I Hate - Why You Love Me (Моя личная доза героина)

Seems you're wanting me to stay, But my dreams would surely waste away. I still have no where left to go, So I wait for you to Take me all the way, Take me all the way... Push me under, Pull me further, Take me all the way, Take me all the way...*

Миша уже давно не спал, и его наблюдения привели к тому, что за окном далеко не ночь, а солнце начинает медленно выползать со своего укромного местечка. Его тусклые лучи освещали серое безжизненное небо за окном. Всего час как закончился тот дождь... Но сейчас парня не заботила никакая погода и другие глупости в виде: "Что бы одеть, куда бы пойти сегодня, чего бы поесть". Как так случилось, что он отрекся от собственных убеждений и изначально намеченного пути? Как так получилось, что он снова подсознательно наступает на те же грабли, чтобы получить в лоб тот же удар и оставить себе на память ещё одну шишку? А причина все та же... И она лежит рядом... В груди вновь глухо загрохотало, и спокойствию практически пришел конец, когда Мишель начал тихо прислушиваться к дыханию Гонтье. Ему тогда показалось, что тот на самом деле не спит, а просто лежит так, на спине, и смотрит на потолок сквозь закрытые веки. Потому что дышал он неровно, как-то поверхностно и очень быстро, словно задыхался. Со стороны это было похоже на злость. А может он спит, просто ему снится что-то весьма беспокоящее его разум... Рука Гонтье, уже по привычке, лежала на груди парня, но на этот раз будто оберегая от чего-то, нежели из-за того, что его Величеству не хватает места. Видимо, Мишель слишком долго любовался спящим мужиком в его кровати, потому что этот мужик его заметил краем приоткрытого глаза и лукаво улыбнулся. Говорить никто из них ничего не стал. Гонтье просто притянул его к себе поближе, и как только его маленькое тельце вжалось в него, со всем свойственным ему собственничеством, он обнял хомяка рукой за талию с такой силой, что Миша чуть не задохнулся. - Доброе утро, - как Миша и думал, Адам не спал, и сам почувствовал, что его бесстыже рассматривают. - Не спится? - Неа... - выдохнул парень, отворачиваясь от мужчины, пока тот не успел открыть глаза и заметить тоскливость в его лице. - Пару часов, если я не ошибаюсь? Мишель лишь выдохнул в очередной раз, понимая, что лежит в постели с хорошим конспиратором, раз тот вычислил его пробуждение от мутного сновидения, а сам остался незамеченным. А снилось Мише что-то нехорошее, что-то скользкое и холодное. С подобными ощущениями было связано детство, и ещё кое что... - А ты совсем не спал? - отвечать было бесполезно, поэтому Миша ответил вопросом на вопрос. - В точку, Ватсон... - Адам легонько улыбнулся, словно потягивающийся ленивый кот, и Хитсон косым взглядом заметил, как задрожали густые ресницы мужчины, и тот не спеша открыл свои глаза. - Но ты всё равно не слабо постарался прошлой ночью, чтобы выбить из меня весь дух... - Благодарю, - скорчив крайнюю степень целомудрия на своем лице, Мишель уверенно повернулся к мужчине всем телом, укладываясь на бок. - Что-то тебя беспокоит? - Снова в точку, - мужчина выпустил мальчишку из объятья и, уподобившись ему, сам повернулся на бок, но всё равно был слишком быстр, чтобы чувствовать себя расслабленным, - как и тебя... - Но думали мы явно о разном, - Миша попытался немного отгородиться от него, чтобы их носы не столкнулись, а затем не потянуло на продолжение вчерашнего, но когда Гонтье рядом, голый - на него тянет постоянно. - Уверен? - бровь мужчины слегка вопросительно приподнялась. - Абсолютно, - что-то Мише стало как-то не по себе, будто его читают, словно раскрытую книгу. - Врунишка... - выдохнул Адам, и его теплое дыхание приятно коснулось губ. - ты, как никто другой, понимаешь, о чем думаю я, - он вдруг горько улыбнулся, будто эта улыбка говорила сама за себя, будто в ней читалось то, чего невозможно сказать словами. Да они и не требовались, достаточно только одного пристального взгляда голубых глаз, чтобы понять всё. - Когда? - лицо Адама омрачилось, он превратился в отстраненного незнакомца, с колючим взглядом. - Я подслушал вас... - стало как-то не по себе под столь пристальным взглядом, Миша почувствовал себя маленьким ребенком, что сотворил пакость. - Эта дура не взболтнула? - бровь Гонтье вопросительно приподнялась, будто он не верил словам парня, и вообще, стоит ли ему верить? - Да... - устало выдохнул Мишель, и глаза его закрылись на мгновение, чтобы спрятаться от позора. - Прости, - тихо прошептал мужчина, и его дыхание вновь коснулось губ Хитсона. - За что? За что прощать? - буркнул он, а когда глянул на Адама сквозь прикрытые глаза, запнулся, и вся уверенность куда-то исчезла. Этот взгляд... Тот же, что и вчера. Видимо, Адам никогда не избавиться от этого чувства вины. Захотелось к нему прикоснуться, дабы стереть это болезненное выражение, что плохо прячется за спокойствием. Стоит только сосчитать до пяти, и зазвонит будильник, Мишель уже чувствовал, когда тот должен зазвонить, но сейчас для него существует только этот мужчина, только его гибкая нагота, только его проницательный, изучающий взгляд. Трель будильника больше не могла вырвать этих двоих из их собственного мира, этот звук был вне зоны их досягаемости, пока они смотрели друг на друга словно в последний раз: Мишель с опаской пожирал всего мужчину, пока тот спокойно, будто питался этим по утрам вместо завтрака, вглядывался в каждый изгиб его лица, заглядывал за слегка скрывающие серые глаза ресницы. - Я бы выпил кофе... - тишину нарушил именно Гонтье, столь простыми и обыденными словами, что стало как-то даже обидно. Может Мишель просто на слишком многое рассчитывал, хоть должен быть благодарен хотя бы тому, что тот не упоминает о вчерашнем признании в свой адрес. Затем, Гонтье, с невозмутимым выражением лица, достал из-под себя подушку и быстро запулил её куда-то за спину парня. Послышался жалобный звяк будильника, что разбился об стену и рухнул на пол. - Наверняка Эшли уже о всем позаботилась, - жалобно пискнул Миша, пытаясь унять быстрое сердцебиение, пока разум оставался под впечатлением от изучающего взгляда синих глаз. - И слава богу, - Адам сладко потянулся, сонно зевая, - а то твоё варево словно горькая смола... - Эй! - возмутился Мишель, и в следующую же секунду в спину мужчине полетела подушка, да с атакой силой, что тот чуть не рухнул на пол с края кровати. - Что? - хохотнул он, вытряхивая с головы белые перья. - На правду не обижаются, - и быстро поспешил к двери, иначе в голову ему бы запулили следующий мешок с перьями, и падения не избежать. За дверями его ногу тут же начал обласкивать Персик, облизывая пальцы розовым языком. - Тварь кормилась? - Гонтье знал, что Эшли давно не спит, и где-то из кухни доносилось мирное похлёбывание чая. - Всё в твоих руках, - окликнула она с кухни, пока читала газету, найдя там что-то интересное. Наверняка что-то связанное с её прямыми обязанностями, какая-то реклама, новые выставки, интересные предложения, или же просто искала новую работу, потому что решилась наконец уволиться со старой. Встретила Эшли появившегося на кухне мужчину с невозмутимым, скучающим видом, хоть никто не знал, что она думала на самом деле. Адам, как всегда, появился весь такой неотразимый, и у него выработался свой, независимо интересный стиль - практически нагишом, с шухером на голове и одинокими белыми перьями в чёрных волосах. Девушка глядела на него как на мирской кусок мяса, хоть на самом деле каждый раз, когда это совершенство, соизволив спуститься с Олимпа в людском виде, является перед ней, Эшли быстренько изучает каждый новый сантиметр на его теле, подсчитывая количество татуировок. Количество перевалило далеко за десяток, и ни одна тату, чёрт их всех дери, не могла испортить это тело. - Что-то хочешь спросить? - тактично намекнул Адам, возвращая девушку на землю. - Ты сказал ему? - с ходу буркнула она, мрачнея, словно туча на небе. - С чего ты решила, что мои дела касаются немощных людишек? - чёрная бровь Гонтье возмущенно приподнялась, пока он хапнул с тарелки на столе яблоко, чтобы громко его надкусить. - Иногда ты бываешь таким козлом, - злобно зашипела Эшли, жмуря глаза. - Иногда? - хохотнул мужчина, демонстративно одаривая всё своё внимание фрукту в его руке. - Зная себя... Но договаривать он не стал. Его тело на мгновение напряглось, это было заметно по мышцам на плечах и шее, голова слегка дернулась в сторону, будто он к чему-то прислушивается позади себя, а затем Адам вновь надкусил своё яблоко. Эшли готова была поклясться, что этот ублюдок робко улыбнулся, практически незаметно, что пытался спрятать за невозмутимостью сонного лица, прямиком тогда, когда за спиной его послышались шаги, а потом на кухню явился Миша. И он просто сиял, держа на руках рвущегося в бой Персика, что так и желал тяпнуть добрую половину подбородка своего хозяина, или хотя бы лизнуть язычком. Но девушка сияния друга не разделяла. А когда она заметила тот легкий косой взгляд Гонтье в его сторону, то чуть ли не обомлела. "Вот чёрт..." - Пора объявлять капитуляцию на всех фронтах, обе стороны сдаются, поднимая белый флаг, или это временное перемирие, пока что-то вновь не изменится. - О чём молчим? - широко улыбнулся Мишель, сверкая всеми тридцатью двумя. - Да так, мирские дела, - легонько сдвинул плечами Адам, надкусывая яблоко. - Чур, я первый в душ, - тихо буркнув себе под нос, резко бросил в сторону заплывшей за буйки сумасшествия Эшли, пока та окончательно не отошла в мир иной. И реакция девушки была молниеносной, но ответить тем же она не успела, Гонтье практически успел скрыться из виду. - Вы вчера поздно вернулись, - начала она обижено, не заметив, начав поглощать остатки яблока. - У нас была весьма неприятная стычка в галерее, - Миша выглядел таким невозмутимым, что аж зависть брала. - Ну-ка, колись, - девушка охотно придвинулась к другу, не заметив, как тот выпустил на стол голодного зверя, что вовсю принялся уничтожать печеные вафли с карамелью. Она даже пыталась не отвлекаться на легкий запах чужого мужчины, что исходил от тела Хитсона. - Мы встретили Энтони, - ни один мускул на его лице не дрогнул, словно он говорил скорей о том, что собирается съесть сегодня на завтрак. Эшли же быстро порылась в картотеке собственного мозга, чтобы отыскать там некого Энтони, пока не поняла, что есть лишь один человек с подобным именем, встреча с которым может быть "весьма неприятной". - Рыжий Тони... - ошеломлённо выдохнула она, чуть не подавившись кусочком яблока. Мишель лишь согласительно кивнул, наблюдая за обжирающимся Персиком, будто боялся, что тот скопытится, поглощая пищу подруги, ибо каждый знает, что она страшная сладкоежка и съесть что-то с её тарелки, значит умереть сладкой смертью. Понятно, почему Грин сутки напролет проводит в тренажерном зале, уничтожая лишние калории. - Ну не томи, Хитсон, - Эшли решилась на наглость, заметив, что парень не очень-то чем-то там взволнован. - А ты знала, что он был тайно в меня влюблен? - Чего? - кусок яблока застрял в горле, и девушка запнулась, но быстро проглотила злополучную зелень, не раскашлявшись. - Мы с Адамом как раз мило беседовали с Тони, когда увидели его жениха, омегу, и тот - моя точная копия три года назад. - Да ну... - теперь глаза Эшли напоминали два огромных стеклянных блюдца, а сама она была похожа на тупую корову. - Адам ему кое что объяснил, Тони рассердился, но его жених был недоволен. А учитывая то, что Тони сводный брат Наоми... На этой ноте он резко оборвался и быстренько ухватил Персика за бока, что должен уже был позеленеть от подобного количества сладкого. Эшли упала в осадок, в буквальном смысле. Она всё это время наблюдала за лучшим другом, и сейчас он говорил обо всем старом, наболевшем, будто это какой-то пустяк, не достоин его внимания, будто все те годы страдания вовсе стерты с памяти. А когда с его губ слетело имя невесты его хахаля... Эшли ничего не могла понять, казалось, что она стукнулась ночью головой об стенку, и так и не проснулась, потому что этот кошмар наяву её пугал. Неожиданный приступ икоты усилился. - Он тебе... ик... всё сказал? - Ты о чём? - брови Миши нахмурились, когда он сбросил шарпея со стола. - О невесте... - Угу, и я не против... - Да ты чокнулся... - ошеломленно выдохнула Эшли, уронив челюсть вместе с яблоком на пол. - Я вполне серьезно, Эшли, и я понимаю, что всё скоро закончится, так что, почему бы мне не насладиться этим концом? - Мишель выглядел каким-то воодушевленным, хоть голос немного дрожал, но скорей от предвкушения, нежели от боли, что искрилась в его серых глазах. - Ты уверен? - Абсолютно, и хочу, чтобы ты была частью окончания, чтобы эти последние дни запомнились... - он как-то странно, словно фанатик, глянул на девушку. - Ты понимаешь о чём я? - Неа, - Эшли напугано покачала головой, как будто её просят о чём-то слишком постыдном. - Я не об групповухе, дура, - захихикал парень, чуток порозовев. - Ну слава богу, - перекрестилась та, как раз в тот момент, когда на кухне появился Адам.

***

- Что правда? - возмутилась раскрасневшаяся от смеха Эшли, толкая Адама в плечо. - А то, пока ты терялась в лабиринтах его комнаты, мне пришлось раздевать этого извращенца, а в трусах у него стояк. - Чёрт, а на меня у него даже не встал, - Эшли глянула на друга с шуточным укором, - я даже сиськами перед носом его вертела. Мишель сидел в сторонке, скрутившись на кресле в калачик, и спрятал за руками раскрасневшееся от стыда лицо. Остановить ребят даже язык не поворачивался, иначе они вдруг о нём вспомнят, и начнут прикалываться. - Да, сиськи у тебя ничего, - довольно выдохнул Гонтье, приложившись к стакану с виски. "Ану-ка, с этого места поподробней", - Хитсон замер на секундочку, пытаясь уловить что-то важное в голове Адама, чтобы наброситься потом на Эшли, и устранить сисястую конкурентку со своего пути. - Спасибо, - гордо протянула девушка, глядя на свою грудь. - Они без силикона. - Значит я проспорил, - досадно хлопнув себя по коленке рукой, Гонтье нашел мутным взглядом бегающего по комнате шарпея. - Парень, я проспорил тебе двадцатку. - Ты что с псиной спорил на счет моих сисек? - возмутилась Эшли и грозно нависла над мужчиной, но тот лишь охмелело сдвинул плечами. - А с кем ещё? - выдохнул он в лицо ей перегаром. - С ним? - рука дернулась в сторону приникшего Миши, что наблюдал за ними сквозь растопыренные пальцы. - С ним я предпочту трахаться... - Вот козел... - пробубнил себе под нос Хитсон, и у него неожиданно возникло желание исчезнуть за дверями своей комнаты и никогда от туда не выползать. - Ну и как он? - подстрекающее запинала девушка Гонтье в плечо. - Я так и не смогла охомутать эту милашку. - Ну... - задумался брюнет, мечтательно глянув куда-то вверх, словно художник, что наконец придумал, где сделать решающий мазок. - Я пожалуй останусь, - мысль вслух, но слава богу, что Хитсона никто не услышал. - Хочу сказать, я открыл для себя новые горизонты, - заключительно протянул Адам и залпом осушил стакан, а затем протянул его Эшли, ожидая добавки. - Не-е, так не пойдет, жеребец, - промямлила та, поближе придвинувшись к мужчине. Неведанный раньше инстинкт подстегнул Мишу слегка двинуться вперед, чтобы увеличить между ними расстояние, иначе Адам случайно задремлет на груди Эшли, и эта сучка будет совсем не против, может и сфоткается на память, чтобы бросить в Инстаграм. - Ну что тебе сказать? - запутался Гонтье, выдергивая с её руки бутылку. Как это случилось, Хитсон и вразумить не успел. Кто был инициатором попоища он тоже не знал, оставалось лишь быть огражденным от этого всего свидетелем и присматривать за обоими, лишь бы они не натворили чего-нибудь. А больше всего он беспокоился о том, что Эшли переступит границы разумного, как тогда, в его день рождения. - Какой он? - девушка расплылась в довольной улыбке, а пока Гонтье отвлекся на бухло, глянула ему через спину на приникшего Мишу, и коварненько подморгнула. "Вот же сучка, проверить решила", - Миша и не заметил, как был вовлечен в её коварные сети по разоблачению Гонтье, пока это возможно. - Он... - на мгновение Адам замер, будто весь хмель ушёл с его головы пропуская вперед все воспоминания, что жили в мыслях раньше, - он очень сладкий... Как тот кофе, которым травил меня по утрам... Когда я с ним - забываю обо всем, даже о том, что земля круглая и существует земное притяжение. А его стоны... - Так, - Миша задыхался от переполняющих его эмоций, но это нужно остановить, иначе будет хуже, - закругляемся... - Хомяк? - Гонтье удивленно обернулся, будто и забыл, что тот вообще существовал в этой комнате минуту назад. - Иди-ка сюда, мой хомячок... Когда Адам пьян, он выглядит ещё более милым, чем есть, словно маленький ребенок с блестящим от гриппа глазами, которого хочется приласкать и успокоить. И Миша поднялся, но чтобы не приласкать, а утащить Гонтье в комнату. - Вставай, тряпка, - фыркнул он, принимая руку мужчины, и тот, на удивление, встал быстро, решительно и стоял ровно, словно трезвый огурец. Никакой Эшли для него больше не существовало. Весь мир теперь уместился только в этом очаровательном мальчике, и Гонтье хотел доказать это, хотел хоть чуток дать слабину тем чувствам, что давно не дают ему покоя. Даже Эшли поверила, что этот мужик трезв словно стеклышко, его взгляд был сфокусирован только на растерянном Мише, что не знал как себя вести: бежать, или тащить Гонтье в кровать. Затем Адам резко притянул мальчишку за руку к себе и обняв за талию, что-то тихо прошептал ему на ухо, зарывшись лицом в волосах так, будто только это его и успокаивало. Эшли так и не смогла расслышать, о чем же эти голубки сюсюкаются, но Миша слышал, и глаза его слегка расширились от удивления. Он еще долго думал об этих словах: когда тащил Гонтье к кровати, когда раздевал его, потому что тот, видите ли, любит спать голым, почему и показалось, что ощущение дежавю преследует парня вечность; когда лежал в кровати с недовольным ребенком, что, то и дело, пытался пристроиться к нему сзади; когда лежал всю ночь без сна, пытаясь не думать о том, что еще один день был потрачен впустую, и осталось только три. И эта короткая фраза дарила маленькую толику надежды, позволяла не падать духом, до тех пор, пока он не понял, что Гонтье протрезвеет, и все забудет. "ТЫ всегда был моим..." - так и звучало в ушах Миши до самого утра, пока будильник не нарушил сладкий сон Адама...