Как заслужить прощение?

Вардо — Уходите, я прикрою! – кричу Своту за своей спиной. На нас наступает стая теней, похожих на волков. Они созданы из какого-то черного вещества, но рассыпаются, когда мои пули из титана с сердцевиной из плеонита попадают в них. Очередные выкидыши больного мозга одного из психов. Мих без сознания и безвольно болтается на плече метаморфа. Он держал защиту до последнего. Все население городка эвакуировано без потерь благодаря ему. Рыжий ранен и истощен. Слишком долго сражался в форме ящерицы, его лицо бледное с синяками под глазами и бескровными губами. У меня осталась последняя обойма. — Одного тебя завалят! – кричит рыжий. — Убирайся, идиот! Я догоню! – Какой смысл подыхать всем сразу? Я мельком замечаю, как он бежит к вертолету с драгоценной ношей, и стреляю без перерыва, прикрывая. Последняя обойма, твари совсем близко. Короткими перебежками до вертушки. Чудовище прошивает когтями бедро, боль вспышкой ввинчивается в мозг. Я отступаю, щедро поливаю своей кровью землю. На груди комбез висит ошметками. Похоже, в «Гефесте» придется изобретать новую защиту, неподвластную этим тварям. Последний патрон истрачен, и я бегу к вертолету, а за мной стая черных монстров с клыками и зубами. Свот пристегнул Михаила к сиденью, а сам стреляет из пистолета по всему тому, что несется за мной. Вертушка отрывается от земли на метр, я близко. В последний миг запрыгиваю, распластавшись на днище машины. В голове муть и соленый привкус на губах, острая боль в боку и спине. Мы успели… *** *** Больница Я не думал, что Михаил придет, но он здесь, не подходит близко, смотрит. — А ты изменился… — тихий голос, отводит серые глаза. — Перестал быть такой… — Сволочью? – уточняю хрипло. От наркоза еще не отошел, все тело как не моё. — И это тоже. Зачем полез нас спасать? — Ну… мы команда. — Черта с два! – орет Миха. – Назови настоящую причину! Помолчали. — Я должен тебе больше, чем жизнь. Пытаюсь выплатить по счетам. — Мне бы еще водички попить, в горле пустыня. Михаил медленно подходит и наливает стакан воды, подносит к моим губам. Я жадно пью. — Спасибо… Он аккуратно ставит стакан обратно и наклоняется. Какие красивые его полные ненависти глаза! — Тебе не отдать долг, даже если пожертвуешь всей своей кровью, ублюдок! – тихо рычит ангелок. Я прикасаюсь к его губам пальцами. — Прости меня… — выдыхаю. В груди так больно, словно сердце вынули. Я согласен отправиться в ад, принять тысячи мук. Я заслужил, только бы твои глаза снова стали чистыми, а душа очистилась от ненависти и обиды. Ангел мой… Он отшатывается, как будто его ударили. Смятение в глазах. Выбегает из палаты. Я могу тысячи раз просить прощения, но не получу его. Я излечу тебя, найду способ, пусть даже твоим лекарством будет моя смерть. Михаил Мы на тренировочной арене. Мой хлыст силы против ножей Рыси из оникса, только это оружие может противостоять пси-атакам. Кружим в смертельном танце, это наш бой, никто не помешает. Я специально выжидал, когда он поправится, хотел честного поединка. Он кружится, словно юла, уходя от моих атак, но я предсказываю его действия. Ведь он только человек, а я псионик! Мои хлысты разрывают его одежду, опаляя кожу, оставляя кровавые борозды. Да! Я хочу, чтобы ему было больно! Удар и грудь рассечена глубокой раной, кровь впитывается в одежду. Ещё! И у него подламывается правая нога. Я чувствую его боль! Острую! Пьянящую! Но почему он улыбается? Азарт! Это так кайфово — чувствовать себя всесильным над другим существом! Я бью, расчерчивая его тело десятками глубоких порезов. По ненавистному, но такому красивому лицу бежит кровь. От него не веет страхом, только умиротворение, в карих глазах спокойствие. Что за хрень? Кинжалы парируют лишь тридцать процентов моих атак. Рысь весь в крови, а я не могу успокоиться. Хлещу что есть силы, жутко скалюсь. Я наслаждаюсь его страданиями, как он наслаждался моими! Чертов ублюдок!! Сукин сын!!! Тварь! Ненавижу… Рысь падает. Кровь скапливается под ним, ладони не отпускают рукоятки кинжалов. На губах улыбка, совсем не злая, а печальная. Что я наделал?! Что? Я поступил почти так же, как он тогда… Это чувство превосходства, когда ты сильнее и тебе все позволено… Я… такой же урод… ничем не лучше его… Надо позвать медиков. Или еще кого. — Рысь! – подбегаю, падаю на колени прямо в кровь. Ужас! Это я натворил?! Смотрю на дело рук своих праведных, становится мерзко… От этого чудовища веет болью и тоской. Печаль разрывает мне сердце. Его печаль. — Кретин! Почему не защищался в полную силу? – кричу и беру за грудки, пальцы сразу пачкаются в крови. — Прости… — карие глаза смотрят так спокойно. – Я только хочу, чтобы ты простил меня… — тихо шепчут его губы. – И себя… Что он несет? Бред… Он свихнулся?! Но почему так больно сейчас? Душа болит, сердце ноет. Ведь это его чувства, пополам с моими. — Если тебе надо забрать мою жизнь, чтобы жить спокойно, то просто закончи то, что начал, — говорит Ижени тихим уверенным голосом и смотрит прямо на меня. Убить? Разве не этого я хочу? Я ведь мечтал об этом так давно. Но время так меняет все местами. Проклятье! Передо мной уже не тот человек, который издевался надо мной в колледже, совсем не тот. Он изменился. И внутри, и снаружи. Сколько раз за последнее время он спасал жизнь мне и Своту? Я сбился со счета. Я не смогу убить. Не смог тогда оставить его гореть в машине, не могу и сейчас. Тем более что я теперь больше его понимаю. Моя ненависть тает, потому что никто из нас не остался прежним. Я изменился. Он тоже. Прежний Вардо никогда не смог бы испытывать такого. По коммуникатору вызываю медиков. — Так просто ты от меня не отделаешься! От дохлого тебя мне нет никакой пользы. Будешь жить, и отрабатывать грехи! Я уж прослежу, — я несу всю эту чушь и криво улыбаюсь. А он вздыхает и закрывает глаза. На душе становится так легко и свободно, словно я избавился от яда, медленно разъедающего меня изнутри. Пусть будет, что будет. Пока мы оба живы, можно попытаться все исправить. Если сдохнем, тогда точно полный пиздец! Свот нам обоим башку оторвет!