Слушай

Стайлз верит в чудеса. Вера приходит к нему сразу после того, как отец, спустя две недели после операции, везет его в больницу на окончательный осмотр. Доктор должен снять ему повязку, и если все прошло успешно, Стайлз сможет видеть. Шериф остается снаружи, а сам парень сжимает кулаки, вздыхает и толкает дверь вперед. Все осталось таким же, правда в этот раз доктор Смит не говорит Стайлзу, что кресло расположено слева от него. Стилински разрывается глубоко внутри, выдирает когтями все положительное и оставляет лишь страх. Вдруг ничего не получилось, и его вера абсолютно неоправданна? Вдруг он все же больше никогда в жизни не сможет видеть? Стайлз больше всего на свете хочет заглянуть в светлые оливковые глаза. Посмотреть на красивые изгибы тела Дерека, когда оборотень напряжен. Обвести взглядом его губы и просто видеть. Но он чувствует, что с ним определенно что-то не то. Стилински даже не нужно видеть, чтобы понять, что Хейл теряет силы. Это чувствуется даже без всяких сверхъестественных способностей. Стайлза это жутко пугает. Здесь пахнет хлоркой, поэтому он морщить нос, а после усаживается в кресло и ожидает, пока доктор соизволит к нему подойти. Его трясет от предвкушения. И никто, даже он сам, не знает, что будет, если все было напрасно. - Так-так, Стайлз. А ну давай посмотрим. Он чувствует, что Доктор усмехается, и когда холодные пальцы касаются его лба и снимают повязку, хочется отдернуть их. Хочется ощутить тепло мягких подушечек Хейла и почувствовать мятно-сигаретный запах оборотня. Он считает, сколько оборотов уже отмотал врач. Когда ему остается всего лишь один, Стайлз с силой сжимает края кресла. Все будет хорошо. Он распахивает глаза, и на секунду ему кажется, что он спит. Что это очередной сон, где ему снится буква «Л». Что сейчас в комнату зайдет отец, и весь мир обрушится, ведь он проснется. Стайлз видит. Он внимательно всматривается в холодные, серо-голубые глаза доктора Смита. Тот улыбается. Стайлз усмехается и чувствует, что по щекам бегут слезы. И они текут уж точно не из-за того, что яркий свет бьет ему по глазам. - Эта девчонка расписала весь соседний штат твоими инициалами, а тебе, племянник, абсолютно похуй на это? – говорит Питер и наблюдает за тем, как Дерек наливает себе в стакан немного виски, - Я не понимаю, какого черта ты пьешь? Оборотни не пьянеют, - добавляет Хейл-старший и вальяжно откидывается на спинку кресла. - Во-первых, эту «девчонку» зовут Лидия. Во-вторых, нет, меня уже сейчас абсолютно не ебет, что скоро я сдохну, - отвечает Дерек и присасывается к стакану. Он отмечает про себя, что виски полнейшая дрянь, но все же жидкость приятно разливается по желудку и дарит Хейлу тепло. Сейчас он думает о другом. Он принял для себя окончательное решение, и ему нужно дождаться Стайлза из больницы. - Я больше не оборотень, Питер. Я не могу сделать даже элементарное. Даже цвет глаз исчез, поэтому… - Как это исчез? – удивленно спрашивает Хейл. - Просто исчез, - отвечает Дерек и садится напротив. Он молится Богу, в которого не верит, чтобы тот отпустил его и не мучал догадками, когда же это произойдет. Проходит минут десять, пока каждый из них думает о своем. И когда Питер вдруг произносит: - Ты любишь Стайлза? Дерек приходит в шок. Он моргает несколько раз и уже чувствует, как по спине пробегают мурашки. - Конечно же нет. Я не гей, - фыркнув, отвечает он. Хейл-старший поднимает на него насмешливый взгляд. - Знаешь, что я только что услышал? Твоё сердце начало биться быстрее на словах: «Конечно же, нет» Дерек сглатывает. - Это ничего не меняет, - говорит он. - Ты можешь думать, что говоришь мне правду, но где-то в глубине души ты знаешь, что врешь самому себе. Ты любишь его, - говорит Питер и довольный, делает глоток чая из чашки. - Может, тогда давай поговорим насчет Лидии? – с ехидством предлагает Дерек и скрещивает руки на груди. Он наблюдает за тем, как его дядя меняется в лице. Задел. Зацепил за живое. Вонзил нож в едва зажившую рану. Дерек знает, куда нужно бить. - А что с ней не так? Питер пытается делать вид, что всё в порядке. Хейл знает, что все далеко не так сладко, как хочется Питеру. - Ну, я имею ввиду то самое. У меня глаза не на затылке, Питер. Я вижу, как вы смотрите друг на друга. Я знаю, что скрывается за этой неприязнью. Старший Хейл злится и сжимает кулаки. - Да пошел ты, - отвечает Питер, хватает со стула куртку, натягивает и подходит к двери. – Удачи тебе, племянник. Он открывает дверь, и в комнату чуть ли не вваливается Стайлз. Он наверняка оперался о дверь и не рассчитывал, что дядя Питер так резко её откроет. - О, Стайлз. Судя потому, что сюда ты добрался без помощи Дерека, с твоим глазом все хорошо? – спрашивает Питер. - Ага. - Не буду мешать вам и удалюсь. Мне нужно купить большую музыкальную открытку для Лидии, а также диск с фильмом «Спеши любить». Приятного вечера… - он махает рукой и закрывает за собой дверь. Стайлз замирает и смотрит на Дерека так, как будто видит в первый раз. От осознания того, что он только что подслушал сносит крышу. «Ты его любишь» И срать, что Дерек сказал, что это не правда. Волка не обманешь. Пульс Стайлза рванул вверх с такой скоростью, что мог бы претендовать на победу в следующем школьном чемпионате по лакроссу. Сердце колотится где-то в глотке и мешает дышать. Он видит и чувствует. По глазам Дерека видно, что это в последний раз. Но сейчас Стайлзу все равно, поэтому он сокращает между ними расстояние. Стилински облизывает губы, и Хейл непроизвольно глазами съедает это движение. - Я рад, что могу видеть тебя, - хрипло говорит Стайлз и всматривается в его глаза, в этот оливковый цвет. - Стайлз… - Дерек закрывает глаза, и выпускает из легких воздух. – Это в последний… - Да, да, да, я понимаю, - парень делает уверенный шаг вперед, потому что внутри его разрывает на части. Горячая кровь течет по венам, и его кидает в жар. Руки трясутся как у пьяного, когда он протягивает их вперед и зарывается пальцами в мягкие волосы. «Пожалуйста, прикоснись ко мне. Пожалуйстапожалуйстапожалуйста» Дерек слышит и в следующие мгновение впечатывается в его рот, и кладет ему руки на талию, поближе прижимая к себе. Стайлз думает, почему у них так мало времени. Почему это не началось хотя бы немного раньше. Он проводит по напряженным рукам ладонями. Его руки горячие. Боже, насколько он теплый. Стилински чувствует себя одержимым. Одержимым хмурым и чертовски теплым оборотнем. Дерек прикусывает его нижнюю губу, а Стайлз что-то мычит ему в рот, и его руки уже сдирают с Дерека футболку. Хейл пахнет мятой и сигаретами, и поэтому парень не может им надышаться. Он заполняет им легкие и просит Всевышнего, чтобы это никогда не заканчивалось. Дерек тащит его на себя, и в один миг они оказываются на диване. Стайлз даже не помнит, как им удалось туда добраться. Стилински обхватывает руками оборотня за пояс и поближе притягивает к себе. Его нос утыкается в ключицу Дерека, и они оба на долю секунды замирают. Хейл хочет умереть именно так. Именно в объятиях этого мальчишки. Дерек проникает ладонями под красную толстовку Стайлза и тянет её наверх. Парень смотрит на него, прямо в его глаза. - Дерек, пожалуйста… Я хочу... Хейл понимает, что он хочет, потому что короткие ноготки легко царапают татуировку на спине. Оборотень садится на диван спиной к Стайлзу, а парень тут же припадает губами к напряженной спине и выцеловывает каждый миллиметр трескелиона. Они падают. Дерек и Стайлз со скоростью двести километров в час падают в преисподнюю, потому что то, чем они занимаются сейчас, неправильно и запретно. Хейла прошибает. - Ты ненормальный, Стайлз. Я, кажется, это уже тебе говорил, да? - Ага. Раз десять, - хрипит уже где-то на уровне его шеи Стайлз, и Дерек резко разворачивается. Он вновь впивается в его губы, и из глотки вырывается отчаянный волчий рык. Дерек чувствует, что волчья сущность в нём жива. Стайлз отстраняется, припадает к выступающей ключице Дерека и спускается все ниже и ниже. Пресс Дерека напрягается, когда Стайлз начинает выцеловывать ему живот. - Я вижу, тебя, Дерек, - хрипит парень, сквозь поцелуи. – Ты такой горячий, такой теплый. Я не хочу, чтобы ты уходил. Пожалуйста, Дерек. Хейл что-то невнятно отвечает, а после тащит хрупкое тело на себя, заставляя Стайлза обхватить его за талию ногами. Стилински сползает чуть ниже и начинает, словно ненормальный, тереться о пах Дерека, вырывая стон у него с глотки. Дерек рычит, и начинает, проводит руками по груди парня. Трахаться сквозь джинсы. Они ебанутые. Это сводит крышу им обоим. Стайлз выстанывает какую-то чушь, и как безумный ускоряет темп. Стилински запрокидывает голову вверх. Пусть это не заканчивается. Пусть они так и умрут такими счастливыми. - Ты что-то хотел, Питер? – спрашивает сонная Мартин и прикрывает ладонью рот. - Я оставил наших голубков наедине. Дерек ночью уезжает, - отвечает Питер, и замечает, что прежнего испуга в глазах Лидии больше нет. Он сгорел и превратился в пепел. - Спасибо за информацию, - она наигранно улыбается, а в следующую секунду закрывает перед ним дверь. Питеру удается в последний момент её удержать. - Зачем ты пришел? Она смотрит на него и понимает зачем, поэтому в следующую секунду сама тянется к его губам. Питер подхватывает её за ягодицы, она обвивает его талию ногами, и он вносит её в дом. Им похрен на то, что на втором этаже спит мать Лидии. Им похрен, на то, что по дороге к дивану они скидывают какую-то любимую чашку Мартин. Эта ночь будет последней не только для них. Это просто для того, чтобы унять эту боль внутри. Для того чтобы сделать желанное, а потом всю жизнь жалеть об этом. Но на самом деле жалеть не будет никто. Стайлз просыпается лишь потому, что в кармане звонит телефон. Стилински распахивает глаза, и даже сразу не понимает, почему может видеть. Не вставая, он нащупывает мобильник и стягивает со стола. Пальцы жмут на зеленую кнопку. - Стайлз, - уши режет такой знакомый и такой надоедливый голос Питера. В нём почему-то голосе тревога, - сегодня ночью Дерек разбился на машине. Мне очень жаль. Сердце сжимается, а ком подкатывает к горлу. Он дрожащими пальцами нажимает на отбой, и швыряет телефон в ближайшую стену. «Нет. Нетнетнет» Стайлз зарывается пальцами в волосы и съезжает вниз, на пол. «Этого не может быть. Только не сейчас» На полу он находит мятый, ободранный кусок бумаги, на котором ровным почерком написано: «Так будет лучше»