Всегда

Джаред со всех ног, и своих и чужих, мчался по известному теперь ему адресу. Только бы успеть, только бы слова Тома оказались ложью. Джаред все бы отдал за своего омегу и своего сына. Все, что угодно. И даже больше.

***

Ник и Стэн были довольно заурядными альфами. Они не страшились опасной работы, могли и убить, если того требовал случай. Хочешь жить – умей вертеться. Так и жилось. Когда их наняло благородное семейство, они сразу же взялись за работу: такие деньги на дороге не валяются, знаете ли. А нужно-то, всего лишь, присмотреть за каким-то омегой, а за выкидыш пообещали двойную плату. Оно и понятно, с беременными омегами такое проворачивать согласился бы только безумец. Ник и Стэн, напарники, можно сказать, с детства, за хорошую плату могли стать и безумцами. Однако, бить омегу по животу они не стали. Все же что-то засвербело внутри неприятно, не смогли. Просто не кормили, а вдруг оно само… Работка была непыльная, сиди да карауль. А чего там караулить, тоже мне дело, и дурак справится. Потом приехал какой-то мужик, сказал, что он служит Уэллингам, и велел показать омеге запись. Парни так и сделали, что сложного. Показали, а омега вдруг взял, да и хлопнулся в обморок. С ним разрешали делать все, что вздумается. Но что тут думать, когда перед тобой лежит такой вот аппетитный парень, и плевать, что в пузе у него там кто-то живет. Красивый, вкусно пахнет, не сопротивляется, лежит и ждет, когда его оприходуют. Кто бы удержался, когда слюни текут? Ник сразу решил, что делать. А вот Стэн струсил, ему, видите ли, противно беременного трахать. А в чем разница то? Дырка одна и та же. - Ну, так что, трусишь или возьмешь? - Сам ты трусишь! Дай, я первый, - Стэн оттолкнул напарника и насел на омегу. Огладил по бокам, сжал, втянул носом чудный запах. Ударило в голову – вот он, доступный, бери-не-хочу. – Вкууусныый. Слааадкиий. Съем тебя, детка. Альфа начал раздевать омегу: сначала стянул с безвольного тела свитер, прищемил соски, наклонился, прикусил слегка шею, лизнул. И правда, съесть хотелось всего. Как конфета разлегся тут, соблазняет, небось так и ждет, когда его трахнут, как следует, омегам только то и надо. Расстегнул джинсы, приспустил, перевернул омегу на живот. Дженсен зашевелился, он начал приходить в себя, он ощущал неприятные прикосновения, слышал мужские голоса, он понял, что сейчас произойдет и изо всех сил стал сопротивляться, только вот сил почти не было. Тяжелые руки незнакомого альфы тянулись к нему, трогали его, раздевали. Дженсену было мерзко. Только не это, только не так. Никто кроме Джареда не должен к нему прикасаться. - Да не рыпайся, ты! А то больно будет, - заржал Ник. - Может продать его в бордель? За такого заплатят и не мало. - А отличная идея, - облизнулся альфа. – Что скажешь детка? Пойдешь в бордель? Там ничего сложного нет, просто по приказу ноги раздвигать. Справишься? В голове Дженсена звучал противный хохот. Он собрал все силы, чтобы ответить: - А ты откуда знаешь? Уже раздвигал? - Ах, ты дрянь! А ну, заткнись! – альфа ударил омегу по лицу, губа лопнула, потекла кровь, - Еще хочешь? Может в живот, а? - Н-нет! Не надо! Пожалуйста. Не трогайте его, - простонал Дженсен, он был растерян, как ребенок, весь его мир рушился перед ним, он беспомощно хватал ртом воздух, задыхаясь. «Только не ребенок, нет, нет, нет». Стэн ощущал себя так, будто на него налетел ураган, смял его и выкинул куда подальше. На самом же деле это просто его взяли за шкирку и оттащили, а потом со всей немаленькой силы швырнули в бетонную стену. В помещении, до этого не отличавшимся событиями, прогремел нечеловеческий рык. Это был альфа, у которого посмели отнять самое ценное – его омегу. Джаред Падалеки больше не различал, где свет, а где тьма, где хорошее, а где плохое, где чужое, а где добыча. Зубы чесались, когти лезли, первобытное требовалось наружу. Порвать, загрызть, удавить, измельчить – стучало в голове. Вдох – месть – выдох – кровопролитие. Дженсен застыл на полу в неудобной позе и, очнувшись от грохота и громких голосов, во все глаза наблюдал за происходящим. Его альфа был во всей красе: рвал и метал. Ради него. Ради них. Дженсен ослаблено улыбнулся – пришел, спас, вот он – но его накрыла оглушительная боль, и весь мир сузился до полоски между век. Ему показалось, что он увидел отца, наверное, он просто спит, и ему это все снится, а когда он проснется… Додумать мысль Дженсен не успел. Унесло, растерло, от-клю-чи-ло.

***

Алан отправился за Джаредом, тогда как Джеральд поехал в Совет, чтобы официально обвинить Уэллингов в преступлении. Джеральд кипел от возмущения. На вид приличное семейство, древний род, а пошли на такое! Если Дженсен потеряет ребенка, он будет требовать самого жестокого наказания. Алан появился вовремя. Дженсен был бледен, пытался подняться и широко распахнутыми глазами смотрел на Джареда, который с остервенением избивал, превращая в кровоточащее месиво какого-то альфу. Еще один лежал в отключке неподалеку и выглядел не намного лучше. Алан решил предотвратить убийство, которое точно не пошло бы на пользу его зятю. Он попытался оттащить Джареда, и сперва ему это не очень удалось, но, приложив больше усилий, он все-таки справился. Джаред не сразу пришел в себя, ему потребовалось время, наконец, взгляд прояснился, и он тут же переключился на Дженсена, который уже не подавал признаков активности. Джей кинулся к омеге: дыхание того было тяжелым, глаза закрыты, на лбу залегла складка, словно ему было очень больно, и был он весь белый, как лист бумаги. Джаред, в панике и в крови, пытался дозваться Дженсена, но ответа не было, он тряс его, просил, молил – омега не реагировал. Алан был рядом, он осмотрел скоро Дженсена, ощупал его и понял, что дело плохо. Слава богам, Джаред по дороге в это ужасное место, оказавшееся старым, полуразрушенным зданием в бедном районе, позвонил доктору Дженсена, и тот уже мчался сюда так быстро, как только мог. Падалеки благодаря Алану, который прирыкнул на него, наконец, смог собраться. Он подхватил Дженсена на руки. Омега казался таким легким, что у Джареда болезненно сжалось сердце. Подняв супруга, Джаред увидел на том месте, где лежал Дженсен, небольшое пятно крови. Падалеки рухнул бы на месте от ужаса, если бы не держал на руках все самое ценное, что было у него в жизни, и если бы не Алан, который, сильно дернув его за волосы, остервенело прошипел прямо в ухо: - Соберись! Не смей сейчас сдаваться! Ты нужен ему! И ты сделаешь все, на что способен и даже больше. А способен ты на многое. Даже не думай распускать сопли! Джаред только кивнул в ответ, и в его взгляд вернулась ярость, которая зажгла огонь. И этот огонь будет гореть, пока Дженсен будет жить.

***

Джаред сидел рядом с Дженсеном. Омега лежал в кровати и сливался по цвету с белоснежным постельным бельем. Альфа не отлучался больше, чем на пару минут. Омега не приходил в себя. Доктор делал все возможное. Алан так и не уехал домой, он был рядом, но не мог долго находиться в комнате, поэтому он то заходил, то выходил. Он не знал, что скажет, как объяснится, когда его сын очнется… Если очнется.