По шкале Кинси - L

Эл практически не вставал с места на диване. Он так и сидел, вперившись широко раскрытыми глазами в экран. По сути, в этом не было необходимости, динамики всегда работали, и если бы Мисе-Мисе захотелось внезапно признаться, что она Кира, от громкости ее голоса Эл, если бы заснул, сразу бы проснулся. В этом была несколько другая, но не менее жизненная потребность. Когда Аманэ Мису только задержали, как только экран загорелся, показывая ее изображение, детективы ахнули от ужаса. Все взгляды были устремлены на монитор, так что никто не видел восторженных глаз Рюдзаки, с еще более расширенными зрачками, чем обычно, и полусумасшедшей улыбки помимо этого. В какой-то мере знаменитому детективу Эл хотелось поделиться с остальными своей радостью, спросить: "великолепно, правда?", но разум обычного человека просто отказывал ему в этой антиморальной, даже аморальной норме. Вид униженной, связанной, избитой девушки никому не мог внушить такого эстетического удовольствия и наслаждения, как Рюдзаки. Конечно, он это понимал. Глупо было бы считать, что у L, кроме как цели собственного удовлетворения, другой не было. Он - детектив, Миса-Миса -второй Кира, а ремни, пытки и полуголая модель это... издержки, в общем. Это хорошо, что у него была отмазка в виде того, насколько девушка опасна, а то его действительно посчитали бы совершенно неадекватным. Эл очень хорошо умел скрывать свои эмоции, восторженную и счастливую улыбку могли бы увидеть, только проснувшись посреди ночи, чтобы специально взглянуть на не отводящего от экранов глаз детектива. - Миса, как ты себя чувствуешь? - очень заботливый голос Эл, раздающийся из динамика, сквозит не только скрытой радостью и издевательским смешком, а еще и реальным сочувствием. - Ты говоришь таким тоном, как если бы сказал: "Миса-Миса, тебе очень удобно в ремнях? Стоять неделю не надоело? Как тебе ничего не видеть?". Мацуда открыл рот, чтобы что-то сказать, наверное, нечто гневное, но Эл остановил его жестом, едва скрывая улыбку. Аманэ его веселит своей прямотой. - Это ведь не мой выбор, Миса. Это меры предосторожности, чтобы ты никому не навредила. - Ага-ага, говори, что хочешь. Кира покарает вас всех за такое преступление! - Значит, ты Кира? - у L снова появляется азарт, а Рюдзаки с жадностью смотрит, как туже затягивается ремень на внутренней стороне бедра Аманэ Мисы. - Нет! Я такого не говорила! Девушка напрягается и подается вперед, ремень, проходящий у нее между ног, врезается в промежность, натягивая ткань, которая дает четкие очертания... Эл отводит глаза, иначе кто-нибудь может решить, что он слишком сосредоточен не-на-ее-лице. - Твои слова звучали как угроза. Я бы сказал, признание. Скрывать глаголы без окончания нет необходимости, Миса сразу догадалась, что ее "похитители", если ей угодно, сплошь мужчины. - Потому что это и была угроза, идиот! Кира наказывает всех преступников. А преступников-извращенцев тем более. Рюдзаки откидывается немного назад, совсем немного. Они не должны увидеть его волнение. L прикладывает палец к губам и краем глаза наблюдает за своими помощниками: кто-нибудь из них вообще разделяет его мнение? Миса-Миса здесь уже неделю, она ни разу не раскололась, выявляя реакцию обычной девушки на все истязания. Шеф Ягами? Кажется, он не одобряет, но считает меры необходимыми. Эл ищет следующего - Аядзава; тот, кажется, закален в таких делах, на его лице не написано ничего, кроме ненависти к Кире, а значит, к Аманэ, если она Кирой является. На Мацуду L не смотрит, тот всегда за любой кипиш. Уже буквально через минуту после встречи с ним, Эл понял, что он из себя представляет конкретно: несколько гиперактивный характер. Все будут следовать его указаниям, пока нечего опасаться.