Как заслужить прощение?

Михаил Время летит быстро. Прошел ровно год, как нас в команде стало трое. Трудный год. Для всех нас. Разве что для Свота он был не таким мучительным. Хотя нет, не так. В последний месяц рыжий меня беспокоит. Избегать стал, наедине прекратил оставаться. Больше не заходит ко мне в комнату по вечерам, чтобы поболтать. Не вытаскивает на внезапные прогулки и посиделки на балконе. И эмоции… закрывается от меня. Не знаю как, но… я больше не могу читать его. Я обидел его? Перебираю в памяти все наши разговоры, пытаюсь понять, что сделал не так и когда это началось. Рысь по-прежнему безупречен. Мы даже теперь тренируемся втроем на арене, оттачиваем навыки и притираемся друг к другу. Общаемся с ним почти нормально. Хотя чего легче, Рысь не многословен, односложен и всей фигурой иногда говорит больше, чем словами. Словоохотливый метаморф между нами служит своеобразным буфером. Он умудряется втянуть нас обоих в разговор, даже когда мы этого не хотим. Никто из нас никогда не касается прошлого. Я много узнал о своем бывшем враге, столько мелочей, ненужных, странных, но не для нас со Свотом. Ижени скрытный, подозрительный, любит блюда с большим количеством специй, пьет черный кофе и коньяк. Его ухмылки по-прежнему злобные, а язык циничен, но это все для других. С нами он молчалив и сосредоточен. Обожает свои ножи, слушает тяжелый рок. Ненавидит клубнику в любом виде и любит ванильное мороженое, но тщательно это скрывает. Он научился контролировать себя, но внутри у него горит дьявольский огонь, который прорывается сквозь его глаза во время тренировок. Я люблю смотреть на спарринг Свота и Рыси. Это нечто запредельное. Красивый и смертельный танец двух хищников. Гибкие тела в плавных движениях, перетекающих как ртуть по арене. Цепкие оценивающие взгляды, оскал зубов в пылу тренировочного боя, горящие глаза, пот на висках. Предвкушение и азарт, разлитый в воздухе, ярость и восхищение противником. Упрямство, гордость и… наслаждение. Они, как наркоманы, кайфуют, меряясь силами, доставая ударами и веселятся, как дети, подсчитывая кто, сколько провел успешных приемов. Вардо только на арене с рыжим и оживает, не сдерживается. Но ему даже этих поединков мало. Огненный темперамент. Я знаю, что он каждую субботу дополнительно доводит себя в спортзале, чуть не до последнего издыхания. До боли, до изнеможения, до судорог в мышцах, до лоснящейся от пота кожи и полной пустоты в голове. Так он сражается со своим чудовищем. Он знает, что я наблюдаю за ним, и не протестует, а я не могу не смотреть. На обманчиво плавные движения и ровное дыхание, упражнения, доведенные до автоматизма. Рысь вводит себя в транс, отрабатывает техники рукопашного боя. Это… страшно. Никаких эмоций, словно перед тобой машина, полная сосредоточенность. Меня гложет непонятное чувство, а еще беспокойство, уважение и… понимание, зачем он все это делает. Мне хочется поддержать его, придать сил, показать, что он теперь не один со своими демонами, но слов не находится, и я просто сижу и смотрю со второго этажа галереи, как каждый раз он издевается над собой. Свот застал меня за этим месяц назад. Да, вспомнил его взгляд, испуг, недоумение, а потом полыхнуло ревностью, и он закрылся от меня. Вот тот момент, упущенный мною. Надо было догнать его, попытаться объяснить… объяснить то, что я и сам еще не понял. Черт! Как все сложно… У меня есть бывший враг, за которым я не могу перестать наблюдать, и друг, отдаляющийся от меня, ревнуя к бывшему врагу! Полная хрень! Что мне делать? Разбираться. Иду к Сергею, выяснять отношения. Хочу прекратить его попытки избегать меня. Знакомая дверь. Стучу. — Свот, это я, впусти. — Сейчас не самое подходящее время, Мих, Я занят, — доносится приглушенный голос. Что он там творит? Ну не трахается же… хотя, кто знает. Значит, испортим малину. В груди поднимается злость. — Впусти! – повышаю голос. – Все равно не уйду, пока не поговорим! Спустя десять секунд дверь распахивается, и я не успеваю вякнуть, как меня затаскивают внутрь, закрывают дверь и впечатывают в стену за плечи. Свот одет в одни пижамные штаны, он только из душа, волосы влажные, капельки не высохшей воды на груди. Ох, мать моя!.. Запах травяного шампуня, смешанного с его природным ароматом, ударяет в голову. Мышцы перекатываются под бледной кожей, а взгляд притягивают веснушки, обсыпающие его плечи множеством желтых искорок. Даже сквозь комбез я чувствую жар ладоней на своих плечах. Шумно вздыхаю от его яростного взгляда, в синеве плещется бешенство, но не холодное, а обжигающее, как порыв ветра в тропиках, и… ну вот, он опять закрыт для меня. Стена на эмоциях, и кто только научил ставить блок? Если Соня, прибью блондинку! — Свот, что с тобой происходит? Я чем-то обидел тебя?! Так скажи! Или дай по морде, я не обижусь. – Спрашиваю, а сам почти знаю ответ, но страшно озвучить. Метаморф отпускает меня, отходит и отворачивается. Наливает коньяк в стакан на столе, пьет медленно. Я смотрю на напряженную спину и жду ответа. — Все в порядке, Миша, не заморачивайся, — спокойный, нейтральный голос, который срывает меня с предохранителя. Подскакиваю, разворачиваю к себе лицом, неловко попадаю по руке. Стакан летит на пол, запах спиртного ударяет в нос. — Ни хрена не в порядке! Ты избегаешь меня! Перестал заходить по вечерам… Глаза прячешь! – обвиняюще. – Что я сделал?! Я не понимаю, Сергей… Ты же единственный мой друг… Да скажи ты что-нибудь!!! – я трясу его за плечи и пытаюсь поймать синеву глаз. – Я теперь даже твои эмоции не чувствую!! Ты закрываешься! Да отвечай уже, в чем дело?!! Синие глаза полыхнули огнем, зрачки сузились. Меня перехватили за талию одной рукой, а второй за шею. Я испугался, замер, перестал дышать, но не в силах отвести взгляд. Еще никогда я не видел его таким. — Ты хочешь знать ответ? – Свот произнес очень тихо, склоняясь к моим губам, жесткая хватка не давала вырваться, и он поцеловал меня. Властно, сильно, проникая языком глубоко внутрь, сминая губы и терзая рот. Я задохнулся, зажмурился. Такой напор… полный страсти… Умелые губы творили со мной невообразимое, вбирали, ласкали. И я сдался. Стал порывисто и неумело отвечать. Это же Сережа. Дыхания не хватает, пульс бьется с сумасшедшей скоростью. От захвативших нас ощущений барьер с его эмоций спал, заставляя меня застонать. Жажда, страсть, нежность и страх, ревность и горечь на моих губах смешались с трепетным восторгом обладания. Люблю… мой, мой, не отдам. Собственник, блин… Ноги не держат, и я вцепляюсь в его широкие плечи, но мне и так не дадут упасть, притягивая к сильному телу. Поцелуй все длится, я только всхлипываю, отвечая на яростную ласку, ставшую уже безгранично нежной. Он выпивает мою душу вместе с этим поцелуем. Я не вижу ничего перед собой, только его глаза, из которых ушла злость. Он оторвался от моих губ, собирает языком слезы с моих щек. Черт, когда успел зареветь? Покрывает невесомыми поцелуями лицо. Быстро, отчаянно, горячо. Меня затопляет бархатная нежность, и руки Сергея уже давно обнимают ласково, поглаживают. Он любит меня. С ужасом и восторгом осознаю это. Он. Меня. Любит. И мучается от этого. Ревнует к Рыси. Боится, что не нужен. — Ты нужен мне, — выдыхаю, запускаю пальцы в рыжую шевелюру. – Не закрывайся от меня, пожалуйста. Это больно. — Прости, — метаморф держит моё лицо в ладонях. Смотрим друг на друга, нос к носу. – Но я больше не могу притворяться тебе просто другом. — И не надо. Я же не совсем идиот, — тяжело вздыхаю. – Только не торопи меня, прыгнуть сразу в койку, даже в твою, я не могу. Смеется, прижимает к груди. Мне становится так спокойно на душе. — Торопить не буду, но хочу целоваться с тобой каждый день. — Это — пожалуйста, — соглашаюсь. — Понравилось? – спрашивает и боится ответа. — Очень. Полыхнуло облегчением, я усмехнулся. Все у нас будет хорошо, с ним тепло и уютно. Моя рыжая упрямая ящерица. Рысь Очередное задание. Приказ: Задержать псионика телекинетика с очень похожими с Михаилом способностями. Кличка «Азиат». Живет объект на восемьдесят втором этаже небоскреба. Элитные квартиры, я когда-то жил в похожей. Охрана, камеры, консьерж на входе. Этого парня могли и не заметить, но он часто стал срываться на работе. Менеджеру по продажам в крупной компании очень сложно скрыть летающие по кабинету вещи, лопающиеся лампы и рассыпающуюся в щепки мебель. Его сила возрастала, а мужик все не решался обратиться за помощью. Помощь пришла сама, в лице нашей троицы. Операция началась, клиент вошел в здание, слежу за ним в прицел винтовки. Высокий молодой брюнет азиатской наружности входит в двери здания. Все, потерял из вида. Мои ребята скользнули за ним. Перевожу прицел выше, на квартиру. Я напротив окон, в соседнем здании. Хорошие такие окна, большие, от пола до потолка. На дворе ночь, но это не помеха. Наблюдаю. — Это Первый, что у вас, ребята? – шепчу по связи. — Первый, это второй. Следуем за ним до квартиры. Попытаемся поговорить. Тебе запрещено вмешиваться, только если увидишь оружие, — у Свота холодный голос, сосредоточенный. Нервничает. — Первый, принято. Осторожно там, не геройствуйте. — Не бойся, прорвемся, — пропел Миха. Невольно улыбаюсь. Минута прошла. В квартире включили свет. Весь превращаюсь в один большой глаз в прицеле. Зашли в комнату всей компашкой, азиат нервничает, стаскивает пиджак, ослабляет галстук. Миха в пяти шагах от него, за диваном, что-то говорит. Мне все видно, как на ладони. Мужчина сильно жестикулирует, очень эмоционально. На столе, возле дивана, трескается графин, рассыпаясь осколками. Сероглазый плавно подходит к мужчине на два шага, пытается успокоить, руки перед собой в жесте примирения. Рыжий у него за спиной, словно тень. Что-то не так. Парень отступает от них к стене, с полок падают фотографии, стеклянный столик неведомой силой откинуло в Михаила, он поставил щит, осколки осыпались на пол не коснувшись их со Свотом. Похоже, это еще больше напрягло азиата. В комнате поднялся ураган, свет мигает, кресло расшибается в щепки о стену. Дело дрянь! Миха стоит напротив азиата, невидимый ветер треплет их волосы. Это вызывает панический ужас, был бы верующим, давно бы крестился и шептал молитвы. Это красиво, потусторонней красотой неведомого и первозданного, как может быть красива чистая Сила в своем проявлении. Искры с потолка, люстра падает, Свот успевает оттолкнуть друга с траектории. Сосредоточение двух псиоников нарушено. Азиат швыряет оппонента со всей дури и тот летит… в окно! В мою сторону… А я могу только смотреть, как сквозь осыпающиеся во вне осколки наружу летит тело Михаила. Сердце останавливается скованное ледяными щупальцами страха. Все в замедленном темпе и осознание, что ты беспомощен. Тело становится куском льда, не могу отвести глаз от фигуры медленно летящей вниз… к смерти. Секунда растянута липким желе. Мой ангел падает спиной вниз, вытянув руки, пытаясь ухватиться за несуществующую опору. Я замечаю вторую тень, метнувшуюся из окна. Рыжая ящерица падает камнем вниз. Я вижу только их, два тела, падающие в бездну. У Свота взметнулись крылья за спиной, большие, кожистые и кроваво-красные. Метаморф нагоняет Михаила и сграбастывает в охапку. Взмах кожистого великолепия и падение превращается в полет. Я снова начинаю дышать. Летучая мышь-переросток, БЛЯТЬ!!! Я с тобой еще поговорю по душам! Меня затопляет ярость. Вновь перевожу прицел на окно. Азиат стоит недалеко от проема, он в ступоре. Всаживаю в него три дротика. Скотина! Чуть не совершил непоправимого. Осознаю, что если бы парни не выжили, я всадил бы в объект совсем не дротики. Медленно выдыхаю. Все. Дальше без нас разберутся. Винтовку в чехол и на плечо. Найти ребят, где они там приземлились. — Это Первый! Вы там живые? Эй, ответьте? – спрашиваю на ходу, в лифте. Пауза. Кровь бухает в голове набатом. А что если… — Второй, Первому, — охрипший голос рыжего. — Мы в порядке, приземлились на детской площадке. Двести метров от стоянки машин. Захвати аптечку, Третий порезался. — Понял, сейчас буду, — улыбаюсь. Они живы, все путем. Страх, боль и смятение, все ушло. Я на первом этаже, миную холл, потом выход, подхожу к нашей машине. Компактный военный мини грузовичок. Забрасываю винтовку, беру аптечку. Где тут детская площадка? Ночь не мешает прекрасно ориентироваться в пространстве. Поворот за дом, вот они. Две фигуры в неясном свете фонаря стоят рядом, возле качелей. Два шага, я замираю. Рыжий бережно обнимает Михаила и целует его страстно, упоительно в засос. Я смотрю, не могу оторваться, как чужие губы целуют моего ангела, а он отвечает. Смело, напористо, запуская пальцы в рыжую шевелюру. Больно… раскаленной иглой в самое сердце. Еще недавно, я думал, у меня вообще нет этого органа. А что ты ожидал, друг любезный? Он тебя простил, с тебя и этого хватит. Ты просто коллега по работе, радуйся этому. Черт! Мне в вены влили кислоту. Металлический вкус на губах. Их языки, сплетенные в страсти, мелькают в поцелуе. Длинные пальцы держат лицо Михаила так ласково. Нежность… Ярость и ревность грозят снести мне крышу. Я закрываю глаза, усмиряя демонов. Нельзя, нельзя… Я сам во всем виноват. Ребята ни причем. Хочется напиться по-черному и подраться. Чтоб было больно, жутко и страшно. Чтобы изгнать видение этой нежности из своего разума… Чтобы не думать… не вспоминать… Открываю глаза, они смотрят ошарашено, виновато и растерянно. У Михи серые озера на пол-лица, в них мелькнул страх. Припухшие губы. Боги, какой он красивый… — Я принес аптечку, — голос у меня надтреснутый и низкий. Ставлю чемоданчик на землю. Надеваю непроницаемую маску. – Жду вас в машине. – Поворачиваюсь спиной и ухожу, чувствуя обжигающие взгляды. Моих коллег? Нет, моих друзей. Загоняю боль куда подальше. Это неважно, переживу… Я хочу, чтобы Он был счастлив. Так будет лучше, Свот сможет дать ему ласку и тепло… а я, я ничего этого не умею. В моем распоряжении только ярость и напор, сила и жестокость. А с ним так нельзя. Черт! Невыносимо хочется выпить. Закуриваю сигарету, стою возле машины, смотрю в ночное небо. На меня взирают холодные звезды. Парни могли умереть сегодня, два небезразличных для меня человека. Эта мысль причиняет еще больше боли, чем увиденное на площадке. Осознаю, что готов на многое, теперь ради обоих. Дьявол! Все так просто в этом мире. Мне дорог один человек, но для него дорог другой, значит, они оба важны для меня. Собственное благополучие потеряло смысл. Пусть. Лучше жить ради других, чем ради одного себя.