Слушай

Стайлз привыкает. Ему хватает трёх дней, чтобы научиться ориентироваться на втором этаже. На первый он ещё не спускается без помощи отца. Быть слепым очень скучно. Кроме музыки он ничем не может себя занять, поэтому подумывает невзначай вывалиться со второго этажа и ненароком сломать себе шею. Каждый вечер к нему заваливается Скотт с коробкой пиццы или пакетом картошки из МакДональдса. Стайлз искренне благодарен другу за то, что тот навещает его и хоть как-то не даёт ему окончательно сдохнуть со скуки. - Кхак тхы думхаешь, - говорит Стайлз с полным ртом картошки, дожевывает, а после добавляет, - существуют кружки для таких, как я? Может, вязание с закрытыми глазами, или кружок вышивания с девизом «Воткнем себе иголку в палец»? - Перестань, Стайлз, - говорит Скотт, и раздается щелчок, оповещающий, что он открыл банку с кока-колой. - А что ты предлагаешь? - Ну… - он почесывает затылок. - Вот именно, Скотт, что «ну», - кидает Стайлз и закидывает в рот картошку. МакКолл рассказывает, что они практически всё время ищут Лидию вместе с Дереком и Айзеком, и что Питер - скотина, которая валяется целыми днями на диване, вместо того, чтобы помочь им. После Скотт уходит и оставляет Стайлза одного дома. Сегодня он засыпает быстро, но все же посреди ночи ему снится, что кто-то залез к нему в комнату через окно. Пусть лучше считает, что это сон. Так будет легче. Дерек не удерживается. Он пятьсот раз проклинает самого себя, прежде чем в три часа ночи одеться и ворваться в комнату Стилински через окно. Волк раздирал ему глотку несколько дней подряд, он за шкирку хватал Хейла и пытался затащить его к мальчишке, но до сегодняшней ночи Дереку удавалось хоть как-то сопротивляться. Сегодня он подчиняется. Дерек сидит на полу, обхватив одно колено руками, и наблюдает за тем, как спит Стайлз. Его голова откинута назад, а сам он распластался на кровати. Его рот приоткрыт, а сам он храпит. Хейл никогда даже не представлял себе, что слова «храпеть» и «Стайлз» можно хоть как-то сопоставить. Он не понимает, какого черта здесь делает, ему хочется затянуть петлю на шеё прямо сейчас, настолько его это всё заебало. Это словно зависимость, только он не понимает, какого хера у него зависимость от Стилински. Дерека просто отпускает, когда он сидит рядом с ним. Ему просто становится легче. Он сидит здесь ровно час, а потом ещё бродит по городу, вдыхая запах после дождя, полностью заполняя им легкие. Хотя, кого он обманывает? Он хочет выветрить из себя Стайлза. Дерек приходит домой в шесть утра и сразу же встречается с пляшущими чертями в глазах Питера. - Ты… - Одно слово Питер, и тебе пиздец, - устало говорит Дерек и снимает с себя куртку. - Завязывай, - отвечает Хейл-старший и наливает кипятка в чашку. – Это не доведёт до добра. Он говорит тихо, и в голосе совершенно нет упрека. Взгляд Дерека падает на пять пустых чашек, стоящих на кофейном столике. Он ставит шестую, до краев заполненную кофе, и садится рядом. - Ты не ложился? – спрашивает оборотень и садится напротив. Питер кивает и подпирает голову рукой. - Это из-за Лидии, верно? - Чего? – Хейл-старший морщится. – Причем здесь она? - Притом, Питер, притом. Врать можешь кому угодно. МакКоллу или самому себе, но не мне. - Да иди ты, - Питер глубоко вздыхает и упирает взгляд в клубящийся пар, змейкой поднимающейся из чашки. Дерек знает, что Питер не зверь. Дерек знает, что скрывается за этой маской. Он не ублюдок, он тоже чувствует. Хейл знает, что у дяди сейчас срач внутри, впрочем, у него самого ситуация не лучше. Он заваривает себе чашку чая, выпивает и думает, что с этим всем делать. Думает, насколько они застряли в дерьме. - Ты же не гей, племянник? – неожиданно выпаливает Питер. Дерек смотрит на него таким взглядом, от которого становится по-настоящему стрёмно, а после говорит: - Не мели чепуху. - Так почему тогда Стайлз? Он не знает, почему Стайлз. Он не знает, что за херня с ним творится. Ему кажется, что это болезнь. Это как опухоль, постепенно разрастающаяся в головном мозге. Если её вовремя не удалить, ему крышка. Он подумывает завязать. Он обещает себе, что это был последний раз, и больше такой чепухи не повторится. Он травит себя пустыми надеждами. - Я же сказал, чтобы ты отъебался, - рычит Дерек, а после добавляет: - Ничего не было. - Утешай себя, - отвечает Хейл-старший, встает и бёрет куртку. – Ты сам знаешь, что это только начало. Желудок сжимается. Дерека начинает тошнить от самого себя и от горькой правды. Питер, пиздец, как прав, и здесь уже не подкопаться. От этого становится ещё хуже. - Куда-то собрался? - Проветриться, - кидает он, натягивает куртку и подходит к двери. - На улице ливень. Он медленно оборачивается: - Мне все равно. Конечно же, Питеру всё равно. Вино. Полусладкое. Стайлз, кажется, разливает полбутылки на стол в тщетных попытках в слепую налить вино в стакан, а потом плюет, и делает несколько больших глотков прямо из горла. Легче. Намного. Порой ему кажется, что когда в нём сидел древний могущественный темный дух, он чувствовал себя намного лучше, чем чувствует себя сейчас. Он называет это очередным приступом безысходности, или просто очередной паникой немощного подростка. Это похоже на очередной кошмар. Возможно, он проснется? Ущипните его кто-нибудь, ведь это всё так похоже на грёбаный сон. Стайлза тошнит. Из-за лекарств организм напрочь отказывается принимать вино. Он роняет бутылку на пол, расплескивая жидкость на белый ковер, который сестра отца привезла им в подарок года три назад. Он скручивается пополам, а после выблёвывает из себя остатки самообладания. Он считает, что это ещё хуже, чем просто отвратительно. Ему, капец, как плохо, потому что, Стайлз отползает назад, врезается головой в ножку табуретки, пятится вперед, обхватывает колени руками, и начинает раскачиваться то вперед, то назад, словно те больные на голову, типа Мередит. Из глотки вырывается вой раненого койота, и Стайлз давится собственными слезами. Но внутри хуже. Внутри происходит такой пиздец, что хочется взобраться на потолок, или попытаться нахер снести этот чертов дом, что он и делает в последующие несколько минут. Парень облокачивается о табуретку, и хотя не с первой же попытки, но всё же встает. Он разбивает несколько чашек и тарелок, скидывает со стола кофеварку, и минимум раз пять напарывается на стол, или спотыкается о тумбочку, прежде чем доходит до плиты. Он делает глубокий вдох и зарывается лицом в ладони. Он стоит перед плитой ещё минут пять. Он обдумывает своё решение и просто дышит чистым воздухом. Наверное, последний раз в жизни. А после он дрожащими пальцами тянется к вентилю и поворачивает его влево до упора. В нос ударяет сильный запах газа, и он наклоняется вниз, кашляя. Стайлз моргает, а после вновь тянется к плите, нащупывает второй и медленно прокручивает его влево. Поздно. Слишком поздно менять. Стайлз считает, что ему пора, наконец, покончить с этим. Он и правда пытался жить в слепую, но с каждым днем это становилось всё невыносимей, и вот он сдается. Стилински делает несколько шагов назад, спиной опирается о тумбочку и скатывается по ней вниз. В глотке застревает ком, а слёзы невесомо катятся из глаз. Он глубоко вздыхает и шепчет: - Прости меня, пап. И в первый раз распахивает глаза. - Ладно, - Дерек жмёт на красную кнопку, и кидает телефон на сидение. Звонил Скотт. - Она просто позвонила мне буквально минут пять назад, - говорит МакКолл, и Дерек чувствует даже через трубку, что он очень взволнован. - И? - Дерек, она закричала. Ты сам знаешь, что означает, когда кричат банши, - Скотт жмурится и сдавливает переносицу пальцами. - И? – Хейл словно вытягивает каждое слово из уст Скотта. - Дерек, через минуту мне прошло сообщение с лишь одним словом. «Стайлз» - Стайлз? Неужели… - Да. Я с Айзеком… Мы вообще на другом конце города, и даже если включим волчьи способности, мы не успеем, - голос на другом конце подрагивает, и Скотт медленно вздыхает. Дерек понимает, что это значит. Банши никогда не кричат просто так. Банши никогда не ошибаются. Он швыряет телефон на кресло и с силой жмёт на газ. Хейл должен успеть раньше, чем Стилински отдаст душу земле. В носу стоит запах газа, и до него доходит, что Стайлз натворил. Иногда оборотни могут слышать запахи, которые несут за собой фатальные последствия, даже если находятся за несколько километров от места, где это всё происходит. - Мудак, - цедит Дерек, и крепче сжимает руль. Он полный мудак, если собирается сдохнуть таким образом. Если Дерек успеет, он въебет ему так, что попытка отравиться газом покажется ему просто замечательной. Он не замечает, как едет на красный свет, с отметкой на спидометре «190». Он не замечает, как вылетает из машины, мигом оказывается возле двери Стилински и орёт: - Стайлз. Плюет на сдержанность и вышибает дверь ногой с одного удара. Комната нахер пропитана газом, Дерек зажимает рот рукой и кидается на кухню. Стайлз без сознания. Хейл перекрывает газ, закрывает конфорки и распахивает все окна на первом этаже, а после подлетает к Стайлзу. Он слышит замедленный ритм сердца, подхватывает хрупкое тело, и направляется в ванную. Дерек готов на всё, чтобы Стайлз выжил, иначе он будет винить себя в его смерти до конца жизни. Хейл открывает настежь две форточки, для того чтобы создать сквозняк и аккуратно кладет тело Стайлза в ванну. Дерек открывает воду и направляет ледяные струи прямо ему в лицо. - Ну давай же, Стайлз, - от бессилия рычит оборотень и хватает Стилински за ворот футболки, стаскивая её вверх. Дерек бросает шланг, и ему плевать, что ледяные брызги попадают и на него. Он берет лицо мальчишки в свои подрагивающие ладони и легонько бьет Стайлза по щекам. Из легких Стилински вырывается глубокий вдох и он приподнимается. Дерек отпускает его и съезжает вниз, облокотившись при этом о стену. Стайлз громко кашляет, хватается за горло, а после мокрая ладонь ложится Дереку на макушку. Хейлу похуй. Стайлз щупает его лицо в попытке понять кто здесь, а Дерек просто сидит на полу, вперив взгляд в одну точку. - Дерек? Он не понимает. Стилински не понимает, что вообще произошло только что, и какого черта он ещё жив. Голова кружится, а ещё просто жутко тошнит. Он не может понять, что делает здесь Дерек Хейл, и, судя по тому, как он судорожно хватается за края ванны, он не знает, где вообще находится. - Ты ебанутый, Стайлз. На всю голову ебанутый, - слышит он приглушенный голос оборотня. - Я… Стайлз не в силах сказать не единого слова, но кое-как, через силу, выдавливает из себя: - Спасибо. - Можешь сказать спасибо Лидии, а не мне, – Стайлз этого не видит, но Дерек оборачивается. - Как? Вы нашли Лидию? Он перепуганный. Этот испуг сочится из Стайлза, поэтому Дерек мгновенно его чувствует. - Нет. Но это благодаря ей, и банши внутри неё, мы с тобой сейчас разговариваем, Стайлз. Больше не единого звука. Дерек молча встает, взваливает на себя тело Стайлза и несет его в комнату. Стилински вцепляется ему в спину руками и прижимается к его груди мокрым телом. Дерек кладет Стайлза на кровать, достает из знакомого шкафчика футболку и натягивает её на парня. Он обессилен, и, наверное, ничего в этот момент не понимает, потому что в следующее мгновение хватает руку Дерека и прижимает её к своей груди. Хейл не говорит ни слова, а лишь молча садится рядом, позволяя Стайлзу обнимать себя за руку. Он дожидается, пока Стилински засыпает, выходит на улицу и садится в машину. А после позволяет волку вырваться с грудной клетки и завыть.