Всегда

Омег определяли по особой отметке, проявляющейся с рождения: золотой рисунок на запястье, напоминающий то ли солнце, то ли цветок. Его не возможно было стереть, смыть или еще как-то избавиться, он не был ярким, но и не заметить его было невозможно. Внешне омеги же ничем не отличались от альф: две руки, две ноги, голова на плечах, никакого хвоста или рожек. Различия заключались в воспитании и в характере, и, конечно же, в способности к рождению. Омегу трудно было не узнать, альф физически к ним влекло, их окружал особый аромат, у каждого свой, но такой притягательный. Альф воспитывали как защитников, воинов, добытчиков, им передавали семейное дело, поэтому они были крепче, сильней, хотя это не значит, что все омеги поголовно были хрупкими, тонкими и слабыми, они тоже занимались физическими упражнениями, укрепляли свое здоровье. Омеги и альфы обучались раздельно. Омег воспитывали как будущих хранителей очага, развивали их творческие стороны, прививали им кротость и послушание. Хороший омега должен во всем угождать мужу, уметь содержать дом в чистоте и порядке, уметь поддержать беседу, развлечь мужа и гостей песней, музыкой или другими талантами, следить за детьми и быть опорой мужу. Не все омеги были хорошими учениками, строптивцев или глупцов встречалось не мало, однако, в состоятельных семьях такое случалось очень редко, воспитание было жестким, непослушание наказывалось, никто не хотел навлекать позор на свое имя. Не все браки, конечно же, заключались по любви, некоторые родители буквально продавали своих детей-омег претендентам побогаче, другие же позволяли своему сыну самому решать за кого выйти, отвергать или принимать предложения. Ранние браки случались редко, это было не в чести. Когда омеге исполнялось 22, родители позволяли претенденту ухаживать за своим сыном, и если все разрешалось благополучно, заключался брак. Джаред Падалеки был одним из самых завидных женихов в городе, он был молод - всего 29 лет - красив, богат, умен и хорошо воспитан. Семью Падалеки почитали и везде радушно принимали, их род был знатен. Отец Джареда, Джеральд, входил в Совет города, что делало его особо важной персоной. А папа-омега, Шерон, был добрым и открытым человеком, что, очень кстати, уравновешивало довольно вредный характер Джеральда.

***

- Проснулся, радость моя? - Джаред лежал на боку, подперев голову рукой, и наблюдал за тем, как просыпается его супруг. Широкая улыбка освещала его лицо, в глазах плясали задорные огоньки. Дженсен распахнул свои прекрасные болотные глаза, он был немного удивлен, сбит с толку, а потом вспомнил - и вчерашнюю церемонию, и кучу гостей, и жаркую, совершенно сумасшедшую ночь. В немом изумлении он уставился на Джареда, хлопая своими длиннющими ресницами. Румянец начал заливать его лицо. Джаред усмехнулся и ласково погладил Дженсена по щеке. - Ну что ты, не надо смущаться. Все хорошо, все просто замечательно. Как ты спал, моя радость, хорошо? - Д-да, - Дженсен все еще чувствовал себя неуверенно. - Очень хорошо... Джаред. - Мне нравится, когда ты произносишь мое имя. Если хочешь, можешь звать меня Джей, я к такому сокращению уже привык, - Джаред чмокнул Дженсена в кончик носа. Дженсен улыбнулся и провел рукой по волосам мужа, пропуская прядки между пальцами. Джаред, кажется, мурлыкнул. - Значит, Джей. Мне нравится, - Дженсен потянулся вперед и прикоснулся губами к губам Джея в робком поцелуе. - А ты меня можешь звать Джен или Дженс, только не Дженни. - Почему? - усмехнулся Джаред. - Мне так хочется звать тебя Дженни, это так нежно и мило. - И вовсе не мило, - насупился Дженсен. - Ну, не дуйся… Дженни... Я не буду тебя так называть, если кто-то будет рядом, только наедине. Идет? - Джаред гладил Дженсена и легко целовал везде, куда мог дотянуться. - Ну... ладно... - Дженсен буквально тонул в нежности, которой его окутывал муж. Джаред победно улыбнулся, раздумывая о том, что лаской можно и не такого добиться, - их брак будет безоблачным, - он определенно был в этом уверен.

***

Шли дни, недели и Дженсен совсем привык к Джареду. Они очень много времени проводили вместе, им было интересно друг с другом, и они еще ни разу не поссорились - не было причин, вот совсем. Они жили в огромном трехэтажном особняке Падалеки, который родители оставили Джареду с Дженсеном в полное их распоряжение, переехав в отдельный дом, но не забывая навещать сладкую парочку, как минимум раз в две недели. Джаред был счастлив, ему казалось, что у него выросли крылья, он все больше и больше влюблялся в Дженсена, они жили душа в душу, и, кажется, Дженсен тоже влюблялся в него. Джаред обожал засыпать и просыпаться рядом с Дженсеном, любил проводить с ним время, все лучше и лучше они узнавали друг друга, привычки, вкусы, интересы. Джаред даже пытался подсчитывать веснушки своего супруга, так они ему нравились, хотя сам Дженсен, похоже, был о них невысокого мнения. Джаред старался во всем угодить супругу, если что-то притягивало в витрине взгляд Дженсена, Джаред это покупал и дарил от всего сердца. Он узнал, что Дженсену нравилось рисовать, и предоставил тому все необходимое. Джаред обожал улыбку на лице Дженсена, поэтому он старался делать все возможное, чтобы как можно чаще видеть ее. А какой у его супруга был голос, когда он пел по Джареду мурашки бегали табунами. А еще Дженсен трогательно любил альбомы с рисунками своего покойного папы, Дона. Из дома Дженсена прислали не так много вещей, практически все покупалось заново, муж всегда обеспечивал своего омегу всем, новая жизнь - новый гардероб, новые вещи, исключение составляли любимые безделушки, книги, тетради для записей, иногда игрушки, которые потом передавались детям. Альбомов Дона среди вещей из коробок не было, и Дженсен был расстроен, но не жаловался. Джаред заметил тоску в глазах у своей зеленоглазой радости и поставил себе задачу выяснить, в чем же дело. Когда Дженсен рассказал про альбомы, Джаред тот же час поехал к Алану и забрал их. Дженсен, вновь обретя свои сокровища, кажется, был самым счастливым человеком во всем мире, Джаред был вознагражден по заслугам: его Дженни просто светился и был таким довольным и ласковым, что Джаред явно возвысился в глазах своего веснушчатого счастья. Как не боялся перемен Дженсен, его жизнь, совершенно точно, стала лучше. После смерти супруга Алан стал еще суровей и печальней, атмосфера в доме была тяжелой и трагичной, и Дженсен так долго жил с этим, что был уже уверен в том, что вся его жизнь будет полна грусти, тоски и послушания. Но Джаред все перевернул с ног на голову. Дженсен увидел, что жизнь не черно-белая, в ней множество красок, которые ему хотелось запечатлеть на холсте, у него не получалось рисовать так, как это делал его папа, но сам процесс его успокаивал, так он мог как бы прикоснуться к тому, кого уже почти не помнил, но кто любил его самой сильной и искренней любовью, которую Дженсен сохранил в своем сердце... Джаред был таким теплым, добрым и ласковым, что Дженсен поверил в то, что он достоин счастья, что семейная жизнь может и будет приятной. Дженсен был безмерно благодарен мужу за его внимание и заботу. Дженсен больше всего хотел делать приятное Джареду, радовать его, но особенно он хотел родить ему сына... Только вот прошло уже три месяца супружеской жизни, а Дженсен до сих пор не носил под сердцем ребенка... Дженсен серьезно переживал по этому поводу, он стал хандрить, накручивать себя, он боялся... боялся, что все, что у него сейчас есть и что делает его таким счастливым, в один момент развалится, когда Джаред прогонит его, потому что он не способен ни на что.