Моя Смерть

– Хао, пожалуйста, не надо, – в который раз взмолился Йо. Он попытался было догнать своего человека, но пока ему ничего не угрожало, Смерть не в силах была подойти ближе. Кроме того, Хао никак не реагировал на просьбы — несмотря на то, что голос Йо пробивался к нему даже сквозь музыку в наушниках. Асакура только прибавлял громкость. – Что будет, когда я умру? – как-то раз перед сном спросил Хао. Йо ободряюще улыбнулся ему, протягивая вперёд руку. Хао внимательно смотрел на него некоторое время, а затем протянул свою, но так и не смог коснуться пальцев брата. – Когда исполнишь свое предназначение. Тогда я должен буду проводить тебя на ту сторону. Но куда мы попадём, пока не знаю. А если ты захочешь, мы можем остаться на земле. – Ты останешься со мной? – Я пойду за тобой куда угодно. – Хао, остановись! – крикнул Йо, когда его брат начал карабкаться вверх по шаткой лестнице на водонапорную башню. Металлические перекладины угрожающе скрипели, кирпичная кладка, куда была впаяна лестница, крошилась прямо на глазах. Но Хао крепко держался и продолжал упрямо подниматься всё выше и выше, пачкая ржавчиной руки и одежду. Хао прорывало изнутри. Одиночество, похожее на тысячу безжалостных рук раздирало его грудь, душило по ночам. Он тянулся к Йо, пытаясь заполнить зияющую в душе пустоту. Но Йо не было рядом. Не было по-настоящему. – А если так? – Хао спрыгнул с бордюра и пошёл по самому краю магистрали. – Тебе ничего не грозит, – ответил Йо, но голос его едва заметно дрогнул. Как Смерть он знал, что Хао ничего не угрожает, но как любящий человек не мог не волноваться. – То есть не существует способа сломать стену между нами? – Она пропадает только тогда, когда тебе что-то угрожает. – Иначе говоря, чтобы заглянуть тебе в лицо, я должен быть на волосок от смерти? – Да. – Отлично. Пойдем. Йо не сразу не понял, что собирался сделать Хао. Только когда город остался позади, а впереди показался заброшенный завод, Смерть начал нервничать. – Хао, это не выход! – Йо быстро полез за братом. Откровенно говоря, он боялся высоты. Это даже странно. В голове мелькнула мысль, что водонапорная башня очень высокая, но страшнее было то, что она очень тонкая и старая — могла рухнуть в любой момент. Хао добрался до самого верха и встал на шатающуюся металлическую платформу. Холодный порывистый ветер хлестал его по лицу, длинные волосы путались и лезли в глаза. Хао на мгновение потерял равновесие, оступился и упёрся поясницей в тонкий борт. Он скрипнул, и уже в следующую секунду Йо схватил Хао за руку и попытался оттащить в сторону. Но помост был слишком узким. Стоя друг напротив друга, они занимали почти всё пространство. – Не надо, прошу тебя, – прошептал Йо, чувствуя, как глаза начинает щипать. Он и не думал, что умеет плакать. Говорят, Смерть ничего не боится, кроме как потерять душу своего человека. А самоубийцы её всегда теряют. Йо не было страшно пойти в Ад, он боялся потерять Хао навсегда. А Хао тем временем переложил руки Йо себе на пояс и слабо улыбнулся, чувствуя, как его сжали чужие ладони, силясь отодвинуть от пропасти. Хао прекрасно знал, что вся эта конструкция может вот-вот рухнуть, и тогда Йо его уже не спасёт, и всё же был бесконечно счастлив, пока гладил пальцами его бледные щёки. Йо судорожно выдохнул, глядя в глаза своему близнецу. Старая водонапорная башня, сильный ветер, пошатывающаяся платформа — всё это отошло на задний план. Йо не замечал ничего, кроме прикосновений Хао. Он закрыл глаза и, прислонившись спиной к красным кирпичам, с силой закусил губу, а Хао прижался к нему всем телом, медленно обнимая за шею. – Если не будем шевелиться, шансы выжить повышаются? – негромко спросил Хао. – Да, – едва слышно ответил Йо, крепче обвивая его руками. – Значит, мы должны двигаться, чтобы ты остался рядом со мной. – Не смей... Ты хоть понимаешь, что творишь? – Не уверен. Хао слегка склонил голову набок, а Йо напрягся, отказываясь верить в то, что должно было произойти. Он глубоко и медленно дышал, вглядываясь в глаза брата одурманенным взглядом. Стук сердца, от которого Йо так отвык, оглушал; от осознания, что в груди Хао сейчас бьётся его собственное сердце, сладко закружилась голова. – Если я упаду, что ты сделаешь? – с трудом проговорил Хао, медленно вплетая пальцы в короткие волосы Йо. – Упаду за тобой, – непослушными губами ответил Йо, боясь даже дышать. Ему казалось, что чем Хао ближе, тем больше его самого начинает трясти. – А если заберусь ещё выше? – Полезу за тобой... – А если влюблюсь в тебя? – выдохнул Хао, будто боялся услышать ответ. – Отвечу взаимностью, – внутренне похолодев, прошептал Йо. Он с силой сжал в пальцах куртку брата, чувствуя, наконец, как тот накрыл его губы робким поцелуем. Словно Хао допускал мысль, что его могут оттолкнуть, и тогда он полетит вниз. Йо, проклиная себя, ответил. Сначала так же медленно и робко, потом, решившись, первым обхватил губами нижнюю губу Хао, коснулся её языком. И даже от этого холодного прикосновения Хао бросило в жар. Помост скрипнул: Йо вцепился одной рукой в остов кирпичной стены, будто это могло их спасти, а Хао принялся терзать его губы поцелуями так жадно, словно осознал, что это последние, что он сделает в жизни. – Умоляю, давай спустимся вниз... – произнёс Йо. – Я не хочу... Я не боюсь умереть. – Не говори глупостей! – Я, – Хао чётко выговаривал каждое слово, – не боюсь умереть. – Ты ещё совсем молод, тебе рано, понимаешь? Ты только в университет поступил, у тебя вся жизнь впереди! – Я знаю. – Мы же не можем простоять тут вечность. Ты заболеешь. Ты можешь сорваться вниз. – Не волнуйся так... Сам же знаешь, что рано или поздно это случится. – Я люблю тебя, – обессиленно простонал Йо. – Я волнуюсь не как твоя Смерть, а как человек, который любит тебя, идиот! Хао обнял Йо крепче, а после медленно отстранился и очень осторожно сделал шаг назад, опуская ногу на лестницу. Какое-то время Йо оставался неподвижным, а потом полез следом. До самой земли он что-то бормотал, и, кажется, даже молился, но, как только ноги Хао коснулись земли, Йо расслабленно выдохнул и спрыгнул следом. – До меня дошло. Йо перевёл на своего близнеца непонимающий и даже сердитый взгляд, но глаза тут же расширились от удивления. Хао подошёл к нему вплотную и убрал прядь его волос за ухо, хотя Йо чувствовал: брату ничего не угрожало. – Я тебя не боюсь, – Хао слабо улыбнулся. – Совсем. Йо растерянно улыбнулся в ответ, крепко прижимаясь к родному телу. Хао зачем-то пытался согреть его шею дыханием, но Йо знал, что это невозможно. – Лезть туда было безрассудно… – Зато тебе никто так в любви не признавался, – Хао усмехнулся, целуя своего близнеца в нос. – Мне вообще никто в любви не признавался, – смущённо пробормотал Йо. – Я не считаюсь? – Ты же это несерьёзно, Хао… – Думаешь, я полез бы туда просто так, а не для того, чтобы почувствовать тебя рядом? Йо промолчал, закрыв глаза. Он, испугался куда больше. Вот уже четыре года он не чувствовал себя Смертью, но чувствовал человеком, просто у них с Хао отдельный мир. – Я тоже тебя люблю, – тихо ответил Йо, обнимая брата за шею. – Но ты должен прожить нормальную жизнь. – Пока я молод, я могу глупить. Они спокойно вернулись домой. Йо пожимал плечами в ответ на изумленные взгляды других Смертей, что встретились им по дороге – все были удивлены, видя, как человек со Смертью идут, крепко держась за руки. Хао точно знал – ему нельзя бояться. Когда-нибудь это случится, а пока надо просто жить. Чтобы жить счастливо, ему нужен Йо – рядом, близко, чтобы видеть его чёрные глаза. А для этого надо перестать мысленно от него бегать. Открыть своё сердце. Дома Хао поужинал с мамой, налил себе чаю и скрылся в комнате, плотно закрыв за собой дверь. Йо вошёл следом и растерянно выдохнул, когда руки Хао сжали его плечи и притянули ближе. Целовать Хао было дико, но очень желанно, и Йо не сопротивлялся, не искал себе оправданий, хотя понимал, что собственными силами рушит нормальную жизнь старшего брата. Хао принадлежал к миру живых, и должен был учиться в университете, встречаться с девочками, да пусть даже с мальчиками, но живыми. Йо знал это, но не мог не отвечать на каждое прикосновение губ, жадно и с желанием, прижимаясь к тёплому телу всё сильнее. Он не знал, сможет ли когда-нибудь отпустить Хао, но всё время мысленно себя уговаривал так и сделать. Сразу после того, как закончится этот поцелуй. Хао не умел читать мысли, но понимал, что стоит ему оторваться от Йо, тот непременно наговорит лишнего: что всё это неправильно и так не должно было случиться. Хао было плевать. Он и сам все прекрасно понимал, но в то же время ясно осознавал, что не сможет без Йо. И зачем ему нужна такая жизнь? Хао отстранился и быстро стянул с себя футболку. Его кожа обожгла Йо, заставила безвольно выгнуться навстречу, отвечая на новый поцелуй. Его руки словно сами заскользили по плечам Хао, вырисовывая невидимые узоры, поглаживая и слабо царапая, мягко дотрагиваясь подушечками пальцев. – Ты боишься щекотки? – вдруг шёпотом спросил Хао, запуская горячие ладони под чёрную майку Йо. Йо сжался. Щекотки он, конечно, не боялся, но никогда не снимал с себя одежду. Ему просто никогда не приходило это в голову – Смерти незачем раздеваться. Почему-то сейчас ему показалось, что его скрытое тканью тело несовершенно, словно художник не потрудился его как следует прорисовать, но Хао, похоже, ничего не замечал. – Нет, – тихо ответил Йо. Пальцы пробежались по его бокам. Йо уткнулся лбом в шею Хао, глубоко вдыхая сладковатый запах его кожи. Он закрыл глаза, чувствуя его тело– крепкое, неподатливое, очень горячее. Йо не верилось, что Смерть, не знающая боли, может так остро чувствовать наслаждение. Он безвольно расслабился, позволяя стянуть с себя верхнюю одежду, послушно отступил, когда его толкнули в грудь, упал на постель и сжал в руках одеяло, поднимая нерешительный взгляд на брата. Хао смотрел на него ласково и с задором, с пляшущими огоньками в глазах. – Не говори, что это неправильно, – почти приказал он. – Хорошо, – тихо согласился Йо, медленно опуская голову на подушку. – Прикасайся ко мне, – Хао опустился рядом, навис над ним, положил его руку себе на плечо. Йо едва ощутимо сжал пальцы и ответил на новый поцелуй. Раскрыл губы, вздрогнул, почувствовав ласковый язык, медленно изучающий его рот, окончательно закрыл глаза, поддаваясь тем чувствам, что набирали силу у него внутри. Из его головы вылетели все мысли. Хао сполз вниз, неуверенно прикасаясь губами к его ключицам. Он погладил напряжённое тело, опускаясь руками к пряжке ремня. Йо судорожно выдохнул, чувствуя, как Хао дёргает ремень, высвобождает его из петель, скользит пальцами по пуговицам, щёлкая одну за другой. Йо открыл глаза, но ничего не увидел. На столе горел тусклый ночник, освещая комнату, и Йо старался разглядеть картины или балочный потолок, но перед глазами всё расплывалось. Краски сводили с ума, как и нежные прикосновения. Ощущения, картины, они сами словно превратились в водоворот, но когда рука Хао скользнула под одежду и сжала возбуждённый член, мир снова обрел чёткость. – Помоги мне, – прошептал Хао, стаскивая с расслабленного тела штаны. Йо послушно выгнулся, позволяя избавить себя от одежды. Он стискивал зубы и разглядывал потолок, стараясь ровно дышать. Эта комната, сам Хао – они словно сговорились и не пускали его в привычную реальность, прогоняли страх. Его руки превращали то в податливую материю, когда ласково гладили тело, то в холодные куски мрамора, когда скользили по внутренней стороне бедер, заставляя развести ноги шире. – Хочешь быть снизу или сверху? – вдруг спросил Хао. Йо вздрогнул. Его придавило к постели горячим телом – Хао уже успел совсем раздеться. Какое-то время Йо просто грелся и прислушивался к себе: возбуждение росло, он так давно хотел прикоснуться к Хао, что не находил в себе сил отказаться от этой близости. – Снизу, – одними губами шепнул Йо. Он хотел почувствовать Хао в себе, слиться с ним, вернуться в то состояние, когда они были одним целым. Прогнать эти годы разлуки вдруг оказалось так просто, стоило лишь произнести вслух три слова и позволить себе быть рядом. Йо хотелось стать ещё ближе. Хао раньше уже занимался сексом, а Йо просто вежливо стоял за дверью и разговаривал со Смертью той девчонки. Тогда у Йо что-то отчаянно щемило в груди, но он ещё не понимал природу этой боли – дело было очень давно. Он всегда знал, что не имеет права быть эгоистом, но сейчас просто не мог сказать «нет». Губы Хао коснулись члена Йо, и все мысли, что роились в голове, пропали. Осталось только ощущение горячей влажности чужого рта, что погружало сознание всё дальше во тьму. Йо застонал, слабо выгибаясь и вплетая пальцы в длинные волосы Хао. Такая откровенность сводила с ума. Йо и не знал, что так бывает. Когда губы сильнее сжали венку, он дёрнулся, чувствуя поднимающуюся горячую волну внутри. Ему впервые стало жарко. Йо опустил взгляд, но тут же резко отвернулся, вжимаясь виском в подушку, потому что Хао не скрывал своего взгляда – его глаза были полны огня. Йо стало немного стыдно, но думать об этом тоже не получалось. – Остановись, – выдохнул он. Хао сглотнул, и вибрация в его горле чуть не свела Йо с ума. Он отстранился, а Йо сильно зажмурился: от одного только взгляда на Хао сердце застучало, как заведённое, а в голове не осталось ни единой мысли. – Я здесь, – словно напомнил Хао, нависая над ним. Йо осторожно взглянул на своего близнеца, и в голове у него мелькнула мысль: «Что я делаю? Зачем сопротивляюсь? Вот же он». Он сам впился в губы Хао, наслаждаясь их терпким вкусом. Йо чувствовал, как его сердце набатом стучало в груди брата. Хао улыбнулся сквозь поцелуй. Тело в его руках было настолько осязаемо, настолько реально, что он сжимал его даже слишком крепко.Хао знал: Йо не чувствовал боли, напротив, он извивался под ним, переплетал их руки и ноги, старался сам прижаться посильнее, утонуть, раствориться друг в друге. – Знаешь, что мне нравится? – прошептал Хао, помогая брату перевернуться на живот. – Что? – непослушными губами спросил Йо, зачем-то засовывая руки под подушку. – Твои крики могу слышать только я. Йо закусил ткань, подавляя стон. Хао с силой прикусил его плечо, сел, огладил руками бедра, не отводя взгляда от выпирающих лопаток и тонкой линии позвоночника. Он всё равно не смог бы причинить Смерти боль, но хотел быть нежным. Йо настолько потерялся в ощущениях, что очнулся лишь тогда, когда почувствовал Хао в себе. Тот с силой сжимал его бедра и был невыносимо горячим. Поначалу Йо чувствовал себя странно, но как только расслабился, с облегчением выдохнув в подушку, а Хао немного приподнялся, входя до конца, всё встало на свои места. Йо вдруг понял, что жар его тела и это чувство наполненности ему просто необходимы. Первый сильный толчок заставил его вскрикнуть, а второй – сладко застонать. Этот звук был для Хао музыкой. Движения становились всё быстрее, оставаясь такими же плавными. Хао не уставал целовать плечи и волосы Йо, не сбиваясь с ритма. Осознание того, кто именно под ним сейчас стонет, сводило с ума. Он прижался грудью к спине Йо, и, когда тот начал двигаться навстречу толчкам, почти крича от наслаждения, позволил себе так же сойти с ума. Кровать громко скрипнула и, кажется, уже не в первый раз, но Хао понял это только сейчас. Он отстранился и заставил Йо перевернуться на спину. Он отдал бы что угодно, лишь бы видеть его таким снова и снова: выгибающимся, сжимающим одеяло, шепчущим имя Хао, как молитву. Йо задыхался, он даже не мог стонать, почти не мог дышать, только смотрел в потолок, расплывающийся перед глазами. Хао ласкал его член одной рукой, с трудом удерживая вес своего тела другой, не прекращая движений внутри брата. Йо хрипло закричал, хватаясь за него руками, – и сперма брызнула ему на живот. Хао кончил следом, шепча Йо на ухо что-то о смысле жизни. – Хао, у тебя всё в порядке? – раздался за дверью голос матери. Хао даже рассмеялся. Что ему ответить? Что он чуть не умер, занимаясь любовью со своим умершим братом, о котором она ему никогда не рассказывала? Или что он безумно влюблён во что-то нематериальное и не встанет с постели, пока не насытится его близостью? – Всё хорошо, – выдохнув, ответил он. Йо обмяк под ним и лежал расслабленно, пытаясь отдышаться. Он слабо улыбался, разглядывая своего близнеца – кажется, его чёрные глаза даже немного посветлели. Несмотря ни на что, в целом, Хао жил обычной жизнью. Закончил университет, завел новых друзей, не стал возводить вокруг себя стены отчуждения. Он никому никогда не говорил о том, что видит. В возрасте двадцати шести лет по настоянию Йо он женился, и вскоре у него родилась дочь. Иногда они с братом оставались вместе – подолгу целовались, шептали что-то о будущем, ласково гладя пальцы друг друга. Но Хао начал стареть, а Йо перестал меняться с тех пор, как Хао исполнилось двадцать лет. Он отошёл немного в сторону, и вёл себя, как обычная Смерть, за исключением тех моментов, когда Хао выходил во двор, чтобы вместе с ним посидеть на крыльце. Дочь Хао выросла и стала жить отдельно. Её мать умерла, когда ей было восемь лет. Хао не испытывал боли, ведь она ушла в лучший мир за руку со своей Смертью. И всё же, порой ему её не хватало: он никогда не любил эту женщину, но она стала ему хорошим другом, и, кажется, сама это прекрасно понимала. Хао Асакура умер 27 апреля 20** года в 06:54 в возрасте 61 года. Он проводил внуков на утренний рейс, закрыл за ними дверь и, увидев рядом Йо, устало выдохнул. Йо смотрел на него счастливо, с застывшими на глазах слезами. Он ждал этого дня. Как и сам Хао. Врачи констатировали причину смерти: остановка сердца. Спустя столько лет их троица смогла воссоединиться на кладбище. Рядом с могилами Лайсерга и Хоро теперь появилась и могила Хао. «Как хорошо жить, как хороша жизнь», – значилось на одной табличке. «Из жизни ты ушёл мгновенно, но боль оставил навсегда», – было написано на другой. «Уходил, исчезал – непонятная сила вернула назад. Била рядом молния, да все невпопад», – было выведено на третьей.