Всегда

Сначала он почувствовал тепло, потом ощутил прикосновение к своей руке, значит, у него есть рука. И даже больше. Он постепенно стал воспринимать себя, осознавать, что он существует. Самым сложным было открыть глаза. Веки были тяжелыми, словно их покрыли толстым слоем свинца. Он вспомнил имя - Джаред. Потом он вспомнил - Дженсен. А затем его накрыло лавиной воспоминаний. Ребенок! Его малыш. Дженсен распахнул глаза и, проморгавшись, понял, что он не один. Рядом сидел Джаред, держал его за руку и отрешенно смотрел через окно на то, как осень постепенно превращается в раннюю зиму. Омега пошевелил пальцами, было здорово их ощущать. Джаред тут же встрепенулся, вздрогнул и перевел взгляд на Дженсена. - Дженни! – альфа расцвел, лицо озарила мягкая улыбка. - Джей? Что случилось? - Ты не помнишь? – Джаред растерялся. - Я… помню, как ты был зол… Ты их убил?! - Успокойся, милый, - поцеловал в лоб. – Все хорошо. Они живы, но больше никогда никого не побеспокоят. Как ты себя чувствуешь? - Голова болит немного и слабость… А как… Я не потерял… его? – голос Дженсена дрогнул, он застыл, ожидая худшего, сердце пропустило пару ударов. Он внимательно смотрел в глаза альфы, пытаясь прочесть в них ответ. Джаред вздохнул, сильнее сжал руку Дженсена: - Доктор сказал, что опасность миновала, и пока все хорошо. - Да? – выдохнул облегченно омега. С души скала свалилась. - Но… - Но? – перебил Дженсен, снова забеспокоившись. - Ты должен быть предельно осторожен, Джен. Максимум покоя, минимум волнений и полное отсутствие стрессов и потрясений, - Джаред приник к нему, обнял, поцеловал в шею. – Но это уже мое дело. Я обо всем позабочусь. Не волнуйся, мой хороший. Все позади. Люблю тебя. - И я тебя люблю, прошептал Дженсен. Омега расслабился в объятиях мужа, обнял в ответ, хоть руки и плохо слушались, зарылся пальцами в волосы Джареда. Дышалось легко и свободно. Он помнил все, что случилось с ним, и эти воспоминания были неприятны, но все позади. Он дома. Рядом его любимый. И с малышом все хорошо. Джаред, словно прочитав его мысли, откинул одеяло и, задрав на Дженсене футболку, стал нежно гладить его живот, затем приник к нему губами и стал целовать. Дженсен ощущал трепещущее тепло, что от живота разбегалось по всему телу. Альфа защитил его, смог, доказал, что никогда не оставит. Джаред не выдержал, улегся рядом, прижал к себе омегу, укутал собой и накрыл их одеялом. Дженсен тихо мурлыкнул, разнежился и погрузился снова в сон, теперь уже спокойный. Джаред дарил Дженсену легкие поцелуи, гладил по спине, другой рукой крепко прижимая к себе. Он, наконец, мог выдохнуть с облегчением. Его зеленоглазое счастье пришло в себя и чувствовало себя неплохо. Это важнее всего. Мишель уверил его, что Дженсен сможет родить здорового малыша, если оградить его от всего негативного. И Джей был настроен строго за этим следить. Он планировал вообще никуда не выпускать Дженсена вплоть до рождения ребенка. Плевать на все. Наймет себе помощников, чтобы вести дела, или попросит отца. Ребенок важнее каких-то бумажек. Джаред был готов не отлипать от Дженсена ни на секунду хоть полгода, хоть всю жизнь. В ванную он его точно больше одного не отпустит, будет с ним ходить и в туалет, и в душ. И если по поводу туалета Дженсен явно будет взбрыкивать (Джареду все равно, он будет под дверью караулить), то насчет совместного душа вряд ли станет возражать – это же так приятно. Джаред довольно зажмурился от предвкушения. Джен мирно сопел, и альфа решил воспользоваться этим моментом, чтобы сделать свои дела. Он аккуратно отодвинулся и встал с постели, накрыв Дженсена и подоткнув ему одеяло. Осторожно ступая, чтобы не разбудить свою драгоценность, Джаред вышел из спальни и, пройдя несколько шагов, столкнулся с Аланом. - Ну, как дела? Дженсен пришел в себя? – сурово осведомился мистер Эклз. - Да, - кивнул Джаред. – Он в порядке, но я бы не хотел, чтобы вы с ним виделись. По крайней мере, сейчас. - Почему так? – еще больше напрягся Алан. - Дженсену нельзя сейчас волноваться. А вы его, определенно, волнуете. Я знаю, что вы теперь руководствуетесь благими намерениями, но все же, вы принесли своему сыну много боли, и он в какой-то мере вас боится. Я не хочу, чтобы он переживал. Дженсен про вас не спрашивал, значит, он не знает, что вы были там, что вы… изменились, и значит, вы все еще ассоциируетесь у него с негативом. Я не могу рисковать ребенком. Прошу прост… - Хватит! Я понял. – резко оборвал его Алан. – Я понимаю вас. Это ваше право. Я уеду. Сейчас же. Эклз развернулся и зашагал прочь. Через несколько шагов он остановился, снова развернулся и, подойдя к Падалеки, протянул ему конверт: - Прошу только, отдайте Дженсену это. Там мои извинения. Я надеюсь, ему станет лучше. Если… если он вдруг захочет поговорить, я буду рад. Скажите это ему. Джаред взял протянутый ему конверт с письмом. Он ощущал себя так, словно провинился. Но спокойствие супруга было прежде всего. Он все делает правильно. Так будет лучше.

***

Дженсен был слаб, как котенок. Он спал, ел, ел и спал под чутким надзором Джареда, который был рядом буквально каждую минуту. Омега засыпал в объятиях альфы и просыпался также. Дженсен был доволен. После пережитого ему не хотелось оставаться одному, и благодаря Джареду чувствовал он себя все лучше. Но его в тоже время не покидало чувство, что от него что-то скрывают. А скрывать было что. Джаред до сих пор не отдал Дженсену письмо от его отца. Альфа жутко боялся истерики омеги. Ну как еще могло подействовать это письмо? Да, Джаред его читал, потому что не мог по-другому. Речь идет о его семье, он должен быть в курсе всего. А еще Дженсену так и не рассказали о последствиях его похищения, никто не хотел напоминать ему об этом. Пока Джен приходил в себя, успели провести суд над Уэллингами. Совет вынес свой вердикт, хотя по мнению Джеральда наказание казалось довольно мягким. Решено было навсегда изгнать из города преступников с позором, заставив их заплатить немаленький штраф, который оставил провинившихся без средств к существованию. Деньги всегда решают все, так что по мнению большинства это было довольно справедливым наказанием, учитывая положение в обществе Уэллингов. Альф, которых наняли, чтобы похитить омегу, после того, как они оклемались в лазарете (все-таки Джаред хорошо постарался), посадили в тюрьму надолго – нашлись и другие свидетели их преступлений. Ничего этого Дженсен не знал, да и хотел ли? Джаред оберегал своего супруга от всего. Сдувал пылинки, холил и лелеял, баюкал и ласкал. Днями-ночами напролет. Родители Джареда баловали Дженсена вниманием и подарками. Они так же, как и Джаред, готовы были на цыпочках ходить и почти не дышать, лишь бы Дженсен чувствовал себя хорошо. Омега стал это замечать и начал волноваться о том, что, когда он родит, о нем все позабудут. Дженсен много думал об отце, хоть и не говорило б этом никому. Он вспоминал то видео, что ему показали тогда два альфы, о которых и думать было противно. Отец говорил о нем, как о бесполезной вещи, и он даже не приехал, даже не позвонил, чтобы узнать, как дела у его сына. Значит, ему, и правда, все равно. Дженсену было обидно, хоть он и старался не подавать виду. Джаред и так трясся над ним чересчур. Омега не хотел показывать свою боль, не хотел, чтобы его муж переживал еще больше. Он у него, наверно, уже выбился из сил. Его Джаред. Красивый, заботливый, нежный и сильный одновременно. Дженсен обожал просто лежать рядом и перебирать волосы Джареда, смотреть в его ореховые глаза, видеть его ямочки на щеках, чувствовать его большие теплые руки на себе. Джаред был самым лучшим, что случилось в жизни Дженсена, и он его любил. И все же, как бы не таился Дженсен, Джаред с каждым днем стал все больше замечать проскальзывающую в глазах супруга печаль. Тогда он стал думать, что возможно совершил ошибку, не отдав письмо. Чтобы не случалось в семье Эклзов, Дженсен все равно ведь любил своего отца. Такой омега у него был: не обижался, а считал себя неправильным. А сейчас Дженсен был таким уязвимым и ранимым, что ему, наверняка, хотелось, чтобы те, кого он любит, были рядом. И Джаред решился. - Джен, это… тебе, - Джаред протянул конверт. - Письмо? Ты решил написать мне письмо с признанием в любви? – усмехнулся озорно омега. - Нет. То есть я могу, если ты хочешь, - Джаред быстро чмокнул Дженсена в нос. - Но это не от меня. Это от твоего отца. - От отца? – удивленно распахнул зеленые глаза омега. - Да. Он просил отдать тебе. Он просит прощения. И, Джен, прости меня. - А тебя то за что? – не понимал Дженсен, сжимая в руках конверт. - Я должен был отдать его тебе раньше, - прошептал Джаред. – Если точнее, то пару месяцев назад. Прости. Дженсен молчал. - Алан был здесь, когда ты был без сознания. И он помогал тебя искать, Джен. - Что? - Это правда. Он изменился. Кажется. Прости, я не хотел тебя волновать. Прости… Джен? Дженсен, не сказав больше ни слова, развернулся и ушел из гостиной в комнату, захлопнув за собой дверь. Раздался щелчок замка. «Только не это. Он не должен переживать. Какой же я дурак! Надо было сразу все рассказать. Вот я кретин! Кретин. Идиот». Джаред подошел к двери и попытался повернуть ручку, но та, конечно, не поддавалась. - Джен?! – позвал альфа. Тишина. Джаред прислонился лбом к холодной, бездушной двери и сполз на пол. Он останется здесь. Дженсену нужно время, ему нужно побыть одному. За все эти дни Джаред, наверное, уже задушил его своим вниманием. Он постарается давать ему больше свободы, он станет незаметным, если этого хочет Дженсен, он все для него сделает. Но сейчас Джаред никуда не уйдет. Нет. Он будет рядом и сможет помочь, если что-то пойдет не так. Джаред поступил неправильно, эгоистично, но теперь уже ничего не вернешь. За дверью по-прежнему была тишина… Дженсен запер дверь, он не хотел пока никого видеть. Ему нужно было разобраться. Он разорвал конверт и достал письмо - небольшой листок, исписанный с двух сторон. «Дженсен! Я не представляю, как буду объясняться с тобой. Красноречие – не мой конек. Поэтому решил написать тебе письмо. Я хочу извиниться перед тобой за все плохое, что причинил тебе. Признаю, я был не лучшим отцом. Если говорить честно, я был плохим отцом. Теперь я это понимаю. Я требовал от тебя слишком многого, но не давал тебе того тепла, что ты заслуживал. Я сожалею о том, что у тебя почти никогда не было папы, который должен был давать тебе это тепло и ласку, я бы никогда не смог его заменить. Ты почти не помнишь Дона, но он очень любил тебя. А я любил его. И, кажется, не смог справиться с потерей. Я стал топить горе в спиртном, и это сыграло со мной злую шутку. Я был жесток к тебе, я причинял тебе боль. Прости меня за это, если сможешь. Хоть я и не уверен, что заслуживаю этого. Я помню все, что говорил тебе, что хотел с тобой сделать тогда, когда должен был поддержать тебя. Этому нет оправдания. Но я надеюсь, что ты однажды все-таки захочешь со мной поговорить. Ты довольно долго был без сознания, и я многое за это время передумал, но твой доктор заверил меня, что с тобой все будет хорошо, и с ребенком тоже. И я бы очень хотел увидеть своего внука, уверен, это будет замечательный ребенок. Ты будешь прекрасным папой для него, а Джаред будет отличным отцом. Он любит тебя, я видел, как он готов был убить за тебя, как он места себе не находил без тебя. Я рад, что рядом с тобой достойный человек. Я не был на вашей свадьбе, и теперь жалею об этом. Я пойму, если ты не захочешь, чтобы я общался с внуком, но в любом случае, знай, что ты мой сын, и ты - то единственное, что осталось мне от Дона и ценность чего я не сумел осознать за столько лет, то, что я не сумел сохранить - о чем очень жалею сейчас. Береги себя, выздоравливай. Я буду скучать по тебе, Дженсен. Кажется, я был полным кретином, а теперь уже поздно. Будь счастлив, сын». Дженсен не смог устоять на ногах, он медленно осел на пол, руки его дрожали, он чувствовал влагу на своем лице, кажется, он плакал. Он не знал, что чувствует, но ему не было хорошо. Дженсен не смог сдержать всхлип, ему вдруг так захотелось ощутить на себе чьи-то объятия. Это было слишком сложно. Он привык уже к тому, что не нужен, нелюбим, а теперь вот это. Он очень тосковал по папе, которого толком и не помнил. Дженсен всегда хотел семью, чтобы были счастливые родители и он рядом, а теперь он и сам скоро станет папой. Он никогда не позволит, чтобы его ребенок страдал. Ребенок. Дженсен вовремя опомнился и постарался унять слезы, только получалось не очень. Джаред встрепенулся, он услышал какой-то полувсхлип-полустон и не выдержал. Нужно ломать дверь, но это может напугать Дженсена. Вот же дурак! Надо послать кого-нибудь за запасными ключами. Джаред нерешительно оторвался от двери и побежал на кухню, где всегда был кто-нибудь из прислуги. Через 6 минут ему принесли ключи. Через 6 чертовски долгих минут. Джаред нетерпеливо отворил замок и распахнув дверь, подобрался к Дженсену, сидящему на полу и глотающему слезы. Сердце Джареда болезненно сжалось. Этого он и боялся. Дженсен не успел ничего понять, как его окутало знакомое родное тепло, любимые губы прижались к виску. -Тихо. Тихо, мой хороший. Ну что ты. Не надо. Все хорошо. Тшш. Я люблю тебя, все любят тебя, - шептал Джаред, сжимая в объятиях Дженсена, поглаживая его и успокаивая. Дженсен дернулся в его руках на словах «все любят тебя», и слезы быстрей побежали из глаз. - Извини. Я что-то не то говорю, да? Прости, это я виноват. Я все неправильно делаю. Прости меня, малыш, прости. - Н-нет, ты не в-виноват, - тихо всхлипнул омега и вжался в Джареда, спрятал лицо у него на груди. Они просидели так, обнявшись, несколько минут, а может часов, Джаред не знал, он просто в один момент поднял затихшего Дженсена на руки и понес в их комнату, мысленно распиная себя за свой проступок с этим письмом и обещая себе, что теперь-то он должен стать умнее. Нужно, чтобы Дженсена осмотрел доктор. Иначе Джаред не успокоится.