Всегда

Черный день наступил, когда минули полгода. Дженсен так и не зачал. Шесть месяцев радости и счастья, периодически омрачаемых беспокойством, закончились полным крахом. Дженсен видел, как все больше начинал беспокоиться Джаред, напряжение нарастало и уже витало в воздухе, когда Джеральд, навестив их в очередной раз, привез с собой семейного врача, мистера Пакса, чтобы тот обследовал Дженсена. - Отец, ты думаешь Дженсен... болен? - Джаред был сер и мрачен. Беспокойство не сходило с его лица. - Джей, я не был против Дженсена, ты знаешь. Но, сам посуди, нас уверяли, что он полноценный омега, а что в итоге? Прошло уже полгода, и где результат? - Может быть дело во мне? Или... - Что ты несешь, Джаред. Дело не может быть в тебе. Род Падалеки до сих пор процветал и будет процветать и дальше. Но я хочу, чтобы ты меня услышал, сын, раз и навсегда. Как бы ты не привязался за это время к Дженсену Эклзу, тебе придется с ним расстаться, если он окажется не способным родить наследника. Я не могу позволить, чтобы наш древний и знатный род прекратил свое существование, потому что ты повелся на смазливую мордашку. У тебя есть обязательства, сын, как и у меня, как и у моего отца, и как у отца моего отца. Ты сам все прекрасно знаешь. Есть такое понятие как ответственность, ей нельзя пренебрегать, иначе к чему все скатится? - Я понимаю, отец, - Джаред сидел в кресле у камина и смотрел на огонь, его голова склонилась под тяжестью слов Джеральда, взгляд был пустым, а в душе царили смятение и тревога. - Я хочу, чтобы у меня были дети, хочу передать им все, чем владею, что умею и знаю. Это незыблемо. Просто... Дженсен такой... - Особенный, красивый, притягательный, - не стал его дослушивать Джеральд, нервно расхаживающий по комнате, - Я понимаю, Джаред. Но таких много, он не единственный, поверь. Хотя, безусловно, я желаю, чтобы наши с тобой страхи не оправдались. - Да... Все самые худшие предчувствия Джареда оправдались, когда Доктор Пакс вынес свой приговор, объявив Джареду, что его супруг бесплоден. Он говорил, что анализы это подтверждают, что он сожалеет, и что-то еще... Джаред его не слышал, его сердце горело от боли, он был уничтожен... Дженсен бесплоден, врач, осматривавший его раньше, ошибся, так, кажется, говорил доктор Пакс, так бывает, говорил он... Так не должно быть, говорил себе Джаред. Но так было.

***

Джаред и Дженсен сидели в гостиной, друг на против друга, оба были понуры, оба отводили взгляды. В комнате царило молчание, рядом стояли чемоданы. Дженсен возвращался домой... Домой... А ведь он уже привык называть домом их с Джаредом уютное и беззаботное гнездышко. Как же жестока судьба! Почему все так?! Дженсену хотелось плакать, слезы просились наружу, но омега не желал показывать свою слабость. Он так хотел обрести семью, но, прав был он, решив однажды, что не достоин этого. Судьба жестоко надсмеялась над ним. Или дала шанс хоть ненадолго ощутить себя особенным, и Дженсен должен был это ценить?.. Умей ценить, что имеешь, не жалуйся и не проси о большем - так, кажется, говорят. Еще что-то говорят про то, что нужно достойно принимать все удары. Только вот это все слова... слова не избавят от боли. Оттягивать неизбежное нет смысла, поэтому Дженсен поднялся с дивана и, скользнув глазами по уже бывшему мужу, почти шепотом произнес: "Мне пора. Будь счастлив, Джаред. И прости, что не оправдал надежд." Слуги забрали его чемоданы, чтобы унести в автомобиль, Дженсен на секунду-две застыл и вышел прочь. Джаред так и остался сидеть и пялиться в точку на ковре на полу, он хотел бы остановить Дженсена, но не мог, он даже рта раскрыть не смог, ему ужасно хотелось обнять Дженсена, но если бы он это сделал, то вряд ли смог бы разжать объятия и отпустить, а это было непозволительной роскошью. Они не были созданы друг для друга, как казалось раньше, хоть и были счастливы, пусть и не долго. Глаза предательски заслезились, только вот жизнь продолжалась, как ни странно это было. Джеральд же, видя расстроенное состояние своего сына, начал активно искать нового жениха. Нет ничего лучше новых впечатлений, верно?

***

Дженсен вернулся к отцу, в свой родной дом. Алан встретил его жестким взглядом и звонкой пощечиной. Дженсен и не ожидал, что отец обрадуется его позору, это было невозможно, он знал, что разочаровал отца, но так хотелось хоть с кем-нибудь поговорить, ему было больно, очень больно, он теперь не нужен никому, а отец не поймет и не станет даже слушать. - Поздравляю, сынок. Ты неудачник. Молчишь? И правильно, что тут скажешь. Ты так разочаровал меня, Дженсен. Ты не смог единственного, что требовалось от тебя. Никто в нашем роду еще так не позорился! Ты первый! Молодец! И это после всего, что я сделал для тебя. Я тебя растил, кормил, одевал, платил за твое обучение. А ты! Ты не смог ничего, Дженсен... Как теперь я должен расплачиваться с долгами? Что ты сделал для меня, своего отца, Дженсен, а? Я не слышу! Дженсен молчал, он не знал, что ему говорить. Отец был прав во всем: он ничтожество. Алан столько для него сделал, а он не смог отплатить ему тем же. Дженсен боялся, что отец начнет его бить, иногда Алан лупил его за проступки, а теперь его проступок был слишком велик. Дженсен застыл перед отцом в напряжении, ожидая худшего. Алан тяжело вздохнул и велел неблагодарному отпрыску отправляться в свою комнату, видеть его он больше не желал.

***

Джаред равнодушно смотрел в окно, сидя за столом в своем рабочем кабинете, дела не вызывали у него интереса. Бумаги были разбросаны по всей комнате, пару раз Джаред сделал и запустил самолетик, взяв одну из страниц какого-то важного договора.

***

Дженсен сидел в своей комнате в старом потрепанном кресле у окна, он смотрел на небо, а мысли его были далеко, он не представлял, что с ним будет дальше. - Интересно, что сейчас делает, Джаред... вряд ли он вспоминает обо мне... В животе громко заурчало, Дженсен сжался, съежился, есть хотелось, но отец запер дверь, и вот уже сутки Дженсен никуда не выходил, он пил воду из под крана в смежной ванной, читал, благо в его комнате был книжный шкаф, и смотрел в окно. На утро следущего дня появился отец, выглядел он неважно, будто пил всю ночь и совсем не спал, он сурово посмотрел на сына и заявил: - Я думал, что делать с тобой. Мы себе теперь не можем позволить прислугу, так что будешь убираться и готовить, но есть будешь через день, я и так много на тебя потратил, пора возмещать долги, сынок, - это обращение "сынок" из его уст звучало как издевка. Дженсен хотел проснуться, боги, как же он хотел проснуться, только вот он не спал... - Ты не способен родить, так что в мужья тебя, если и захочет кто, так последний бедняк. А что мне с этого... - глаза у Алана были словно стеклянные. - Ни-че-го. Но я придумал, как ты сможешь отработать. В бордель я сдавать тебя не стану, хотя я и так опозорен дальше некуда. Но клиентов я тебе найду. Буду приводить их сюда, а ты будешь их обслуживать за деньги. На большее ты все равно не способен. Дженсен надеялся, что он ослышался, только чудес не бывает, это он уже уяснил. - И только попробуй ломаться, изобью так, что мозги на место быстро встанут. А теперь быстро на кухню, приготовь поесть. Все понял, бестолочь? - Да, сэр, - тихо ответил Дженсен, до этого все время молчавший. Он мгновенно поднялся и, проскользнув мимо отца, стоявшего на пороге, отправился на кухню. Грудь сдавило невидимыми тисками, дышать стало тяжело, а в глазах защипало, хотелось спрятаться, исчезнуть, забыть все. Отец явно не шутил, он очень четко расписал его дальнейшую жизнь, и если честно, Дженсен не особо удивился, он ожидал чего-то подобного. Алан был явно пьян и, по всей видимости, уже не первый день, в таком состоянии он мог и избить своего сына. Он всегда был очень жестким человеком, не терпел непослушания, все всегда должно было быть так, как он, альфа, хочет. Чистив картофель для пюре, Дженсен думал о том, как бы сложилась его жизнь, если папа Дон был жив, изменило бы это что-то, были бы они счастливой семьей, или хотя бы просто семьей? Омеге хотелось убежать, очень хотелось, только вот бежать некуда, не к кому. А в жизни на улице нет ничего хорошего, что его там ждет? Натолкнется на каких-нибудь голодных похотливых альф, изнасилуют, а если совсем не повезет, то еще и убью. Или окажется в борделе. Получается все сводится к одному, у бракованного омеги жизнь - не сахар. Здесь хотя бы родные стены, и может отец потеплеет к нему, вдруг передумает... Нет, что за глупость, не такой Алан Эклз человек, чтобы менять свои решения. Прошла пара недель, Алан пока еще никого не привел, но Дженсен не питал надежд на светлое будущее, на чудо, что все изменит в один миг. Так не бывает. После дел по дому Алан закрывал его в комнате, а омега мучился в четырех стенах, ожидая каждый день самого худшего. Сегодня отец был каким-то даже... добрым, принес стакан молока перед сном, Дженсен не знал, что и думать, отец оттаял или завтра его ждет первый клиент? Он решил не пить все сразу, оставил половину стакана на завтра, будет хотя бы завтрак. Последние несколько дней Дженсен чувствовал ужасную слабость, часто болела голова, а вот спать удавалось с трудом, по ночам он ворочался в кровати, закрывал глаза, открывал, вздыхал и садился в кресло у окна, поджимая под себя ноги. - Увидеть бы Джареда сейчас, ну хоть на секундочку, с ним было так хорошо, больше так не будет.