Навсегда.

Глава 9. POV Булатников. Я мчался к Сереге, чтобы рассказать ему о том, что она очнулась, и бросить, в конце концов, все это дерьмо, забыть ее, как бы сложно это не было, полностью предоставить ее чувства Михалку и сделать Марину по-настоящему счастливой. Увидев на пороге свою драгоценную сестренку в объятиях бухого в хлам Сережи, меня накрыла новая волна злости и даже в какой-то степени отчаяния. Что ж с тобой стало, друг.. - Какого хрена ты тут делаешь, Юль? - не отдышавшись, грубо спросил я. - Вообще-то я тут живу, - она явно волновалась. Она лгала. - Я не собираюсь ничего выяснять, мне все предельно ясно, что бы ты не говорила, как бы не отговаривалась. Знаешь, Серег, я хотел сказать тебе кое-что важное, но ты, вижу, уже не нуждаешься в этом, - побыв еще пару секунд под напором удивленных глаз Михалка, я медленно вышел из квартиры. Когда я уже выходил из подъезда, собираясь направится домой, он догнал меня, грубо развернув к себе лицом. - Прошу если.. Ты что-то знаешь о ней.. - он никак не мог справится с отдышкой и все время потирал ушибленное плечо, - Скажи мне.. Правду.. Она жива? Его взгляд пронизывал меня насквозь. Я вдруг увидел его лицо, с глубокими морщинами, бледное, худое, с огромными синяками под глазами, обросшее щетиной, и мне стало страшно - что с ним будет дальше? Но эта мысль тут же сменилась другой - а почему я должен заботится о его счастье? Почему я должен жертвовать своей радостью бытия ради какого-то алкаша, да, пусть бывшего лучшего друга, но так мерзко, низко и погано бросившего, предавшего? - Нет. Она еще... в коме, - я отвел глаза. Серега медленно опустил руки, засунув их в карманы таких привычных шорт, и побрел в неизвестном мне направлении, плавно и нерасторопно. А я так и стоял, борясь с желанием подбежать, схватить, встряхнуть его: 'она жива, друг, жива!' POV Марина. После пашиного ухода у меня не оставалось сил не на слезы, не на думы, не на душевные терзания. Мне нужен был хороший, крепкий сон. Проснулась я ближе к вечеру; уже темнело. Присев на диване, я потерла виски; голова со сна была тяжелой и немного побаливала. Я решила выпить воды на кухне. Проходя мимо прихожей, мне на глаза попались ключи, выпавшие из моего кармана; вместе с ключами, на колечке красовался длинный брелок из подвесок в виде пирожных, туфелек и конфет. В памяти сразу всплыла картина того, как я кручу эти ключи в руках, попутно болтая по телефону. Так-с, это от моей бывшей квартиры, это от пашиной, это от сережиной, это от студии, а этот маленький от чего? Никак не припомню, хоть убей... Через силу проглотив стакан холодной воды я, прокашлявшись, потихоньку побрела в комнату. Находиться в пашиной квартире больше не было сил; здесь все напоминало о нем. И я решила немного прогуляться, проветриться. Я вышла на улицу и сразу же поежилась; только что кончился дождь, в воздухе пахло сыростью. В кармане еще оставалось немного рублей, что ж, посмотрим как я смогу на них себя развлечь. Настроение было ужасным, да еще и горло отчего-то болело. Видимо, не стоило спать с открытым окном.. Черт, а вот как раз палатка с мороженым. Мое любимое, с кедровыми орешками. Нет, лучше купить газетку и посидеть за чашечкой чая в кофейне; так я хотя бы узнаю, что творится в этом мире. Проходя мимо киоска, мне чуть поодаль почудился до дрожи знакомый силуэт, но я почему-то не стала вглядываться и тем более подходить ближе. Выкупив самую толстую газету, мои ноги двинулись в направлении кафе. Вдруг в голову что-то вступило, руки отпустили шершавые бумаги и они с шелестом разнеслись по улице. Шаг стал быстро ускоряться, переходя на бег. Ртом я глотала холодный воздух, обжигающий легкие; боролась с кашлем, срывала с горла платок, мешавший дышать. Спотыкаясь, чуть не падая, за последние секунды зеленого света светофора перебегаю дорогу, чудом не попав под машину и забегаю в дворы высоких серых домов. Быстро набрав код домофона, машинально, будто последний раз это было вчера, залетаю в подъезд. Почтовые ящики. Номер 9. Забит под завязку белыми конвертами. Медленно провожу пальцами по облупившейся краске. Дрожащими руками достаю ключи и открываю скрипучий замок. Письма сыплются прямо мне под ноги, горы, ворохи белоснежных конвертов, оклеенных марками. Ищу самый первый, с давней датой. Боже, я не верю, неужели.. "Дорогая, ты в больнице. Ты в коме. Ты не рядом. Но я дождусь тебя, обязательно. Ведь я верю в то, что ты бы никогда не смогла покинуть меня насовсем."