Мгновения грядущего

– Эй, вы только поглядите! Наша новенькая притащила мужика! Хотя постойте… Это мужик притащил новенькую! – Послышался стук кружки, которую со всей дури опустили на стол. – Мира! Где, говоришь, было то задание по сбору трав? Кто знает, может, мне тоже удастся найти того, кто будет таскать меня после очередной попойки! Тогда я смогу еще больше пить! – Куда уж больше! – крикнул кто-то в ответ. – По количеству алкоголя, скопленного в одном месте, с тобой может сравниться лишь ликеро-водочный завод! – Заткнись, Макао! Нет предела совершенству! Я пыталась притвориться, что все еще сплю, но это было дохлым номером: щеки выдали меня с головой, стоило шагнуть за порог гильдии. Разрушенную жаровню убрали, а шумиха, которая царила тут буквально секунду назад, смолкла, словно по щелчку. Казалось, каждый слышал, насколько панически билось мое сердце, пока Нацу нес меня через весь зал – прямо к барной стойке, ограненной мрамором. Его плечи – все тело – были напряжены настолько сильно, будто в любую секунду на нас мог обрушиться потолок. Мозолистые пальцы крепче обхватили мои ноги, прижавшись локтями к бедрам. Я чувствовала, насколько тяжелее стало его дыхание. Он явно нервничал. Саламандр давно отвык от внимания толпы, будучи отшельником. – Все в порядке, – еле слышно шепнула я, зная, что меня услышит только он. Даже не знаю, кого мне хотелось сильнее в этом убедить: себя или его. В ответ парень неуверенно кивнул, на секунду заколебавшись. Мира же как-то странно улыбнулась, из-за чего стало еще более неловко. Я тут же попыталась спрыгнуть со спины Нацу, но он не позволил, резко дернув на себя, из-за чего мой подбородок задел его ухо, ослабив одну из петель шарфа. Кажется, этого делать не стоило. Уже через мгновенье он стоял у ближайшего стола и, подняв ногу, одним махом снес все, что на нем стояло – в том числе выбил подошвой сандалии кружку из рук Грея. Не обратив на это ровным счетом никакого внимания, Нацу развернулся к нему спиной и посадил меня прямо на мощную столешницу, после чего отработанным движением поправил сползающую клетчатую ткань, обнажившую кусочек шрама на правой скуле. Мне было стыдно за то, что никак не получалось отвести взгляд. – Как ты себя ч… – начал он. – Ты какого хрена себе позволяешь?! – гаркнул Грей, выходя из-за стола. Святые батискафы… на нем были лишь боксеры. Повернувшись в пол-оборота, Нацу угрожающе скрестил руки на груди; в ту же секунду его кожа настолько плотно обтянула рельеф обнаженных мускулов, что мне пришлось сглотнуть. Не знаю, как обстояло дело с остальными частями тела, но эти бицепсы выглядели так, словно им было под силу согнуть сталь. – Это гильдия извращенцев, или только ты здесь такой особенный? – По тону я могла поклясться, что парень вздернул бровь. В один прыжок преодолев небольшое расстояние до конца стола, Грей подошел вплотную к нам, задев мое ободранное колено своих бедром. Я шикнула, но никто не обратил на это внимания. Назревало новое шоу, которое было – не то к счастью, не то к сожалению – интереснее моего эпичного появления. И все же, несмотря на это, краска упрямо не хотела сходить с лица. – Чего вякнул, мумия узкоглазая? – оскалился Грей. – Что, парашют из твоих труселей настолько велик, что закрывает уши? Кажется, соприкасаясь лбами, они пытались сдвинуть друг друга с места и тем самым показать, кто прав. Спустя минуту ничего не изменилось – ни один не шелохнулся. Две минуты. Или больше. От усердия на руках у обоих проступили лабиринты крупных вен, чей цвет был виден даже сквозь кожу. Их глаза метали молнии, и, кажется, был слышен скрип плотно сжатых зубов. – Ах ты, упырь чешуйчатый! – От упыря слышу, дебил неотесанный! – Может, хватит?! – устало сорвалось с моих губ. В воцарившейся тишине прозвучало на удивление угрожающе. Громко вздохнув, я соскользнула со стола, вставая рядом с двумя горами из сплошных мышц. Это было огромной ошибкой. Боль, прострелившая лодыжку, заставила колени тут же подкоситься. Поморщившись, я начала оседать на пол, но Нацу мгновенно подхватил меня и прижал к себе размашистым движением дикаря. Когда наши тела опять соприкоснулись, возникло ощущение, будто я налетела на стену – живую и невероятно горячую. У меня галлюцинации, или его постоянно лихорадит? – Осторожнее, – пророкотал он мне прямо в ухо. – Люси, так ты ранена? – послышался рядом взволнованный голос Миры. А до этого она о чем подумала? Что мне просто захотелось покататься на чьей-нибудь спине? Какая прелесть. – Да я просто… Ой! – Надо быть осторожнее! – она щелкнула меня по носу и начала водить указательным пальцем из стороны в сторону, выказывая явное недовольство. – Ух! Я потерла нос и тупо моргнула, не зная, что сказать в ответ. Да и что на такое скажешь? Мираджейн кого-то позвала, и через пару секунд к нам подошла малышка с очень длинными синими хвостиками. Пожалуй, ее карие глаза были даже больше моих. Какая милашка! Посмотрев на меня, она кивнула, но переведя взгляд, тут же зарделась и начала топтаться на месте. Не знаю, что было тому причиной, но, думаю, неплохим предположением стал бы высокий процент обнажения одного из присутствующих. Я же на удивление быстро успела о подобном забыть. Собственно, как и о руке Нацу, лежавшей на моей талии. Теперь я опиралась на парня правым плечом, благодаря чему смогла переместить центр тяжести, ослабляя давление на ногу. Тогда я еще не призналась себе в том, что это было удобной отговоркой. – Меня зовут Венди, – представилась девочка. – Я медик гильдии. – Оу, – ответила я, не скрыв удивления. Такая малютка – врач? – Люси. Приятно познакомиться. Венди присела и, взяв мою правую ногу, легким движением стянула сапог. Прохладные пальцы заскользили по коже отточенными движениями, быстро развеяв мои сомнения. Ее взгляд изменился, став сосредоточенным; темные брови сошлись на переносице. Все оказалось даже хуже, чем я представляла. Лодыжка стала похожа на шарик-сосиску с пальцами. Стоило девочке коснуться выпирающей кости голеностопа, как я шикнула и поморщилась, попытавшись отдернуть ногу. Однако ничего не вышло: у этих маленьких кулачков оказалась на редкость сильная хватка. – Сильное растяжение, осложненное вывихом, но это поправимо, – сказала она, открывая небольшую сумку-мешок, перекинутую через плечо. – Так… где же… О, нашла! Тебе нужно сесть. Я подогнула ногу и попыталась доскакать до скамейки самостоятельно, но Нацу не позволил, еще крепче прижав меня к себе, хотя казалось, что крепче уже некуда. Его пальцы раскаленным веером легли мне на живот. – Только хуже сделаешь, – беззлобно рыкнул он, забрасывая мою руку себе на плечо. Усадив меня, парень снова скрестил руки на груди и встал сбоку, как чертов бульдог. Я знала, что Нацу ничего такого не имел ввиду, но жест все равно оказался до смешного красноречивым. Взгляд каждого в гильдии ощущался кожей. Я боролась с желанием уползти под стол. – Еще и плечо… – как-то сочувствующе произнесла Венди прежде, чем взяться за мою лодыжку. Что, неужели там тоже что-то жутко распухшее и красное?! – И как так вышло? Только я собиралась открыть рот и сказать, что облажалась, как Нацу невозмутимо выдал: – Она одолела главаря шанков, пойдя против стаи. – Нацу! – буркнула я резче, чем хотелось. – Хватит говорить все, что вз… – Да ладно?! – воскликнул Грей, после чего кинул на меня оценивающий взгляд. – А ну, выкладывай… – Да ничего такого там не было! – запротестовала я. – Я попала в засаду, как идиотка, а Нацу меня спас. А этого… того самого… случайно получилось… Пару раз тупо моргнув, парни одновременно запрокинули головы и расхохотались на всю гильдию. Вышло на редкость комично. Особенно с учетом того, что в следующую секунду живот Нацу издал протяжный вой бурчащего кита. И вот тут пришел мой черед хохотать. Наши взгляды вновь пересеклись – его излучал какую-то детскую обиду, из-за чего я залилась еще пуще, но тут же прикрыла рот рукой, устыдившись. – Мира! – позвала я. – Что такое, Люси? – Ты не могла бы накормить Нацу? Принеси все, что он захочет. Думаю, он совсем оголодал, пока нес меня… – Люси тяжелее, чем мой рюкзак, – поддакнул он, кивнув с максимальной серьезностью. – Хотя и мягкая. – Что?! – одновременно закричали все, кто находился рядом. В это время раскрасневшаяся Венди методичными движениями втирала в лодыжку мазь, от которой кожу щекотал легкий морозец. Прикрыв ладонью глаза, я издала жалобный стон. Мне хотелось исчезнуть – просто провалиться сквозь землю. Черт возьми. Вот свалился же дуралей на мою голову. Ничему его жизнь не учит. И меня, по ходу, тоже. – Так вы… – начал Грей; его щеки, наверно, были такого же цвета, что и мои. – Нет! Это не то, о чем вы подумали! – закричала я. Лучше бы вообще никто ни о чем не думал, иначе меня хватит удар. – Господи, Нацу, я же просила перестать говорить все, что приходит в голову! Ну что ты как маленький!.. К тому моменту он уже оказался на противоположной стороне стола, поэтому мне пришлось развернуться через здоровое плечо, чтобы как-то мониторить ситуацию. Нацу забросил руки за голову, закатил глаза и звучно фыркнул, из-за чего петля шарфа на мгновенье раздулась, как парус. Он что-то неразборчиво пробурчал себе под нос и уставился в угол. Несколько секунд я наблюдала за ним, не моргая, после чего отвернулась, понимая, что улыбка снова лезет на лицо. Воспетое в мифах чудовище оказалось едва ли не самым человечным существом. Я пересеклась взглядами с Греем; он лишь учтиво кивнул и пошел по своим делам. Видимо, поняв, что шоу окончено, в гильдию вернулся привычный галдеж, но я чувствовала, как временами люди посматривали в нашу сторону. А-а-а… Это ж надо было так опозориться в первый день! Где-то в толпе мелькнули темные волосы и голый зад. Черт возьми, прошло, от силы, секунды три! Когда он усп… – Твою ж!.. – не сдержалась я, почувствовав острую боль в плече. – Прости, – пискнула Венди. – Я решила вправить сустав, пока ты отвлеклась. Теперь должно стать легче. Я боязливо повела плечом – боль осталась, но теперь хотя бы не впивалась в виски. На ноге уже была лангетка, закрепленная слепяще-белым слоем бинтов. Немного расслабившись, я откинулась на столешницу и вытянула вдоль нее правую руку, пока Венди фиксировала левую. Сейчас, когда адреналин окончательно спал и пульс пришел в норму, тело медленно, но ощутимо пульсировало. Усталость все четче оседала в мышцах, отяжеляя их. Кажется, до меня только сейчас дошел смысл того, через что я прошла. Через что прошли мы. – Венди, ты просто чудо! – я попыталась вложить в слова всю свою благодарность, но все равно вышло довольно вяло. – Была рада помочь, – она светло улыбнулась и поставила слева от меня какой-то тюбик. – Надеюсь, обойдется без осложнений – тогда все заживет за пару недель, а то и раньше. Ежедневно мажь плечо и ногу, старайся не напрягаться. Если возникнут проблемы, то я приду к тебе домой. – Можешь заходить и без повода – буду только рада. Девчушка – какая она все-таки прелесть – вновь покраснела и, сумбурно осыпав меня чередой излишних благодарностей, поспешно ретировалась. Стоило закрыть глаза, как совсем рядом раздался звонкий смех, выделившийся среди гула шумно-пьяных голосов. Выгнув шею так, что затылок слился в одно целое со столом, сквозь призму перевернутого мира я увидела, как Мира по-доброму подтрунивает над Нацу, склонившегося над полной тарелкой дымящегося мяса. От запаха жареной свинины, приправленной свежей зеленью, рот наполнился слюной. Если бы там не было так много жира, то я бы тоже взяла себе кусочек. Или полдюжины кусочков. – Может, снимешь шарф? Тогда сможешь поесть. – Ее улыбка лучилась добротой. Стоило девушке потянуться к его лицу, как парень с животной быстротой перехватил тонкое запястье. Мне показалось, или в этих глазах и впрямь сверкнул какой-то огонек? Опомнившись, Нацу пару раз быстро моргнул и, пробормотав извинения, отпустил Миражанну. И тут в меня как будто ударила молния. От внезапной догадки защемило в груди. – Мира, все в порядке, – сказала я, смотря куда-то сквозь. – Спасибо за еду. Я проигнорировала ее подмигивание, сделав вид, что не заметила, иначе бы в очередной раз смутилась. Удаляющиеся шаги слишком быстро слились с общим гвалтом, принеся неожиданное облегчение. Шея постепенно затекала, но я не спускала взгляда с парня, сидящего напротив. Его эмоции можно было понять лишь по быстро бегающим глазам, изучающим чуть ли не каждую половицу. Впрочем, этого было более чем достаточно. – Тут шумно, – подал он голос через минуту. В этих словах звучало какое-то радостное смятение, сбившее с толку и меня саму, – но мне нравится. – Да, – кивнула я, глухо стукнув головой по столу. – Нацу… Он тут же перевел взгляд на меня, заставив запнуться и царапнуть зубами изнанку нижней губы. Я дышала через рот, как никогда чувствуя давление груди на ребра. Между нами явно что-то происходило. Весь мир сузился только до границ этого стола, словно укрыв остальное темным занавесом, приглушившим окружающие звуки. Я не сомневалась ни секунды – мы оба это чувствовали. Наши мысли слились в нечто единое. Он делился своим волнением, я – своим стыдом. Это было куда сильнее пресловутой «проскочившей искры». Куда интимнее и тише, но при этом глубже. Тогда нам удалось по-настоящему увидеть друг друга. – Тебе не о чем волноваться. – Шум крови в ушах почему-то вызывал покалывание по всему телу. – Эти люди не будут смеяться или дразнить. Поверь мне, они другие. Ну а даже если кто-то вздумает – я награжу его своим фирменным пендалем. Парень издал смешок, который тут же смолк, стоило мне откинуть назад правую руку. Между моими пальцами и его лицом остались жалкие сантиметры. В следующую секунду Нацу поддался вперед, позволяя коснуться складок клетчатого шарфа. Так выглядело доверие Саламандра. Я стягивала вниз одну петлю за другой, начав с макушки. Его волосы тянулись вслед, но тут же возвращались на место, как упругие пружинки. Ткань легко поддавалась, поэтому даже в своем достаточно неудобном положении мне не требовалось особых усилий. Однако стоило ненароком коснуться шрамов на правой скуле, и сердце стало похоже на брусок растопленного масла – очень теплого, на грани горячего, и при этом тягучего, как нуга, растекшаяся под ребрами. – Теперь тебе ничего не мешает насладиться едой, – просипела я, резко потеряв голос. Я убрала руку; кажется, мой вздох облегчения слышала вся гильдия. – Спасибо, Люська! Подарив еще одну лучезарно-чистую улыбку, ограненную мягкими клыками, Нацу радостно вгрызся в мясо, и я поняла, что между нами больше нет того немого натяжения, способного выключить весь мир. Вместо него появилась душевная теплота – какая-то терпко-зыбкая, как вода, уходящая в песок под восходящим солнцем. Потому что руками не ухватить, а значит – не украсть. – Воркуем среди бела дня, значит? – протяжно шепнули совсем рядом. – Как неприлично… Одобряю! Это оказалась – я даже не предполагала, что так вообще можно – убийственно пьяная девушка, буквально-таки растекшаяся по столешнице всего в паре дюймов от меня. Шедшая от нее волна перегара была способна свалить быка, в связи с чем я приняла свое полу лежачее положение чуть ли не за провидение. Огромная грудь, еле сдерживаемая верхом синего купальника, практически составляла симбиоз с подбородком. Длинные темные волосы опутали тело, явно мешая двигаться. Думаю, именно поэтому початая бутылка виски в ее руках то и дело накренялась горлышком в сторону пола, извергая характерный плеск. – А неплохой экземпляр ты себе откопала… мужественный такой… – Что ты, мы совсем не… – Ой, да хорош залива-а-ать, – девушка придвинулась ближе. Кажется, тут никто, кроме меня, не уважал личное пространство. – За бутылку бухла мои карты покажут много интересного, а если притащишь бочонок – вообще всю жизнь расскажут. Меня, кстати, зовут Кана. – Л… Люси. Я плавно отстранилась, пытаясь ухватить хотя бы каплю более или менее чистого воздуха, не пропитанного алкогольными парами. Кана производила двоякое впечатление, сочетая в себе ватный язык и острый, несоизмеримый с поведением трезвый взгляд. Она пахла миндалем также ярко, как выпивкой. На талии с левой стороны чернел герб «хвоста феи». Я машинально перевела взгляд на тыльную сторону своей руки, а потом, почувствовав внезапную тоску, обернулась к Нацу, что самозабвенно доедал уже вторую порцию. Я заметила стакан воды, стоящий совсем рядом – наверно, Мира принесла. Горло резко пересохло, и рука потянулась сама. – Ну, давай же, поделись, – Кана ткнула меня локтем и снизила тембр, добавляя игривые нотки; из-под горлышка бутылки выползла кривая усмешка. – Его руки также сильны, как выглядят? Первый же глоток вылетел из моего рта венецианским фонтаном, окатив слоняющегося вокруг кота. Животное недовольно зашипело и моментально оказалось под ближайшей лавкой, бросая в мою сторону странные взгляды огромных угольно-черных глаз. Прости, шаверма, я без злого умысла. Вроде как. – С-с чего такие вопросы? – При мне-то можешь не притворяться, – невнятно мурлыкнула она, заставляя мое ухо запотевать от жаркого полушепота. – Давно вы вместе? По виду с вечность. И какого с таким… в постели? Если бы я знала, что у Саламандра нечеловеческий слух, то умерла бы в ту же секунду. С четким стуком поставив стакан на место – и при этом разлив как минимум половину, – я начала методично заливаться краской. С каждой секундой сидеть спокойно становилось все сложнее; хотелось вскочить и со всех оставшихся сил ломануться как можно дальше. Я не знала, куда деть глаза. Щеки и грудь не просто горели – они пылали белым пламенем стыда – от образа, возникшего в голове всего на секунду. Но какая это была секунда… – Нацу спас меня! – заявила я громче и напористее, чем планировала. – Он мой друг! Но при этом язык не повернулся сказать «между нами ничего нет». Ведь это было в корне неверно и совсем не соответствовало истине. Не знаю, как объяснить, просто… нас связывала потеря – я поняла это в момент, когда он доверился мне. Его глаза были бездонным отражением моих собственных – одиноких и неуверенных. Мы оба разучились слепо верить этому миру. И оба питались надеждой – чуть ли не единственным, что оставила нам жизнь. – Ну-ну, не горячись так, аж вся раскраснелась, – хохотнула Кана, резко запрокидывая назад зажатую в зубах бутылку вместе с головой. – Не было у тебя никого, поняла. – Она прокашлялась и, улыбнувшись во весь рот, громко протянула: – Наро-о-од, вы только послушайте! У нашей новенькой не было – да-да, вообще ни разу! – мужика! И еще, Мира – ты проиграла спор! Гони бухло! – Кана, перестань! – недовольно крикнула я. – Люси, так ты свободна? – тут же раздалось из толпы сквозь гущу веселого гогота. – Грей, оденься! – Нагота – это по-мужицки! – Какие парни тебе нравятся? Тут крепкая рука легла мне на голову, и все остальное замедлилось и потускнело в десятки раз. Окружение вновь стало неясным, точно фильм за закрытой дверью. Я видела лишь эту огромную улыбку и чуть рассеянный взгляд серо-зеленых глаз, окантованных маской из шрамов, которые ни разу не портили его лицо. Наоборот – в них было то, что невозможно передать. Что-то яркое и очень… Личное. – Я наелся до отвала. Вставай – отнесем тебя домой. Хотелось возразить, но я промолчала, поняв, что это могла быть последняя возможность побыть рядом с ним. Все обещания выполнены – мы больше ничего не должны друг другу, а значит, Нацу может спокойно уйти, куда пожелает. Интересно, если попрошу, он останется? Ведь его зовут собственные мечты. Имею ли я право отбирать их в общем и в угоду собственному эгоизму – в частности? Нет. Смогу ли с этим жить, если он согласиться? Весьма. – Секундочку. Я даже не успела наклониться за сапогом, как парень, схватив бутылек Венди и сунув его в карман своих шаровар, развернулся спиной и слегка присел. Его лицо уже было скрыто за шарфом. Мы вновь привлекли всеобщее внимание, но мне было наплевать. Краснеть я устала, да и, если честно, хотелось, наконец, отдохнуть. Все равно опозориться больше, чем сейчас, нет никаких шансов. Поэтому я коснулась его плеча - в этот раз на порядок смелее. Думаю, именно в тот день я поняла, что тянуться к Саламандру для меня – также естественно, как дышать. – Береги там нашу Люську! – крикнула Мира, когда мы были уже возле дыры-выхода. Может, дело было в усталости, но сейчас она казалась весьма органичной. – Они полнейшие придурки, – фыркнул Нацу, но тут же весело добавил: – С такими не соскучишься! Так, здесь ведь направо? – Угу. Слушай, Нацу… Я только сейчас вспомнила… А где твой рюкзак? – В надежном месте. Знакомое чувство низкой вибрации, что мы делили меж собой, вызывало в груди жаркий трепет, схожий с отчаянным трепыханием сгорающих крыльев. Моя рука лежала прямо над его сердцем, что сейчас билось малость сбивчиво, будто спотыкаясь обо что-то. А еще… я не замечала этого раньше, но Нацу пах дымом. Я говорю не о том черно-едком, как после пожара, нет. Этот дым скорее похож на мирно слоящуюся пелену в чертоге камина – светлую такую и чуть пряную, дрожащую от треска веток и сухой ароматной травы. Мои чувства прорастали слишком быстро. – Скажи… – М-м-м? Я сглотнула прежде, чем решилась спросить: – Кого ты лишился? – А ты? – тут же спросил он. – Кто сделал твои глаза такими темными? Я вздрогнула от глубины его голоса, прозвучавшего как будто из недр моей собственной души. Лодыжку обдувал вечерний бриз; неодетый сапог болтался в правой руке, то и дело ударяясь торцом каблука о его грудь. Я невесело усмехнулась и уткнулась носом в шею Нацу. Полная мыслей голова, наконец, опустела. – Я сама. Для этого нужно было всего лишь потерять часть себя. – Это как? Я открыла рот, собираясь поделиться тем, о чем еще не слышала ни одна живая душа. Несколько долгих секунд я ждала, как что-нибудь во мне воспротивится этому порыву. Хоть что-нибудь. Но ответом мне было лишь молчание – теплое и мягкое, не позволявшее усомниться. – Временами я не чувствую себя живой… Ночная темень кажется частью меня, словно я не существую, как нечто отдельное. А эмоции вообще похожи на что-то механически стерильное – привычку, а не реакцию. Нацу резко остановился и опустил голову. В его – нашей – груди зародился странный звук, перешедший в задумчиво-упрямое мычание. Горячие пальцы сильнее сжали мои ноги. Сейчас я могла с уверенностью сказать, что с остальными мышцами у него тоже было все в порядке. – Я почти ничего не понял, а в том, что понял, запутался. Но одно скажу точно: мы можем забыть, что чувствовали раньше, но уж никак не потерять себя. Потеря – в моем понимании – это то, что нельзя вернуть. А себя вернуть возможно – стоит только вспомнить. Ведь именно через воспоминания мы меняемся и становимся сильнее. Поэтому я думаю то, через что ты сейчас проходишь – всего лишь часть пути, в конце которого можно стать лучше. Солнце садилось прямо перед нами, расписав небо алыми нитями с золотой окантовкой. Ветер дул со спины, зарождая внутри чувство свободы, ведущей только вперед. Я во все глаза смотрела на Нацу – теплый свет просачивался сквозь шарф, вырисовывая четкий силуэт его полупрофиля, обращенного в мою сторону. Прозвучавшие слова… Они были словно рука, сдернувшая пыльный гобелен с огромной картины чувств. Больше не было сил притворяться, что все в порядке, что смерть близких давно позади и бояться нечего. Нет. Все стало иным. Теперь я боялась потерять тех, кто отнесся ко мне почти с родительской теплотой – ребят из гильдии. Но особенно это касалось… Нацу. От одной лишь мысли тело сотрясала жуткая дрожь. – Люси, – уверенно шепнул он, – я помогу тебе вспомнить. Даже не сомневайся. И я сорвалась. Слезы потекли ручьем, а всхлипы были готовы вспороть грудь, чтобы выпустить рвавшуюся наружу тьму. В каждом из нас есть собственная бездна, заполненная чем-то сильным и бесконечным. В моей была противоречивая помесь боли и облегчения, что на вес казалась тяжелее самого мира. Я думала, что еще чуть-чуть – и надорвусь, упаду без возможности подняться. Скорее всего, если бы меня не держали эти крепкие и надежные руки, то так и вышло бы. – Не буду. – Я со всех сил сжала в кулак черную тунику. – Ведь это обещание? – Оно самое. Я рыдала, как никогда в жизни. Эмоции рьяно хлестали изнутри, затапливали и отпускали, а потом вновь заставляли захлебываться, алчно отнимая воздух. Чувство было такое, словно мою душу не кормили счастьем миллионы лет, а потом резко спустили с цепи, отправляя в объятия самого доброго человека на земле. И я цеплялась за него, как за саму себя – ту самую, забытую и оставленную на пороге опустевшего дома. Нацу же просто стоял и держал меня, наблюдая, как накаляется линия горизонта, чтобы вот-вот исчезнуть. Исчезнуть и потом опять вернуться – уже утром, с новыми надеждами и страхами, с очередной возможностью начать все сначала. В ту секунду я поняла, что этот парень заразил меня жизнью.