Казалось, их любовь вечна

- Да тише ты, народ ведь ходит, - одергивает Римус молодую красивую девушку – его жену. - Подумаешь, - отмахивается она. Маленький ребенок сидит у нее на коленях и, в ответ на мамины фокусы, заливисто смеется заразительным детским хохотом. Что удивительно, на его крохотной головке растут ядовито-зеленые волосики, достающие аж до плеч. - Что, мой зайчонок, нравится? – Тонкс смеется вместе с сыном и, не задумываясь превращает обыкновенную человеческую кисть в лапку лягушки, зеленоватую и перепончатую. Тедди снова хохочет – он очень любит, когда мама притворяется разными животными. И больше всего ему нравится, когда вместо носа у нее появляется длинный серый хобот. Только вот папа чересчур осторожный. Но ничего, мама знает, как с ним справиться. - Дора, - улыбается Римус, абстрагируясь от происходящего в парке, ото всех людей, что могут немного не понять, как такое вообще возможно, - сделай усики. Ни с того, ни с сего на лице Тонкс появляются изящные кошачьи усики, и Тедди, не медля ни секунды, дергает за левую их половинку. Мама забавно морщится, и ее солнышко снова смеется. - Муууу… - лопочет Тедди, и Тонкс быстро все понимает. Моментально среди ее сиреневых волос, заплетенных в роскошную толстую косу, проклевываются небольшие закрученные рожки. Малыш опять смеется и постепенно на его макушке тоже вырастают рога, совсем как у мамы, Тедди тыкает малюсенькими пальчиками в папину макушку и вопросительно смотрит на маму. - Оо, не переживай, мой маленький, сейчас мы все исправим, - Тонкс подмигивает сыну, отчего тот улыбается во все свои имеющиеся зубки. Затем она достает свою палочку из брюк широко ухмыляющегося Римуса и, воровато оглянувшись по сторонам, взмахивает ей. Из макушки же папы вырастают настоящие оленьи рога, изящные, красивые, тяжелые. Тедди хлопает в маленькие ладошки и остается очень доволен работой мамы. Он переползает на колени довольного папы и дергает его за слегка поседевшие русые волосы. - Ну и в какой же цвет мы его покрасим? – задумчиво произносит Тонкс, лукаво поглядывая на мужа. - Меня вполне устраивает тот цвет, который у меня сейчас, - вздыхает Римус, понимая, что его слова не будут рассмотрены всерьез. – Хотя бы мое мнение учитывается? – предпринимает он очередную попытку. - Ты думаешь синий? – на этот раз Тонкс обращается к малышу, дергающему папу за ворот хлопковой рубашки. Он ничего не отвечает, поэтому Тонкс продолжает: - о да, я тоже так думаю. Очередным взмахом палочки Тонкс достигает нужного эффекта, и Тедди, едва увидев преобразившегося отца, начинает громко визжать и смеяться. - Хороший мой, ты кушать не хочешь? – спрашивает Тонкс все еще счастливого сына. Она тянется к стоящей неподалеку коляске и достает пакетик с любимыми печеньками Тедди. Вопреки обыкновению, он отталкивает ручкой упаковку и тянется к бутылочке с молоком. - Пить хочет мой сыночек? – Римус дает Тедди бутылочку в руки и с любовью наблюдает за тем, как он пьет. Малыш отрывается от молока, чтобы зевнуть, и снова начинает пить. Римус медленно кладет его на бочок, прижав к себе. Тедди продолжает жевать соску, но уже не тянет молочко, Тонкс молниеносно меняет бутылку на соску, и их сыночек засыпает крепким детским сном, слегка причмокивая пухлыми алыми губками. - Он у нас прелесть, - воркует Тонкс и тянется к мужу за поцелуем. Их губы соприкасаются и движутся в уже привычном ритме. По телу разливается приятное тепло. - Рога мешают целоваться, - ворчит Римус, и Тонкс тихонько смеется. - Люблю тебя. - Люблю тебя.