Прощай ,жестокий мир, я ухожу

      Закончился очередной день; Россия возвращался домой, а с его лица исчезла улыбка.       В такие дни, как сегодня, к нему приходили мысли о том, что он никому не нужен. Он не даёт житья не только другим странам, но и своим городам. Он вполне осознавал, что все хотят от него избавиться. Трудности на этом не заканчивались. Одной из самых больших проблем России была его нерешительность. Вот уже несколько лет он пытался признаться в своих чувствах Пруссии, которого после войны все называли Калининградом. Каждый раз, когда Брагинский решал заговорить с Гилбертом о чувствах, начинали находиться разные отговорки: а вдруг он не согласится, или Беларусь, узнав об этом, решит уничтожить Гила?       Сегодня терять было уже нечего, ведь если даже это у Брагинского не получится, можно смириться с тем, что жизнь потеряла смысл. Тогда он просто уйдёт в мир людей, оставив свои владения на попечение других стран и городов. Если же Гил согласится, то можно будет переехать к нему, а дальше по старому плану: раздать свои территории другим.       Сейчас для Брагинского это было лучшим вариантом. Он зашёл в магазин, купил подсолнухов, коробку конфет и направился к Пруссии. Вот только далеко уйти он не успел. К нему подбежал Франциск, начал напоминать обо всех промахах за день, а ещё сказал, что для того, чтобы исправить совершенные им «злодеяния», Ивану придётся неделю отработать у него. Самому России сейчас меньше всего хотелось разговаривать с Францией, и, проигнорировав всё сказанное, он пошёл дальше.       «Надеюсь, сегодня я никого больше не увижу», ― подумал Брагинский и ещё быстрее зашагал по улице.       Вот уже виднелся дом Гилберта. Аккуратненькая постройка, постриженная лужайка, пушистые деревья: всё это напоминало жильё тех же немцев или французов. Калитка была открыта, поэтому Иван беспрепятственно смог подойти к двери и постучать.       ― А, Россия… Давно тебя не видел в наших краях! ― радостным голосом проговорил Пруссия, выглядывая из-за дверей. ― По какому делу пришёл?       ― Да я поговорить с тобой хотел. Может, посидим сегодня в каком-нибудь тихом месте, обсудим пару важных дел? Заодно узнаем друг друга получше.       ― А подсолнухи тебе сейчас зачем? Вместо роз мне решил подарить? ― рассмеялся Гилберт, впуская Ивана в дом.       ― Можно и так сказать.       ― Что ты уже задумал? Вручил мне цветы, конфеты, да ещё и красный как рак. Ты что, снова напился?       ― Совсем нет!       ― Ладно, поверю. Вообще можем сходить сегодня в «Синее небо». Как раз то, что ты хотел. Тихое место с хорошей обстановкой и прекрасными официантками.       Недолго думая, Брагинский согласился на предложение. Название внушало доверие, да и находилось место недалеко от дома Гила.       Вот уже настал вечер и двое парней сидели друг напротив друга в «Синем небе».       ― Ну, что ты хотел мне сказать? ― насмешливо спросил Гилберт, уставившись на Брагинского.       ― Я хотел у тебя спросить… ― договорить русскому не дали. Дверь в кафе распахнулась, в помещение влетел чем-то разгневанный Германия.       ― Какого чёрта ты тут забыл, Людвиг? Это территория России, да и моя тоже!       ― Заткнись, человеческое подобие, я не к тебе пришёл! Мне нужен только Брагинский.       ― Ну и зачем он тебе сейчас? У нас тут важная беседа. Да, Вань?       ― Вообще-то да.       ― Да плевать я хотел на эту вашу «важную беседу». Отвечай, что ты сделал с Крымом? Он уже несколько дней ходит и несёт какой-то бред о том, что он теперь великая республика в составе России!       ― Да ничего я с ним не делал. А теперь попрошу тебя уйти.       ― Не верю я тебе. Твоё счастье, что я не сильно хочу докапываться до тебя сегодня.       После этих слов немец ушёл из кафе. Брагинский решил продолжить диалог, но ему помешал телефонный звонок. После этого он ещё три раза пытался объяснить ситуацию Гилберту, но каждый раз его кто-то прерывал.       ― Пруссия, давай в следующий раз поговорим. Извини за испорченный вечер.       ― Да ничего страшного. Как снова захочешь поговорить, заходи. Всё равно одному тут скучно.       На этом их встреча закончилась. Иван шёл домой мрачный ― хотелось просто умереть, забыть про весь этот кошмар, исчезнуть, дав другим повод для радости…