На почве секса

Утром вторника Гермиона Грейнджер прежде чем заняться своими непосредственными обязанностями, решила встретиться с Джинни Поттер, которая просто настаивала на возможности покинуть "эпицентр бессонницы", как она с усталой улыбкой именовала их с Гарри дом. Гермиона была только "за", ведь ей самой нужно было сбежать, во всяком случае попробовать сбежать от самой себя. Волшебницы встретились в Косом переулке и, обменявшись быстрыми поцелуями в щеку, поспешили укрыться от пронизывающего до костей холода в маленькой, но довольно презентабельной кофейне вниз по улице. - Ух, наконец-то тишина и тепло, - вздохнула Джинни облегченно, плюхнувшись на низкий, мягкий диванчик. Гермиона понимающе улыбнулась. Она хотела сказать еще что-то ободряющее своей подруге, но к столику уже подскочила официантка в канареечном фартуке и с множеством заколок-бабочек в гриве желтых, блестящих волос. - Кофе? - пропела девушка мягким, убаюкивающим голосом. Ее лоснящиеся губы дрожали в легкой улыбке. - Да, - кивнула Грейнджер, - и десерт "Чары Шоколада", пожалуйста. - Мне тоже самое, - подхватила Джинни, проверяя состояние своих ногтей. - И молоко. Официантка озвучила заказ и после оставила их столик, предоставляя подругам необходимую им приватность. Джинни тут же отвлеклась от ногтей и чуть склонилась вперед, чтобы ее любопытный шепот не достигал чужих ушей. - Так что там случилось, Гермиона? - Грейнджер почувствовала, как щеки наливаются кровью; она упрямо тряхнула головой и набрала полную грудь теплого воздуха, собираясь выдать нечто до позорного ужасное, смущающие, но что скрывать у нее больше не было сил. - Я, - взгляд в сторону, - озабоченная. - Шумный выдох, и Гермиона подняла несмелый взгляд на Джинни, чтобы увидеть, как та с осуждением в глазах и ухмылкой качает головой. Видно, совсем не понимая масштаба катастрофы. - Как обычно, - снисходительно начала Джинни, - ты всегда чем-то озабочена: то спасением Гарри и Рона от неминуемой гибели, то многотомными собраниями сочинений по травологии, то новой организацией в защиту эльфов. Такова твоя природа. Щеки Гермионы вновь стали пунцовыми. Она в которой раз осознала, как ее поведение не свойственно ей самой, и даже близкая подруга не допускает мысли, что Гермиона говорит совсем не о работе или спасении мира. Похоже, только Малфой верит в ее пригодность на поприще сексуальной жизни. И ничего удивительного, ведь она сама все время всячески доказывала, что для нее не это главное, скорее, пустяк, которым можно пренебречь. - Почему ты вся красная? - бестактно заметила Поттер, уставшая от минутного замешательства подруги. Гермиона вздрогнула и потянула руки к лицу, холодными ладонями охлаждая горячую кожу. Примерно так же она чувствует себя в прохладных объятиях Малфоя... Мерлин, почему она снова думает о нем в подобном ключе? - Джинни, - уверенно и даже упрямо снова начала Гермиона, - я серьёзно. В последнее время мной одолевают разного рода... желания. - О! - Подожди, это не все. Это не просто желание, это нездоровая тяга к удовлетворению невесть откуда взявшегося возбуждения. К самоудовлетворению! - Тише, - ошарашенно шикнула Джинни, наклоняясь еще ближе, чтобы приблизиться к лицу подруги. - Ты спишь с кем-то? Когда Гермиона замялась, не желая отвечать на этот вопрос, Поттер пискнула и прикрыла ладонью рот; ее голубые глаза сверкали от изумления и любопытства, помочь утолить которое Гермиона больше не могла. Точнее, не хотела и, откровенно говоря, побаивалась. Все таки речь шла о Малфое, а тут нужно быть осторожным во всех отношениях, она и так наделала дел, связавшись с ним. - Слушай, - успокоив свой восторг, продолжила Джинни, - я могу посоветовать тебе расслабиться и открыть свое сердце, что ты, конечно, еще себе не позволила. Но, Гермиона, если это не просто секс, ты понимаешь меня? Хорошо. Потому что иначе все это может вылиться только в ненужное для тебя неудобство, если он так же работает в Министерстве. Джинни была права. Она не собиралась строить отношения с Малфоем, в общепринятом смысле, но то, что их связывает, потом может стать серьёзной проблемой для них обоих, ведь служебные романы обычно кончаются - Мерлин, она боялась даже думать об этом! - чьим-то увольнением. Но все это Гермиона понимала сейчас, рассуждая об этом в уютном кафе вместе с почти всепонимающей подругой, когда же она оказывалась в его обществе, то рассудок затуманивался, и на передней план выходили животные инстинкты, удовлетворения которым, кажется, не будет предела. Она превращалась в... озабоченную, лучше не скажешь. И все это выходило за рамки нормального, ведь возбуждение толкало ее нутро даже в те моменты, когда она была одна. Вспомнить хотя бы тот вечер - начало их связи. Она была расслабленна, вихрь мыслей уносился в далекие странствия, принося обратно легкость и мимолетное влечение к чему-то более прекрасному. Музыка завораживала, окуная сознание в патоку ласкового, тянущего меда, на волнах которого и собиралось внутри нечто взрывоопасное, походящее на сосредоточение всех нервов в один тугой комок. - Ты права, - откинувшись на спинку диванчика, выдохнула Гермиона. - Я думаю, я знаю, что нужно делать. - Все получится, -закивала Джинни с мягкой улыбкой. Она ободряюще сжала руку Гермионы через стол и показательно уставилась на десерт, который появился перед ними. - Боже, как давно я не ела шоколада! Джинни согласно промямлила что-то в ответ уже с набитыми ртом. Гермиона последовала за ней. Когда кофе было выпито, а блюдечки пусты, они снова завели непринужденную беседу. Джинни с присущей ей эмоциональностью стала рассказывать о премудростях и трудностях семейной жизни, сетуя на усталость и часто хныкающих детей. Маленький Джеймс, которого Гермиона видела каждую неделю, казался ей очаровательным, нежным существом, но неизменно выматывающим своих родителей до обморочного состояния. Она не преминула похвалить Джинни за ее небывалую выдержку, на что подруга лишь закатила глаза. Когда же настало время прощаться, они не могли разомкнуть объятия. Слишком уж редкими стали встречи. - Заходи к нам в субботу, - строго шепнула Поттер в каскад пушистых волос Грейнджер. - С удовольствием, Джинни. - Они вышли из кофейни на полупустой переулок, который серой громадиной покрывало хмурое небо, и где ветер нес опавшие желтовато-коричневые листья по тротуарам. Гермиона помахала Джинни рукой и, представив в голове картинку министерского Атриума, с хлопком аппарировала. Спустя секунду она уже стояла на первом этаже Министерства в аппарационном поле. Вслед за ней из воздуха появлялись и другие работники; их лица были такими же хмурыми, как и погода снаружи. Быстро проделав себе путь к лифту, Гермиона с облегчением выдохнула и стала ждать нужного ей уровня. Под перекрытыми веками невольно заплясали тени прошлых вечеров, которые она провела в кабинете с Драко Малфоем. Смущающие образы приходили к ней как напоминание о мимолетно принятых решений, дразня и мучая ее. Она могла сопротивляться своим желанием, но в дни одиночество это оказывалось невозможно сложным. Она думала о том, до чего ее довела собственная черствость: Рональд отдалился и с особым рвением отправлялся в долгосрочные командировки, пока Грейнджер с носом зарывалась в свои нормативные акты, отчеты и многочисленные плохо оформленные предыдущими работниками дела. Была ли ее вина в том, что она любила во всем порядок? И что она не могла покинуть кабинет ради изнывающего от скуки и желания Рональда, который ждал ее после обеда дома? Она была самой собой. По всей видимости, слишком сухой и правильной для него. Хотя в конечном итоге пришлось признаться, что при всей сухости, какая-то ее часть желала не просто ласк, а очень даже конкретного вмешательства в ее покой со стороны особи мужского пола. Она даже не отрицала редкой необходимости в мастурбации. Да и кто упрекнет в этом взрослую женщину? Опустим: рабочее место. Опустим: была поймана. Так или иначе, игнорируя горящие пламенем смущения щеки и шею, пришлось признаться, что по стечению обстоятельств она оказалась под Малфоем. В прямом смысле. После их первого раза ей в голову даже пришла мысль, что он мог проклясть ее ради собственного удовлетворения, но в общем-то это мысль быстро сошла на "нет". Вряд ли ему действительно так уж была бы необходима Гермиона; вокруг него вились девушки более доступные и совершенные в плане внешних данных. Очевидно, душа его мало интересовала, но в их случае оно и понятно. Гермиону тоже мало интересовали мотивы Драко, когда тело зажигалось этим предательским огнем жажды в его присутствии, будто кто-то стоит за спиной и поджигает чертов фитиль, а потом толкает ее прямо в распростертые объятия ухмыляющегося дьявола. О, Мерлин! Все это должно прекратиться! - Вы выходите? - из пучины мыслей Гермиону вырвал чей-то настороженный, низкий голос. Седовласый волшебник кивнул на открытые двери лифта. - Да, да, конечно. - Грейнджер выскочила в коридор, чуть не подскользнувшись на мраморном полу, и направилась к своему кабинету. Когда она пальцами потянулась к ручке двери, ее кто-то окликнул. Гермиона развернулась и встретилась взглядом с маленькими, черными глазками Троя Маскалля, который спешил к ней на всех парах. - Мисс Грейнджер! - повторил он, запыхавшись. - Вас вызывают на срочное совещание. - Что-то случилось, Трой? - обеспокоенно спросила Гермиона. Трой сначала кивнул, затем покачал головой и махнул рукой в сторону поворота, за которым коридор вел в Штаб-квартиру. - Хорошо, спасибо. Его нервозность и спешность сильно настораживали, хотя, возможно, за суетой личной жизни подвижность Министерства стала казаться ей чем-то сверхъестественным. Потому что до недавних пор все было чересчур гладко. Различные варианты того, почему Гарри мог собрать совещание, уже начали формироваться в ее голове, но что-то более или менее логичное так и не появилось. Зайдя в полупустой кабинет, она со сведенными к переносице бровями просто заняла свое место за длинным столом. В кабинете уже было несколько волшебников, в том числе и Драко Малфой. Кончики пальцев сразу начало покалывать, а по позвоночнику пробежался рой мурашек, и ведь она всего лишь отметила его присутствие. Когда Гермиона села на противоположной от него стороне, Драко даже не взглянул на нее. Она не удержалась и стала изучать его: бледное лицо сегодня лихорадочно алело, а под глазами залегли синие, плывущие тени. Гермиона так же отметила, как тяжело дышит Малфой. Неужели потомка древнего рода поразила обыкновенная простуда? Она ухмыльнулась своим мыслям, желая прогнать щемящее наваждение, и тогда он обратил на нее свое внимание. Тяжелый взгляд прошествовал по ее скулам, губам, шеи и задержался на груди, обтянутой вязанным свитером. И снова вернулся к глазам. Что-то внутри снова затрепетало, а к горлу подкатил ком, природу которого объяснить она не могла. Ее собственное дыхание в раз участилось. Удивительно, на что был способен Драко, просто рассматривая ее. Серые глаза, напоминающие осенней небо, казалось, подпитывались энергией увядающего времени года, становясь более заразительными и влиятельными. И что она могла против них? Пытаясь держать лицо, она слабо улыбнулась и медленно отвела взгляд. На ее спасение в кабинет вошел Поттер, и свободных мест уже стало в разы меньше. Когда все они появились тут? - Доброе утро, - саркастически хмыкнул Поттер, приглаживая вечно взлохмаченные волосы; лицо его было сонным и уставшим, а на рукавах мантии белели следы детской смеси. - Я, конечно, понимаю, что только некоторые из нас действительно работают в рабочее время, но такого, - он задохнулся собственными словами, - такого!.. Без лишних слов, краснея и тяжело дыша, Гарри Поттер призвал палочкой на стол какую-то тряпку, опустившуюся в самый его центр. Все волшебники, находившиеся в комнате, с любопытством подались вперед, чтобы рассмотреть черную вещицу. Гермиона вытянула шею, и с ужасом признала в клочке ткани свои... трусики. Она ахнула и прикрыла ладонью рот, а потом, не задумываясь, перевела встревоженный взгляд на Драко. Но лицо Малфоя по-прежнему оставалось безразличным, он и вовсе смотрел в другую сторону. Это безразличие на миг задело ее, ведь это касалось не только Гермионы. Она, стараясь вычислить верное направление, пнула Малфоя под столом, и тогда он посмотрел на нее с немым возмущением. Грейнджер кивнула на трусики. Драко быстро взглянул на них и перевел непонимающий взгляд обратно на Гермиону. Волна негодования и раздражения уже подступала к ее горлу, почти вынуждая встать и потрепать одного самовлюбленного павлина за его белесые волосы. - Кто-то посчитал это смешным, - чуть успокоившись, продолжил Гарри. - Этот, м-м-м, сувенир оказался под моей дверью вчера вечером, и мягко говоря я не смог оценить шутку. Волшебники за столом понимающе закивали, скрывая улыбку, пока Гермиона пыталась удержать свои страхи в узде. Черт. Они же не станут искать владельца? Неожиданно голос подал Драко: - Из-за этого мы собрались здесь в начале рабочего дня? - скептически выгнув бровь, спросил он. - Потому что я не вижу в этом ни юмора, ни трагедии. - Малфой прав, - кивнул Энтони Голдстейн, - по крайней мере, я не думаю, что это устроил кто-то из здесь сидящих. Все мы люди взрослые и ответственные. Гермиона с усердием закивала, поймав взгляд Гарри. Ей хотелось, чтобы весь этот кошмар скорее закончился, а ее трусы прекратили быть достоянием всеобщего внимания. Мерлин, провалиться бы сквозь землю и не думать о том, как ее белье оказалось под дверью лучшего друга, но оно было здесь, а, значит, были виновники. Гарри Поттер прочистил горло, и взгляд его постепенно смягчался. Он разорвал зрительный контакт с Грейнджер и задумчиво кивнул своим мыслям; все замерли в ожидании, гонимые интересом и любопытством. - Хорошо, - собравшись, начал Гарри, - да, думаю, вы правы. Не знаю, кто мог это устроить, но вряд ли мы с вами. - Он нервно улыбнулся и запустил пальцы в всклоченные волосы. - Все свободны. Ножки стульев заскрипели по мраморному полу, когда волшебники стали медленно вставать из-за стола. Они переглядывались друг с другом, напустив на лица маску серьезности и ответственности, но смешинки в глазах и дрожащие уголки губ выдавали их всякому наблюдателю. К счастью, Поттер был чересчур дезориентирован этим утром, чтобы подмечать детали. Он потер переносицу и вымученно посмотрел на Гермиону; ее белые губы дрогнули в ответ. - Останешься? - прошептал Гарри. - Конечно. Гермиона чувствовала, как ее профиль кто-то прожигает тяжелым взглядом, но в миг, когда она была готова встретиться взглядом с серыми тучами, в кабинете остались только двое друзей. Гарри опустился на стул рядом с ней и тяжело вздохнул. - Ох, Гарри, ты вообще спишь? - она протянула руку к его волосам и слегка пригладила их в успокаивающим жесте. Он склонил голову вниз и грустно улыбнулся. - Некогда, ты же знаешь. И я... - Вы справитесь, - уверенно сказала Грейнджер. - Это не самое сложное, что вам удавалось преодолевать в своей жизни. - Ну, как сказать, - чуть веселее усмехнулся Гарри. - Порой кажется, что так будет всегда. Я люблю Джинни и Джеймса, но это все так выматывает. Неужели когда-нибудь будет спокойнее? - Гарри, поверь, ты еще будешь сетовать на то, что дети слишком быстро растут. - Наверное. Спасибо, Гермиона. - Глаза Гарри зеленели теплым светом, который так всегда любила Гермиона: без холода и неизменной грусти от потерь, без затаенной злости на самого себя. Сейчас уставший, Гарри Поттер выглядел живым и по-своему счастливым. - Заходи к нам, а? - Уже приглашена, - рассмеялась Грейнджер. - О, ну раз так, то... конечно, конечно. А кто это? - Твоя жена. - Гарри рассмеялся в ответ. Легкость и непринужденность их общения, казалось, сняла все то напряжение, витавшее в комнате. Она почти не замечала черный лоскуток ткани на другом конце стола, чернеющий в свете множества свечей, как напоминание ее порочности и лжи. С Гарри было так спокойно и надежно, что не хотелось и думать о неожиданных проблемах. - Тогда мы ждем тебя в... - В субботу. - Да. - Все наладится, Гарри. - Гермиона крепко обняла друга, вдыхая знакомый, такой родной запах. Гарри сжал ее плечи и вскоре отпустил, чтобы Грейнджер смогла выплыть из кабинета, окутанная раздумьями о произошедшем. Пока она шла по коридору, то все переживания по поводу их с Малфоем отношений и выкраденных трусиков вернулись на приоритетное место. Не нужно было быть гением дедукции, чтобы свое первое подозрение кинуть на помощницу Драко, Ирис Браун, которая единственная знала о происходящем. Она ушла до того, как Малфой и Грейнджер вернули способность здраво мыслить, и Гермиона и думать забыла о своем нижнем белье. Чудовищная несправедливость: именно с Малфоем нужно было бы быть всегда на чеку, но как раз с ним она в последнее время совершенно теряла голову, засыпая в уши песок, а в глаза капая сладким медом. И пока все это не вылилось в катастрофический курьёз, она была намерена все исправить. Для начала хорошо бы поговорить с Ирис, прижать ведьму к стене и хорошенько допросить. Возможно, привлечь авроров, на крайний случай. Сейчас Гермиона не могла доверять даже себе, тем более, в таком ответственном деле, когда на кону стоит ее репутация. Она ускорила шаг, невольно вспоминая, как под влиянием момента, этого губительного для нее мига полнейшей потери контроля, она привлекла внимание мисс Браун и невзначай отметила ее неординарную привлекательность. Когда помощница Малфоя зашла к ней вчера с сообщением от Драко, то в тот момент в ней снова проснулся этот огонь, только без участия Драко, что было удивительно. Ей почему-то захотелось увидеть Ирис Браун голой, хотя сейчас она не могла понять этого мимолетного желания. Даже потом, когда Малфой появился в кабинете и стал ласкать Ирис, в Гермионе проснулась злость и даже какая-то собственническая обида. - Мисс Грейнджер? - заметив ее воинственный вид, Трой вскочил со своего стула в приемной. - Пригласи ко мне Ирис Браун, помощницу Драко Малфоя, - отчеканила Гермиона, - как можно скорее. Черные глазки Маскалля удивленно расширились, он стал ловить воздух ртом, походя на задыхающуюся рыбу, а потом судорожно принялся строчить служебку. Гермиона проследила за его действиями и после прошла в свой кабинет, где устроилась на удобном кресле в ожидании ведьмы. Малиновая голова Браун появилась в дверях спустя несколько минут. Низенькая, стройная волшебница замялась на пороге, покраснев до кончиков ушей, она теребила в руках уже прочитанную записку от Троя. - Проходите, мисс Браун, - участливо обратилась Гермиона к смущенной девушке. Ирис несмело прошла в кабинет, кидая мимолетный взор на стекло, к которому была перепечатана вчера, и заняла место напротив Грейнджер. - Итак, Ирис. Гермиона внимательно следила за каждым изменением в ее лице, но Браун так часто краснела и хмурилась, что впору было запутаться. - Да? - пролепетала она, поднимая взгляд. - Ирис, говорил ли с вами мистер Малфой о том, что было на утреннем совещании? - Гермиона решила зайти с этой стороны, в тайне надеясь, что Малфой - не безразличная ко всему скотина, и он уже успел отчитать неудачную юмористку. - Нет, мисс Грейнджер, мистер Малфой закрылся в своем кабинете после совещания и просил не беспокоить его. - Понятно, - с плохо скрытой досадой сказал Гермиона. Она понимала, что ждать какого-то благородства от Малфоя бессмысленно, но почему-то именно здесь и сейчас хотелось в это верить; сказывалось и его недавнее общество, простое присутствие, которое стерло все ранние намерения Грейнджер закончить со всем этим фарсом. И даже если он сможет игнорировать свои желания, то с трусиками в кабинете Поттера что-то нужно решать. Если Малфой не намерен в это вмешиваться, хотя, очевидно, все устроила именно его помощница, то она сделает все сама и больше ни на метр не подпустит к себе чертова Драко Малфоя. - Мисс Грейнджер? - Гермиона даже не заметила, как все это время бормотала проклятия себе под нос. - Ах, да, мисс Браун! Как вы прокомментируете ваше заимствование моих трусов и их последующую эксплуатацию? - Я... я...

***

Чертов Блейз Забини и его ночные вылазки в город с последующей пьянкой под проливным дождем и чертова Грейнджер со своими трусами! Его голова просто раскалывалась, в носу щипало, и даже зелья, которыми он заправился сегодня утром, не помогали избавится от гудящей боли в висках. Закрывшись в кабинете, он надеялся отсидеться здесь до окончания дня, а потом вернуться домой и, очевидно, тихо сдохнуть, заливаясь соплями. Мимолетное инфантильное желание, казавшееся таким заманчивым, все же было вытеснено более раздражающей, по какой-то неведомой ему причине, проблемой. Он сам не понимал, что делает эта ведьма с ним, изучая его на совещании, словно какая-то хищница на охоте, и этот ее взгляд, ожидающий от него каких-то действий. Он что, должен был схватить ее трусы со стола с кличем "мое!" и унестись за горизонт? Само собой, он никак не отреагировал на это. И дальше бы не реагировал, позволил Поттеру сходить с ума в своем маленьком мире бессонницы, но, кажется, Грейнджер волновалась по этому поводу. Он не собирался делать ей приятное, помогать или что-то в этом роде. Слизеринец всегда действует исключительно в своих интересах. И сейчас спасение гребанных трусов Грейнджер было в некоторой степени в его прерогативе только потому, что без этого она, возможно, захочет прекратить их отношения. И в данной ситуации Малфой признавал себя слабым звеном, ведь пока он не готов был отказаться от очаровательного во всех смыслах секса с заучкой Грейнджер на рабочем месте. Слишком уж заманчиво. Поэтому, прополоснув горло огневиски, Драко стал накидывать в уме план спасения кружевных трусиков из логова неспящего Поттера. Скорее всего, они так и остались в Штаб-картире, как и сам Гарри, что означало лишь одно: необходимо выманить Поттера. Это, предполагается, не так уж и сложно, учитывая его невнимательность и несообразительность в последнее время. Поэтому Драко решил не исхитряться, да и цель была не ахти какой важной, хотя в определенном смысле нужной. Он вышел в приемную, с удивлением отметив отсутствие мисс Браун на рабочем месте, и почти сразу же нашел нужный бланк. Стараясь сделать почерк как можно более нелепым, Драко написал записку, адресованную мистеру Поттеру: Гарри! Нам срочно нужно поговорить. Атриум, через две минуты. Невилл Заколдовав служебку, он отпустил ее в свободный полет и стал ждать. После пяти минут Драко уверенным шагом вышел из своего Отдела и направился в кабинет Поттера, который, как он и ожидал, оказался не закрыт. Ох уж эта рассеянность и недосып! Весь кабинет походил на сонную пещеру, освещенную только пламенем свечей, потому что большие окна были зачарованны показывать беззвездную синюю ночь. Длинный стол в центре был пуст, как он и ожидал, но манящие чары по-прежнему были действенны и эффективны. - Акцио, - выдохнул Драко, и нижний ящичек поттеровского стола выдвинулся, а из него по воздуху к Драко двинулись черные трусики. Поймав вещицу рукой, Драко беспалочковой магией задвинул ящичек и невозмутимо покинул кабинет, словно он только что не обокрал начальника ради секса с его лучшей подругой. Как только образ Грейнджер всплыл перед глазами, ткань брюк натянулась по вполне очевидным причинам. Он всего-то вспомнил, как она выглядела утром: совершенно невзрачно. Серый свитер под горло и черная мантия сверху, закрывающая ноги так, что только оставалось гадать, насколько узкая юбка на ней сегодня. Пушистые волосы разметались по спине, и самые короткие пряди щекотали шею; она тянулась к ним пальчиками и слегка терла уязвленное местечко. Он не видел в этом ничего сексуального прежде, но в ее исполнении все почему-то казалось манящим и притягательным. Она вся была сосредоточением его возбуждения, как чертова красная тряпка для разъяренного быка. Развеив скуку однажды, она больше не давала ему скучать даже в одиночестве. Ведь в такие моменты она тоже была с ним: запах, дымка касаний и звуки горловых стонов, поселившихся в памяти зудящим вирусом. Не удивительно, что эта тяга привела Драко в кабинет к Поттеру, что ее трусы в конечном итоге снова оказались у него в руках. Он нашел себе единственное оправдание этой спасительной операции: в его интересах, чтобы Грейнджер продолжала давать ему, а для этого нужны были эти трусы. Во всяком случае, об этом говорили ее напуганные карие глазки. Драко сам не заметил, что сразу же свернул в сторону Отдела Грейнджер, крепко сжимая ткань трусов в кармане мантии, как гребанный трофей. Ему навстречу из-за поворота выскочила Ирис, а за ней спешил помощник Грейнджер. Браун была краснее спелого томата, а ее глаза мерцали влагой непролитых слез. Она что-то судорожно говорила долговязому волшебнику, но, заметив Малфоя, спешилась и замерла. До Драко медленно, но верно стал доходить смысл происходящего. Видимо, Грейнджер решила вникнуть в корень проблемы и нашла виновницу этого безвкусного розыгрыша. И то, что в этом была замешана его старательная помощница, в принципе, не удивляло: ею могли одолевать ревность и зависть, ведь она так давно млела в его присутствии, что явно указывало на её желание. Но то, каким способом она решила уязвить соперницу, - это разочаровало Драко, и это раздражало теперь так сильно. Слишком мелко, ребячески. Даже в школе Драко был гораздо изобретательнее, и ему казалось, что уж в его-то постоянном присутствии она научилась некоторым хитростям. Он прошел мимо смущенной парочки хмурый и раздраженный, напрочь позабывший о том, что было бы не плохо отчитать помощницу, но это могло подождать. Он ускорил шаг, и через минуту уже был у двери Грейнджер. Вздернув подбородок и напустив на лицо маску безразличия, Драко вошел в кабинет. Гермиона сидела за столом и выглядела разъяренной, на сколько он мог судить. Почти черные глаза метали молнии, щеки алели, а губы были сжаты в тонкую линию. Она бросила на него гневный взгляд и демонстративно развернулась лицом к окну. Все это напоминало ему их первый вечер. Драко сам не знал, что двигало им тогда и сейчас, но, только посмотрев на нее, он уже мечтал попробовать на вкус ее кожу, погрузиться в нее во всю длину. Доводы рассудка словно заслоняла невидимая пелена, вся кровь из мозга приливала вниз. - Я принес подарок, - растягивая слоги, бросил Драко, устраиваясь на кресле против Грейнджер. Та никак не отреагировала. - Ты будешь приятно удивленна. - Думаешь? - хмыкнула она, раздражаясь от чего-то еще больше. - Я думала, тебе безразлично, что я чувствую. Это было так, в некотором роде. Ему было важно, скорее, физическое благополучие Грейнджер, чем духовное. Но он готов был юлить и даже нагло врать. - Это не так, - уверенно ответил Драко, - я лишь заботился о конфиденциальности наших отношений. - Отношений! О! - Она резко развернулась с явным негодованием на красном лице. - Только не говори, что облачил секс в обертку отношений. Никогда не поверю. - Секс сам по себе определенное взаимодействие, не находишь? Отношений тут не избежать, какими бы неправильными они ни были. - Мне все равно, как ты именуешь это. Потому что подобное больше не повторится. - Сказав это, Грейнджер сложила руки на груди и упрямо поджала розовые лепестки губ. Вот как! - Испугалась? - хмыкнул Драко, качая головой. - Я ожидал, что ты пойдешь на попятную, но не думал, что такая мелочь подтолкнет тебя к этому. Даже как-то обидно. - Ну что ж, - безэмоционально пожала плечами Грейнджер, - я не буду лгать, твои чувства меня не трогают. Больше. Так что, можешь убираться. Малфой не собирался покидать ее кабинет, будучи изгнанным из постели чертовой зубрилки Поттера только потому, что она посчитала их связь "неправильной" в конечном итоге. Все это изначально было странным и неоправданным, но что-то же тянуло их друг к другу, так почему она вдруг смогла избавиться от этого, а он все еще чувствовал непреодолимое желание трахнуть Грейнджер? Не удовлетворив свое геройское возбуждение, Драко не собирался покидать кабинет. Он только вальяжнее устроился на кресле и выудил из кармана трофейные трусики, которые тут же оказались на ее столе. - Надеюсь, ты выкрал их, - бросила Гермиона, схватив кружево. - Для тебя, - выплюнул Драко в ответ, растягивая губы в гаденькой улыбке. Он почувствовал внезапную боль в висках, напоминавшую ему о ночных похождениях, и словно в этот миг краска схлынула с его лица. Глаза Грейнджер оставались прохладными, но он мог видеть россыпь мурашек на ее шее. - Мы только теряем время. - Неужели? - Это так! - То есть, - решил уточнить Драко, - ты хочешь сказать, что больше не изнываешь под моим взглядом, что твое белье не мокнет в этот момент, когда ты, несомненно, думаешь о моих пальцах... там? Ее лицо окрасил румянец негодования, а глаза снова сделались черными-черными, напоминая бездонные колодцы с мертвой водой. - Именно так, - через силу выдавила Грейнджер, скрепя зубами. С последним словом она поднялась и развернулась к окну, сдаваясь под его внимательно-яростным взглядом. - Докажи. - Она, верно, не ожидала, что его шепот будет так близко, буквально лаская горячую кожу за ушком. Малфой оказался возле нее в два шага и вдохнул терпкий, сладостный аромат, поселившийся, кажется, в самих легких. Гермиона вздрогнула и сжалась, втягивая шею; с губ сорвался раздраженный стон. - Малфой, - предупреждая, начала она, и опрометчиво развернулась, желая доказать, быть может, свою выдержку перед ним, но он-то видел, как влиял на нее. Слышал, как участилось дыхание, и даже мог услышать трепыхание сердца. В этот момент он почти знал, чем все кончится, знала и Грейнджер. Постепенно огонек ее мнимой сдержанности гас, уступая место жару возбуждения, плавившемуся на самом дне души. С обреченным выдохом она сама потянулась к нему, запуская пальчики в белесые волосы, и Драко нравилось это, то, как она умела брать, подражая ему: истинный собственник. Ласковый, теплый язычок коснулся нижней губы, и Малфой впустил ее, отвечая на поцелуй. Он хотел сказать ей, какая же она слабачка, уязвить Грейнджер, но она опередила его, выдохнув строгое: - Молчи. Ради утоления того голода, который одолевал им в присутствии Гермионы, Драко был готов стерпеть ее командирские замашки. Он запустил руку в распахнутые полы мантии, ладонью сдвинул свитер вверх, чувствуя под холодом пальцев горячую, трепещущую плоть. Идеальная. Она продолжала тренироваться в умении владеть своим острым язычком, изучая рот Драко с дотошной доскональностью, что посылало в живот и позвоночник теплые, гудящие импульсы. Его руки, в свою очередь, властно изучали прикрытое слоями одежды тело, лаская и дразня ведьму. - На стол, - скомандовал он, когда почувствовал новый приток волны мучительного возбуждения. Гермиона развернулась и почти устроила свою задницу на столешнице, как неожиданно для них обоих, проникая сквозь дверь кабинета в комнату, вплыла голубая светящееся дымка, принявшая в тот же миг очертания терьера. Гермиона резко отстранилась от Драко, с широко распахнутыми глазами следя за патронусом. Терьер тявкнул. - Гермиона, - заговорила дымка голосом Рона Уизли, - я так соскучился по вам с Гарри, что решил скорее вернуться в Англию, завершив свои дела в Италии. Надеюсь, ты в порядке и не слишком много работаешь, хотя, зная тебя, уверен, что мой патронус застанет тебя именно на работе. И ты знаешь, я все же люблю тебя, Гермиона. Последние слова Уизли звоном разлились в стенах безмолвного кабинета, вдавливаясь тупыми лезвиями в ушные раковины. Он услышал то, что, очевидно, предназначалось только ей, и с этим коротким сообщением оборвались ни надежда, ни страстное желание, но ворвалась реальность в их скользкое, искусственное уединение. Реальность, которая тут же вытолкнула его за дверь.