Месть и ничего, кроме мести!

      Сказать, что Стоик был в шоке, значит сказать ничего. Он был не просто в шоке, он был раздавлен, сметён, подавлен. Он не верил своей догадке, не хотел верить, но факты говорили обратное. Манера разговора, ухмылки, сарказм, походка, шрам на подбородке, упоминание о Ночной Фурии и ожерелье с её чешуйками. Вместе всё это собиралось в образ только одного человека. Того, к кому Стоик был ближе всех на свете, но для него Стоик был дальше звёзд на небе. Перед Стоиком стоял Иккинг, совершенно другой, не имеющий ничего общего со своим прошлым. Уже второй раз в жизни он не знал, что ему делать, что предпринять, чего ожидать. Стоик уже ничего не соображал, на место рассудка встали эмоции и тяжесть совести, он уже не понимал, что он делает, как-будто он перестал быть человеком. - Сынок... - дрожащим голосом произнёс Стоик. Он произнес это слово едва слышно, но Ульв услышал его лепет. Его лицо искривила злобная ухмылка, а в его тусклых глазах на мгновение сверкнул огонёк. Ульв закрыл глаза и слегка приподняв голову к небу, сделал глубокий вдох, словно он пытался ощутить на вкус отчаяние Стоика, которое витало в воздухе, а затем не спеша сделал глубокий выдох, после чего он также не спеша опустил голову и открыл глаза. Он обратил свой дикий взгляд на Стоика, устрашающий и леденящий кровь в жилах, он смотрел на отца также как голодный волк смотрит на свою добычу, несколько дней охотясь в заснеженной, холодной тайге. - А я уже думал, что ты меня не узнаешь... отец, - последнее слово Ульв произнес с отвращением. - Не ожидал такого поворота? Ты не рад видеть своего сына? Конечно не рад. Я же не твой сын! Тот, мальчишка, которого звали Иккингом, сгинул в море семь лет назад! - Нет... не ври мне! - Стоик был растерян, его голос больше был похож на детский лепет. - Ты Иккинг! Ты мой сын! - Я?! Твой сын?! Не смеши меня!!! - Ульву нравился этот разговор, спустя столько лет они вновь разговаривают, и он хотел, чтобы этот разговор был для Стоика особенным, перед смертью. - Скажи-ка, что ты сказал своему "сыну", тогда на арене семь лет назад, когда лишил его того, кто был ему дороже и роднее всех на свете?! От этих слов Стоика перекосило. Сомнений, что перед ним стоит Иккинг, больше не осталось. За семь лет он изменился до неузнаваемости. Сейчас он ничем не похож на того Иккинга, которого он помнил. Его сына как-будто подменили на злого двойника: безжалостный, хладнокровный, надменный, высокий юноша с широкими плечами, он был ниже Стоика головы на две, ужасающий всех одним своим видом. Прежний Иккинг и рядом не стоял по сравнению с этим исчадием ада. - Зачем? Зачем ты всё это делаешь?! - Стоик был полностью подавлен. Не каждый день ты видишь перед собой сына, которого сплавил в море и долгие годы считал мёртвым. - Ради чего ты творишь всё это безумие?! - А ты догадайся, впрочем – нет, тебе ума не хватит! Во имя мести, конечно же! Ради чего ещё? - Мести? Из-за Ночной Фурии? - Ну надо же, догадался! - Сынок, постой! Всё уже не так как было раньше... - ЗАТКНИСЬ!!! Я не твой сын, и если до тебя это плохо доходит, то давай я тебе это на носу зарублю!!! Ничего уже не будет так как было раньше!!! - с этими словами Ульв быстро бросился в атаку и нанёс сильный удар, который Стоик еле успел отразить.       Завязался бой не на жизнь, а насмерть. Ульв наносил быстрые, но не сильные удары, которые Стоик едва успевал отражать. Он был закалённым воином, но сейчас он даже защищался плохо как-будто он только вчера научился держать меч в руках, что уже говорить про атаку. Он не хотел сражаться, он был в подавленном состоянии, что прекрасно понимал Ульв и только усилил напор. - Иккинг, прошу остановись! Зачем тебе всё это?! Чего ты этим добьёшься?! - А ТЫ остановился тогда?! - Ульв нанес сильный удар от которого полетел фонтан искр. - Чего Ты тогда добивался?! - он нанёс такой же удар. - Я умолял вас всех остановиться, но кто меня тогда услышал? Никто! - он нанёс ещё более сильный удар, такой, что послышался длительный металлический звон. - Так почему же я должен услышать ТВОЮ просьбу? - после этих слов он наносил удары ещё стремительней, его клинок пылал ярким пламенем, при каждом ударе в стороны летел фонтан искр. Бой становился всё ожесточенней. Он во многом был похож на кошмар Стоика, вот только здесь нападает не он, а дракон в облике его сына. Стоик не хотел сражаться со своим сыном и только отражал его атаки. Он пытался образумить его, но Иккинг даже не слушал его и только усиливал напор. Ненависть Ульва не знала границ. - Иккинг, прошу тебя, остановись! - Стоик уже был не в силах сдерживать его натиск. - Я ошибался, мы всё тогда ошибались на счёт тебя. Ты был прав! Всё, что мы знали о драконах было ложью. Я виноват перед тобой... - ЗАТКНИСЬ!!! Твои оправдания и гроша ломанного не стоят! - Ульв усилил натиск.       Каждый, кто наблюдал бы за происходящим, испугался бы не на шутку. И этим наблюдателем стала Валка. Она вместе с Астрид увидела бой Стоика и Ульва находясь от Красной Смерти на безопасном для их драконов расстоянии. Она сильно испугалась за своего мужа, особенно увидев как Стоик с трудом сдерживает натиск Ульва. Она не хотела, чтобы Грозокрыл попал под контроль, но ей очень дорог муж, и она решила рискнуть. Она дала короткую команду своему дракону и полетела на помощь Стоику, не обращая внимания на предупреждения Астрид. Валка летела на небольшой высоте, чтобы не попасться на глаза вожаку. Чем ближе она подлетала к месту боя, тем больше она ожидала того момента, когда Грозокрыл попадет под контроль нового вожака, но этого не происходило. Возможно Красная Смерть просто их не заметила или Ульв не давал ей команды. Стоик и Ульв были всё ближе и ближе, уже был слышен звон и скрежет оружия, были слышны их голоса. Она не стала дожидаться, когда Грозокрыл приземлится или попадет под контроль. Она спрыгнула на землю и побежала на помощь Стоику и стала свидетелем момента, которой навсегда изменил её жизнь. Стоик увернулся от очередного удара и сделал подсечку Ульву, тот упал на землю и пламя на клинке погасло. Ульв быстро встал на ноги, ударил клинок о лежащий рядом камень, от полученной искры клинок снова вспыхнул ярким пламенем, и вновь бросился в атаку на измотанного отца. - Я всё делал, чтобы ты мною гордился! Скажи, ты гордишься мной... отец?! - говорил Ульв нанося шквал ударов.- Скажи мне! Скажи!!! - прокричал Ульв, после чего он сделал ложный выпад и ранил Стоика, сделав глубокую рану на левой руке и сбил его с ног. Стоик рухнул на землю. Алая кровь окрасила промёрзшую землю. Боль была невыносимой. Рана была глубокой, сильно болела и кровоточила, и сильно досаждал полученный ожог. Ульв прекратил атаку и посмотрев на своего отца лишь злобно улыбнулся. Кровь у Стоика была такая же красная, как и у всех людей и драконов. Он не великий воин, каким все его считали. Он столько лет воевал с драконами, был известен как могучий драконоборец и великий вождь, а сейчас он просто размазня, так размышлял Ульв. Стоик был обессилен, не только физически, но и духовно. Он уже не мог продолжать бой. - Я... Я всегда тобой гордился... сын, - он говорил с трудом и тяжело дышал. - Я хотел, чтобы ты... был таким же как и я... как наши предки, и не видел того, что было перед... моими глазами. Война с драконами... ослепила меня. Я не видел... чего хочешь ты. Того, что ты хотел нам показать. Я был не лучшим отцом... и обрек тебя... на одиночество. И лишил тебя... самого дорогого... в твоей жизни. Про... Прости меня... сын. Валка находилась от них шагах в двадцати, но чётко слышала каждое слово. И она как-будто окаменела от услышанного. Ей было трудно дышать, словно невидимая рука сдавила ей горло, сердце колотилось, а глаза округлились. В ней был ураган эмоций. С одной стороны она должна радоваться, что её сын жив и стоит перед ней. Сомнений быть не могло, потому что при ней Стоик назвал его своим сыном и просил у него прощения за то, что он с ним сделал семь лет назад. Но вот с другой стороны она была в шоке. Перед ней был Ульв-Острорук, вождь безжалостных убийц и головорезов, человек, который живет лишь войной и наслаждается мучениями своих жертв. Сейчас она была в замешательстве. Она как-будто перестала находиться в реальности и перенеслась в какой-то иной мир. Ульв подошел к Стоику и преклонившись на колено, схватил его за горло и крепко сдавил руку, но не пытался задушить его. Стоик захрипел, ему было трудно дышать. Эти хрипы ласкали Ульву слух, он так долго хотел это услышать. - Мне не нужны твои извинения! Они не повернут время вспять и не вернут мне его!!! - говорил Ульв глядя Стоику прямо в глаза. - Для меня он был гораздо больше, чем другом, он был мне братом, единственной семьей! Ты лишил меня этого, забрал у меня самое дорогое, что было в моей жизни!!! Беззубик всего за один день давал мне больше любви и поддержки, чем ты за пятнадцать лет! - Прости... меня. Я был не лучшим... отцом... - Не лучшим?! Ты для меня никогда им не был и никогда не станешь! - Ульву было противно слышать его извинения. - Ты забыл? Помнишь, что ты мне тогда сказал? Семь лет назад, когда лишил меня всего! - Ульв хотел пронзить ему сердце, но неожиданно он почувствовал сильный удар по лицу, от которого он отлетел на пару шагов. Он не ожидал такого поворота событий и даже растерялся на пару секунд, но потом быстро взял себя в руки и встал на ноги, вытирая кровь около рта левой рукой, у него была разбита нижняя губа. Он посмотрел в сторону Стоика и увидел рядом с ним зрелую женщину с темно-рыжими волосами, светлыми зелено-голубыми глазами и бледно-оливковой кожей. В отличие от большинства женщин-викингов, у неё была стройная фигура. Её волосы были заплетены в три косы. Она была одета в тунику цвета охры, красный пояс и темно-коричневые штаны. На тунику был одет меховой воротник и кожаные наплечники. На руках повязки, а на ногах одеты большие ботинки с шипами. В руках она держала посох на котором были видны несколько капель крови. Она глубоко дышала и стояла в боевой стойке. Её взгляд был полон отчаяния и неуверенности.       Посмотрев на её лицо Ульва охватила небольшая неуверенность, впервые за столько лет. Она показалась ему знакомой, как-будто он видел её раньше в своём далёком прошлом. Он начал внимательно разглядывать её, слегка наклонив голову набекрень. - Ты мне кажешься знакомой. Скажи, я пытался убить тебя раньше? - задал вопрос Ульв, от которого Валку "немного" перекосило. Она внимательно осматривала юношу, который стоял перед ней. Он точно ровесник Иккинга, хотя по его внешнему виду так не скажешь. Но сомнения, что перед ней её сын быть не могло, особенно после того, когда она увидела шрам на его подбородке. Этот шрам она узнает из тысячи. - Ик...кинг - обрывисто и неуверенно произнесла Валка. - Спустя столько лет. Возможно ли это? - Иккинг... давно меня так не называли! Откуда ты знаешь моё настоящее имя? Не припомню, чтобы мы были знакомы. - Нет. Тогда ты был совсем крохой. Но мать никогда не забудет своё дитя. - Валка говорила тихо и неуверенно. От услышанных слов Ульву стало "немного" не по себе. Не каждая женщина может сказать ему такое прямо в лицо. - Ты? Ты моя мама? Ты хоть понимаешь как бредово это звучит?! - Иккинг... это правда. - Стоик, обессиленный, лежал на земле и говорил слабым голосом. - Валка, твоя мать. - Значит, правда? - усмехнулся Ульв. - И где же ты была все те пятнадцать лет, мамочка? Если ты так печешься о своем сыне, то почему ты не вернулась обратно на Олух? К своему племени. К своей семье! Могла бы хоть весточку отправить. Может скажешь, что-нибудь в ответ? - Сынок, послушай. Я понимаю твою боль. Да, они поступили с тобой и твоим драконом непростительно, но чего ты добьёшься, превратившись в то, что я сейчас вижу перед собой? Прошу тебя, остановись! - на глазах у Валки наворачивались слёзы. - Крови и так пролито слишком много. Неужели тебе мало? Твоя месть не вернет тебе твоего дракона! - Я знаю, но он будет отомщен, как и я! Я не оставлю его смерть безнаказанной! Ты знаешь, что мне пришлось пережить за эти семь лет?! Месть единственное, что поддерживает во мне жизнь! Все, кто причастен к его смерти умрут и никто не посмеет встать на моём пути! Отойди в сторону! Не надо рисковать. - Ни за что! - ответила Валка, в её голосе слышались нотки дрожи и горя, она крепче сжала посох в руках. - Ты готов опуститься до того, что убьешь своего отца?! И что же дальше?! Как далеко ты зайдешь?! Убьешь всех людей на земле?! - Он не мой отец! И никогда им не был! Мир между викингами и драконами - бред сумасшедшего! Они никогда не смогут мирно сосуществовать. Никогда! А сейчас отойди! К тебе у меня нет притязаний, но если ты мне не дашь закончить начатое, то сильно пожалеешь! - Ты забыл, кое-что... сынок. - произнесла Валка уже не сдерживая своих слёз и эмоций. - С нами наши драконы! Пусть мы и викинги, но наши узы дружбы прочны и пока мы вместе нас не победить! Даже таким безумцам как ты! - Ты в этом так уверена? - усмехнулся Ульв. - Тогда позволь преподать тебе урок, который ты очень плохо освоила, мама. - после этих слов он повернулся лицом к Красной Смерти и приложив пальцы к губам начал свистеть. Вожак, услышав зов своего хозяина, не спеша развернулся и направился к Ульву. Перестав свистеть Ульв обернулся к Стоику и Валке. На его лице была дьявольская ухмылка. Он задумал что-то безумное это у него на лице было написано. - Итак, начинаем наш урок, - произнес Ульв.