нежились на солнышке, улыбаясь во все еще не выпавшие молочные зубки, играя во дворе замка. Их голоса были слышны повсюду, но король с королевой не ругали их – этот звук для монархов был приятнее струн музыкального инструмента. ― Сколько радости-то на лице! ― скривилась Моргана, издали завидев королеву. Она покосилась на корону на голове Гвиневры. Моргана покачала головой. ― Сними, не к лицу же. Гвен была еще далеко, и колдунью не слышала. Мерлин же шел рядом и все слышал. Его гримасы Морганы только забавляли. Он смеялся от всей души, когда видел, что лоб колдуньи непрестанно хмурится, когда она видит каждого из своих неприятелей: Гвейну она советовала завязывать с таверной и начать заниматься собой, и под заботой о себе она имела ввиду щетину, Леону постричься. С Мордредом она не заговаривала вовсе. Обида на друида была очень велика. Особенную ненависть и презрение колдунья питала ко всему, что связано с новой королевой. И поэтому хуже всего приходилось брату Гвен Элиану. Его Моргана доставала с особенным наслаждением. Волшебники прошли мимо королевы. Мерлин потянул ладонь Морганы на себя, приказывая той молчать. Ведьма возмущенно фыркнула. Когда опасность миновала, чародей с облегчением вздохнул. Моргана, наконец, послушалась его и смолчала! Но… ― Ой, ― Мерлин услышал голос Гвен. Он обернулся. Королева Камелота взвизгнула. Она провела ладонью по волосам. Потом нахмурилась. Волшебник увидел, как на лице Морганы расползается широкая улыбка. Мерлин понял, что это не к добру. ― Что это? Что в моих волосах?! ― Гвен пыталась распутать прядку, но не могла. Моргана обернулась и учтиво поклонилась бывшей служанке. Она состроила невинную рожицу. ― Это смола, миледи. ― Как... что? ― к глазам девушки подступили слезы. ― Смола?.. ― Если я не ошибаюсь, ― закивала ведьма. Мерлин разозлился. ― Ты не ошибаешься! ― Мерлин нахмурился. В этот момент он готов был придушить Моргану своими же руками. Вернее, одной свободной рукой. ― Прости, пожалуйста, прости, Гвен. Он потащил Моргану подальше от расстроенной королевы и свиты набежавших служанок-девиц. ― Сколько можно?! ― завопил волшебник, когда они оказались в его комнате. ― Сколько еще ты будешь издеваться над всеми, кто встречается у тебя на пути?! ― Столько, сколько они будут держать мой трон, ― Моргана не собиралась отступать. И слушать мага тоже. Она присела на краешек кровати Мерлина. ― Это не твой трон… ― Да как ты смеешь? ― И никогда твоим троном не был. Артур – истинный король. ― Артур ваш – болван. Все, что я могу сказать. ― Ты не права. ― Права, Мерлин, права. Волшебник понял, что ничего хорошего из этого спора не выйдет. Он прекрасно знал Моргану и поэтому прекрасно понимал, что переспорить ее не в силах ни одному человеку. В бессилии он опустился на деревянный стул. ― Снимем заклятие – придушу, ― гневно прошептал чародей. Но он не смог не улыбнуться, когда услышал, как Моргана так же яростно возразила: ― Посмотрим, кто кого!