Слушай

- Что ты помнишь? – Скотт усаживается рядом с Мартин на диван. Все же им удается добраться домой лишь к вечеру. - Абсолютно ничего. Это был такой шум… Знаешь, как разбивается стекло, и это звучало так громко, что я… - Лидия зажмуривается и сжимает пальцами переносицу. - По дороге домой мы раз пятнадцать видели вот это. Причем в самых различных местах, - Питер вытягивает из кармана телефон и показывает Дереку. На фотографии всего лишь две буквы: ДХ. - Дерек Хейл, - обреченно произносит Дерек, хотя на самом деле произошедшее его нисколько не удивляет. - Айзек, прекрати жрать и тащи свою задницу сюда, - обернувшись, говорит Питер Лейхи, который как раз откусывает смачный кусок гамбургера. - Мхы не ехли норхмально пракхтически сутхки, - с полным ртом произносит Айзек. Дядя Питер закатывает глаза. - Дерек, мы попытаемся что-то сделать. Я даже не знаю, как нужно постараться, чтобы убить бывшего альфу. Здесь простой банальщиной не обойдешься, - говорит Скотт и складывает пальцы в замок. - Вообще-то, Скотт, со мной реально происходит невероятная сверхъестественная хуета, - отвечает Дерек, закрывает глаза, а потом распахивает их. Все присутствующие в лофте просто ахуевают. На них таращатся два огромных желтых глаза. От бывших небесно-голубых не осталось ни единого следа. - Они желтые. Как это вообще возможно? - Заметил вчера ночью, - отвечает Хейл-младший, а после придает своим глазам естественный оливковый цвет. - Подожди, Дерек, ты не говорил мне об этом, - говорит Стайлз и скрещивает руки на груди. - Не думаю, что должен перед тобой отчитываться, - отвечает Хейл и делает глоток кофе из чашки. - Ну-ну, - язвит Питер, и непроизвольно с его губ слетает довольная ухмылка. - Заткнись, - кидает Скотт. – Дерек, я сейчас собираюсь съездить к Дитону вместе с Айзеком, - он поворачивается к Лейхи, который все так же продолжает жевать, и с нажимом говорит, - Да, Айзек? - Конечно. - Питер, тебе придется отвезти Лидию, ибо Стайлз не способен, а Дереку лучше не выходит из дома без крайней надобности. - Слышишь ты, альфа-недоросток, я не могу понять, почему это ты всем распоряжаешься? – Питер скрещивает руки на груди. Скотт думает, что все же когда-нибудь перегрызет ему глотку, но все же отвечает: - Есть идея лучше? - Нет. Дядя Дерека фыркает и натягивает на себя куртку. - Ну, тогда отлично. Недовольной Лидии ничего не остается делать, лишь только пойти вслед за ним. Присутствующие в лофте всё же улавливают в конце её фразу: - Будешь меня доставать, клянусь, сделаю все, чтобы предсказать и твою смерть. Вслед за ними уходят Скотт вместе с Айзеком, которого МакКол еле оттягивает от полного холодильника с едой. Вот, что значит, волчий голод. Дерек со Стайлзом остаются вдвоем. В воздухе повисает напряжение. Дерек краем глаза наблюдает за тем, как Стайлз нервно ерзает на диване и раз пятнадцать за пять минут кашляет в кулак. Дерек не дурак, он видит и чувствует, что мальчишку что-то тревожит, поэтому спрашивает: - Что, Стайлз? - Что? Я? – он явно пытается прикинуться, что все хорошо, поэтому говорит, – Все хорошо, Дерек. Просто это не ты ведешь себя, как полный мудак, когда мы не наедине… - Стайлз, нет никакого «мы». Стилински кажется, что он ослышался. Что это просто проблемы слуха, из-за той самой аварии. Но нет, все довольно реально. Этот ком с бешеной скоростью подкатывающийся к горлу. «Проснись, Стайлз. Это сон» Что-то внутри разбивается, хотя он понимает, что в словах Дерека стопроцентная правда. И от этой правды хочется накинуть себе петлю на шею. Он гасит острое желание перевернуть стол, стоящий прямо перед ним, или крикнуть на весь лофт одно единственное: Блять. Даже если бы хотел, то не смог бы, ибо голос охрип. Он еле выдавливает из себя: - А, хорошо. Я не это имел ввиду, просто… Я просто сейчас позвоню Скотту и пусть он отвезет меня домой. Там много музыки. У тебя холодно. Я все время мерзну. Нужно подарить тебе обогреватель на день рождения. Блять, да где же этот чертов телефон, - уже кричит Стайлз, и начинает зверски копаться в собственных карманах в поисках гребаного мобильника, а потом замирает. Замирает, потому что чувствует губы у себя на шеё и крышесносный запах оборотня. Он сглатывает, потому что такие крепкие горячие пальцы Хейла лезут ему под футболку, и это действует подобно ожогу. Забыть нахер про все. Про то, что нет никакого «мы», потому что Стайлз понимает, что Хейл явно врет ему. Потому сейчас «мы» есть, и то, как Дерек выцеловывает каждую родинку на ключице Стилински является прямым подтверждением данной теории. Дерек слегка царапает ему спину вполне человеческими ногтями и наслаждается тем, как на это реагирует тело Стайлза, мгновенно покрываясь мурашками. Хейл отстраняется, а после прижимается ртом к дрожащим губам Стайлза. Дерек такой горячий, такой теплый, что парень пытается прижаться к нему еще ближе, хотя понимает, что это не возможно. Он дышит тихими, короткими вдохами, в то время как тепло, исходящие от оборотня, с силой проникает в его легкие. Стилински пытается стянуть с Дерека футболку, он покоряется и помогает мальчишке, отправляя её на пол. Руки оборотня сползают ниже спины Стилински, обхватывая его упругие ягодицы. Стайлза заносит. Он на ощупь находит ремень Хейла и пытается стянуть его, пока горячий язык Дерека вылизывает его рот. - Ненормальный, - шепчет ему в лицо Дерек и касается губами скул Стайлза. - Знаю, - выдыхает мальчишка и упрямо продолжает возиться с ремнем. Хейл в буквальном смысле разрывает футболку парню и припадает к остальным родинкам, которые скрывала ткань. Они сходят с ума. Наконец Стайлзу удается в слепую разобраться с ненавистной пряжкой. Он уже собирается стянуть джинсы оборотня вниз, но теплые ладони перехватывают его за запястья. - Ты не должен, - сквозь сбитое дыхание говорит Дерек. - Пожалуйста, Дерек. Я хочу. Позволь мне… Стилински каким-то образом удается дотронуться раскрытыми ладонями через боксеры к крепкому члену Дерека, выдирая из глотки Хейла в прямом смысле рычание. Дерек сдается, отпускает руки парня и просто закрывает глаза, когда ладонь Стайлза полностью обхватывает его член. Он не замечает, как Стилински опускается на колени, но вздрагивает, когда теплые губы обхватывают головку. Он знает, что Стайлз никогда не делал никому минет, но то, что происходит сейчас с Хейлом, это нечто запредельное. Дерек думает, что нужно остановиться, но плюет и зарывается в мягкие волосы Стайлза руками. Губы парня невесомо скользят по горячей коже, и это заставляет Дерека Хейла напрочь забыть, кто он. Они оба ничего не соображают. Стайлз, как и Дерек, ловит кайф. То, насколько они далеко зашли, впечатывается в сознание, но поздно. Слишком поздно. Хейл рычит и поддается бедрами немного вперед, потому чувствует, что ещё немного, и он кончит. Стайлз улавливает движения Дерека и ускоряет темп. А потом в голове Дереке происходит такой взрыв, а перед глазами начинает темнеть, и он с силой надавливает на шею Стайлза, и в следующую секунду в глотку парня ударяет струя. Стайлз отстраняется и глотает, при этом кое-как пытается держать себя в руках, ибо его трясет. Хейл дрожащими ладонями натягивает джинсы наверх, а после помогает встать мальчишке и сразу же, впечатывается губами в его рот, ощущая свой же горький вкус. Стайлз мычит ему в губы, когда чувствует, что Дерек расстегивает ширинку на его штанах и касается до пиздеца возбужденного члена. Одной рукой оборотень обхватывает Стайлза за талию не давая ему упасть, а второй пробирается ему в трусы и обхватывает его член ладонью. Дерек целует его медленно, пока рука начинает набирать темп, а Стайлз, кажется, перед закрытыми веками видит белые пятна. Они задыхаются, поэтому Дерек отстраняется, давая им обоим времени, чтобы сделать вдох, а после снова припадает к припухшим губам мальчишки. Ничего более сумасшедшего с ним в жизни никогда не происходило. - Дерек, я сейчас, кажется, - мычит он оборотню в губы. Дерек слышит, поэтому, немного ускоряет темп. В следующее мгновение парня скручивает, и Стилински поддается первому в своей жизни оргазму. Он обмякает в руках Дерека, который также тяжело дышит, уткнувшись ему в макушку, и прижимает Стайлза к себе, не давая рухнуть на пол. Может быть, Стайлз и не видит, но ведь он чувствует. И разве это не прекрасно? Лидия ловит на себе взгляды Питера, поэтому намеренно смотрит в темноту и хочет, чтобы это все как можно быстрее закончилось. Ибо он везде. Он рядом, на водительском сидении машины, он напрочь въелся в кожу и смешался с сознанием. Вышвырнуть его оттуда просто нереально, ибо она пыталась все это время, но он не уходит. Лидия чувствует, что внутри неё уж точно не банши, а какая-то наивная дура. - Потерпи, солнце, ещё минут десять, и ты избавишься от моего «отвратительного» общества, - говорит Питер и усмехается. Она считает, что он не отвратительный, а мерзкий. Что когда-нибудь ей все же удастся предсказать ему смерть. Такие, как Питер, не умирают. Он все равно будет сидеть внутри неё до конца, и от этого к горлу подкатывает ком, а на глаза наворачивается слезы. Она смаргивает их и вытирает рукавом пальто. Питер видит, что она плачет, но ему должно быть все равно. Если у Дерека волк тащит его к Стилински, то здесь наоборот… Волк Хейла-старшего, а точнее, шакал, не церемонясь, хватает его за шкирку и отшвыривает от рыжеволосой девушки с огромными зелеными глазами. Он вцепляется за руль покрепче и старается не обращать внимания на попытки Лидии рыдать так, чтобы он не заметил. И он не замечает. Но что-то ломается, и он резко сворачивает в какой-то переулок и останавливает машину. - Что происходит? – вскрикивает Питер, ни секунды не скрывая зверя, бушующего внутри. Лидию колотит. Она поднимает свои зеленые глаза на него и смотрит. И он понимает, что с ними происходит, но губы никогда не скажут это отвратительное слово. Все рушится, а зверя больше не существует, когда они оба одновременно набрасываются друг на друга. Он бесцеремонно врывается в её рот, прикусывая пухлые губы Лидии. Она вцепляется в его плечи, сжимая грубую ткань куртки. Он целует её горячо и страстно. И никто ничего не может с этим поделать. Просто так нужно. Просто так предсказано. Все валится к чертям, но и одновременно все, наконец, становится на свои места. По окнам машины Дерека лупят огромные дождевые капли. Стайлз пялится в темноту, подперев подбородок рукой. Сегодня среда, а значит, сегодня его кладут в больницу. Отец снова на дежурстве, именно поэтому туда его везет Дерек. Шериф поклялся завтра с утра придти, даже если его уволят. С магнитолы вновь доносится какая-то песня, которая своей нагромажденностю давит ему на мозги. Именно поэтому Стайлз говорит: - Дерек, выруби, пожалуйста, музыку. У меня сейчас башка разорвется от этих криков. Такое ощущение, что этого чувака привязали к электро-стулу и во время припева каждый раз добавляли мощности. Хейл выключает магнитолу, и Стайлза постепенно отпускает. Если по-честному, то он просто боится операции. Бояться это нормально. Вот быть бесчувственной скотиной – это болезнь. Стилински понимает, что если получится, он сможет видеть хотя-бы на один глаз. Возможно, он даже вернется в школу, для того чтобы закончить последний год. - Волнуешься? – спрашивает Хейл и включает дворники, ибо все стекло в огромных дождевых каплях. - Есть немного. Стайлз выдает немного нервную усмешку. Когда они подъезжают, Стилински накидывает капюшон своей любимой бордовой толстовки, которую он попросил достать ему из сумки у Дерека. Хейл помогает ему выбраться с машины и уверенно ведет его во внутрь, придерживая за талию, чтобы Стайлз вдруг не поскользнулся на скользкой из-за дождя плитке. И вновь этот запах. Стилински морщится, и только теплые крепкие ладони Дерека помогают держать себя в руках. Наконец оборотень доводит его до кабинета доктора Смита. - Ты придешь завтра ко мне? – спрашивает Стайлз, хотя смотрит на дверь, а не на Дерека. - С утра мне нужно будет заехать к Дитону. Скотт и твой отец будут с тобой. Я приду позже, - отвечает Дерек, оглядывается по сторонам, а после наклоняется к Стайлзу сзади, и говорит: - Просто попробуй поверить. Стайлз горько усмехается, и прежде чем уйти, Хейл хлопает его по спине. Стилински верит оборотню и искренне надеется, что все будет нормально.