Осколки прошлого

      Саймон вышел из зала суда удовлетворённым. Именно работа не давала ему окончательно пасть духом после полного поражения его как альфы. Ему скоро тридцать три, а в жизни он состоялся только как первоклассный юрист. Это, вероятно, немало, но... Для него мало, это ничтожно мало! Ни семьи, ни детей. Его жизнь пуста, как... пустыня. Отвратительная тавтология.       Вся радость, охватившая Саймона после удачного дела, испарилась без следа. Он пошёл к машине, пробиваясь сквозь толпу журналистов, игнорируя почти истерические просьбы об интервью. Он шёл, перестав замечать направленные на него микрофоны и камеры, погрузившись в воспоминания. Интересно, а как сейчас живёт Микаэль? Чем он занимается? Боги, как Саймон скучал по нему и проклинал себя за малодушие, разрушившее самое прекрасное, что было в его жизни. Но, он отпустил Микаэля, и омега, должно быть, очень обрадовался тому, что метка пропала.       Добравшись наконец до своего джипа, альфа сел в машину, предварительно стряхнув буквально повисшего у него на руке корреспондента. Кинув свой портфель на пассажирское сиденье, Саймон тяжело вздохнул, привычными движениями растирая грудную клетку. Боль не проходила, и Хонг, потянувшись, достал из бардачка пузырёк с обезболивающим. Врач предупреждал, что после операции на сердце могут возникнуть осложнения. Альфа понимал, что если он будет и дальше надрывать свой больной организм, то следующий день рождения он уже никогда не отпразднует. Да, ничего не скажешь, а доктор высказался предельно ясно. Но альфа игнорировал все призывы Сайадзяна воспользоваться услугами лучших специалистов и лечь в клинику на лечение. Ему было как-то всё равно, что его жизнь скоро закончится. Так зачем тратить последние месяцы на бессмысленную трату времени, какой он считал лечение, которое ему уже не поможет. После принятия нескольких таблеток, ему стало немного лучше, а боль, конечно не ушла, но перестала давить тугим обручем, лишая возможности дышать. Вдруг в кармане пиджака завибрировал мобильный телефон и Саймон, нажав кнопку блютюза, отложил аппарат и завёл двигатель. - Адвокат Саймон Хонг слушает, - произнёс он, слегка севшим от постоянных болей голосом. - Саймон, у тебя, что, опять боли? - озабоченно спросил младший брат, чутко уловивший перемены в интонации голоса Саймона. - Сайадзян, мы уже говорили об этом, - устало отозвался Хонг, останавливая машину на светофоре. - Да, я знаю, что ты считаешь это лечение бессмысленным, но я хочу поговорить не об этом. - Вот как? А о чём же? - поинтересовался Саймон скучающим тоном. Он был, конечно, благодарен брату, но они оба прекрасно понимали, что реально помочь Саймону может только пересадка сердца. Но редкая четвёртая отрицательная группа крови делала поиск органа весьма затруднительным. Поэтому Хонг считал, что ложиться в больницу только для того, чтобы ненадолго продлить себе жизнь, эгоистично. Ведь за это время он мог помочь кому-нибудь. - Я хочу кое-что показать тебе, - не терпящим возражений, тоном произнёс Сайадзян. - Сегодня в четыре в Чайнатауне, ресторан "Белая лилия". Саймон был удивлён напором младшего брата. Сайадзян признавал силу и авторитет Саймона, непризнанного главы Триады.       В назначенное время Саймон уже сидел за столиком и пил зелёный чай. Сайадзян опаздывал, отчего внутри Хонга начало закипать раздражение. Вдруг ноздри альфы защекотал до боли знакомый запах. Саймон шумно вздохнул, чувствуя, что израненное сердце забилось, как птица в силках. Не обращая внимание на нарастающую боль в груди, альфа медленно встал и обернулся. В пяти метрах от него стоял Микаэль, держа за руку маленького мальчика, похожего на него, но почему-то Саймон заметил в этом личике и свои черты. Неужели?.. - Ты пришёл, - взволновано воскликнул Саймон, делая шаг к омегам, уже на автомате растирая себе грудь. - Микаэль, я... Мне нужно многое тебе...       Но он не договорил, почувствовав, что оседает на пол, а язык перестал слушаться. Сознание уплывало куда-то, а боль в груди многократно усилилась. Последнее, что услышал альфа, перед тем, как провалиться во тьму, это два голоса, слитый в один. Первый принадлежал Микаэлю: "Саймон! Нет!", а второй - детский. Но что кричал этот малыш, Саймон уже не расслышал. - Ну как, доктор? - Микаэль стоял ни жив, ни мёртв от страха. - Прошу Вас, скажите мне правду! Скажите правду! - почти в истерике вскричал омега, хватая затянутую в перчатку руку врача. - Простите, мистер Райдинг, но мы сделали всё что могли, - старый альфа осторожно высвободил ладонь. - Это следствие очень сильного стресса, который, подобно снежному кому всё нарастал и нарастал, а затем обрушился огромной лавиной. Если бы он пришёл раньше, то мы бы смогли его вылечить. Дело в том, что донор был найден, а такой человек как Саймон Хонг должен жить ещё долго. Если в течении часа он очнётся, то мы проведём срочную операцию, но шансы на это ничтожно малы, - печально произнёс доктор, снимая перчатки. - Что? О чём вы? - изумился Микаэль. - Адвокат Саймон Хонг сумел посадить неуловимого мэра Чикаго Джейка Торгаверри, который воровал так много, но никто, кроме мистера Хонга, не смог поймать его. Он спас благотворительный фонд "Надежда", а о тысячах несчастных, которым адвокат был просто не по карману, спасённых им, я вообще молчу. Печально, что от нас уходят только самые лучшие, - с неподдельной грустью в голосе произнёс альфа. - Сейчас мистер Хонг в коме, а к утру тихо отойдёт. Можете зайти и попрощаться.       Хирург стремительно прошёл по коридору, на ходу снимая с себя халат, а Микаэль в нерешительности потоптался у двери, но затем, собрав в кулак всё своё мужество, вошёл в палату. Палата интенсивной терапии неприятно удивила Райдинга. Он считал, что в таких помещениях должно быть светло, но здесь были темные стены, дорогие, но мрачно-серые жалюзи. Здесь было как... в склепе. Микаэля передёрнуло. Он осторожно приблизился к кровати и с ужасом взглянул на белое, как бумага, лицо своего возлюбленного. Омега взял холодную руку альфы и сжал её своими ладонями. - Саймон, прости меня. Если бы я не влез не в своё дело, то ты не пострадал бы. Я во всём виноват. Я понимаю, что ты тогда ушёл и бросил меня одного с ужасной травмой, но теперь я понимаю, что ты очень сожалеешь о своём поступке. Я вижу, что ты страдал. Знай, Саймон, я прощаю тебя, ведь это прошлое. Просто осколки, над которыми я трясся много лет, - Микаэль уже не замечал, что слёзы ручьём текут по щекам и капают на одеяло. - Прошу тебя, любимый мой, очнись. Ты ведь не знаешь главного. У нас с тобой есть сын. Его зовут Люсьен. Очнись. В это время в палату заглянул Сайадзян. - Люсьен сейчас спит в моей машине под присмотром охраны. - Спасибо, - с благодарностью ответил Микаэль, вставая с колен. - Саймон находится на грани жизни и смерти. Я разговаривал с доктором. В глазах китайца не было слёз, а единственным свидетельством о том, что он чувствует, были плотно сжатые губы и тревожный блеск в глазах. - Ты так сильно его любишь? - тихо спросил он. - Всем сердцем, - рыдая ответил Райдинг, омывая слезами грудь своего альфы. - Микаэль, я хочу предложить тебе помощь. После смерти моего брата мы можем пожениться, и вы ни в чём не будете нуждаться, - с теплотой в голосе произнёс Сайадзян. И, желая успокоить омегу, китаец притянул его к себе, утешая и ласково гладя его по голове.       Саймон пошевелился. До его затуманенного сознания дошли звуки голосов. Стараясь вслушаться, мужчина попытался открыть глаза и, наконец, его попытки увенчались успехом. Картина сначала была расплывчатой, но постепенно зрение обрело прежнюю остроту, и он увидел Микаэля в объятиях Сайадзяна, который ему что-то говорил. Хонг уловил лишь последнюю часть фразы: «Мы можем пожениться после смерти моего брата».       Сердце его заныло от боли. Микаэль любит его брата и теперь преспокойно выйдет за него замуж, ибо альфа чувствовал приближение смерти. Саймон не видел больше смысла в жизни, перестал за нее бороться и вновь закрыл глаза. Микаэль на мгновение потерял дар речи, изумленный словами китайца, затем вырвался из его объятий. — Нет, если я потеряю Саймона, то предпочту остаться одиноким. Я никогда не полюблю никого так, как люблю его. У меня будет ребёнок. - Ты беременный от Саймона? Тогда я настаиваю, чтобы мы поженились. У мальчика должен быть отец, ведь Саймон умирает. - Саймон не умрёт! - вскричал омега. - Не умрёт, - повторил он, но уже тише. - Спасибо, за то, что спас нас обоих, Сайадзян, я никогда этого не забуду.       Когда Микаэль повернулся к кровати, китаец тихо вышел, поразившись силе его любви. Хонг поверхностно дышал, лицо приобрело землистый оттенок. Похоже, ему стало хуже. Нет, он не может умереть! Склонив голову на грудь любимого, омега зашептал молитву, пытаясь подавить в себе негативные эмоции, понимая, что проклиная судьбу, он достучится до души Саймона. Любовь, чистая, светлая, вечная любовь, которая преодолела всё - предательство, искушение, боль, разлуку, козни врагов - и не сломалась. А ведь Саймон даже не знает, что он, Микаэль, любит его до сих пор и решил исправить эту ошибку, повторив: - Саймон, я люблю тебя. Прошу, тебя услышь меня, - молил омега. - У меня будет ребёнок - твой сын. Неужели ты позволишь ему расти без отца? Если слышишь меня, то моргни ресницами, дай мне знать, что ты будешь бороться за свою жизнь. Альфа желал только одного: чтобы надоедливое жужжание прекратилось. Оно мешало спокойному переходу из одного мира в другой. Он уже почти перешел туда, ибо чувствовал близость Богов и даже мог видеть сияющий нимб, окружающий Создателей. Саймону осталось сделать лишь шаг, чтобы покинуть мир живых, где его мучила боль. Он желал оставить в прошлом страдания и муки, но его держал Микаэль. Мысли о нем мешали ему спокойно отойти в мир иной. Жужжание. Теперь он отчетливо слышал, что кто-то говорит с ним. В нежном голосе чувствовалась паника. Собрав волю в кулак, альфа заставил себя вслушаться. Говорил Микаэль. Мужчина напрягся. Омега шептал о любви, о том, как он нуждается в нем, о том, что не сможет без него жить, что носит под сердцем его ребенка, что у него есть ребёнок - сын Саймона. И тут Саймон почувствовал, что смерть, сторожившая его, начала постепенно отступать. Микаэль, все еще приникший головой к груди любимого, уловил изменение в биении его сердца и резко поднялся с колен, глядя ему в лицо. Райдинг разрыдался, когда затрепетали его ресницы. - Саймон, ты слышишь меня? Мужчина шевелил губами, и омега наклонился ближе, пытаясь понять, что он хочет сказать. Затем альфа открыл глаза и взглянул на Микаэля. Обильные слезы потекли по его щекам, и Хонг поднял руку, будто хотел смахнуть их с лица, но не смог. Схватив его руку, Микаэль поднес ее к своим губам. Мужчина сжал его пальцы. Его глаза блестели от слез. — Микаэль… — хрипло позвал он, однако с губ сорвался лишь стон. Но омега понял, что он произнес его имя. - У нас будет сын? Маленький альфа? - Да, Саймон. Сейчас я позову врача. Но ты не волнуйся. Я и Люсьен не покинем тебя. Я всегда буду рядом.