On the other side

С Днём всех влюблённых…)       Квон Джи Ён не был трусом, но он отчаянно и ощутимо боялся. Боялся не успеть.       Один из ведущих актёров Южной Кореи старался не теряться в ложных убеждениях в собственной безгрешности. Добившись в свои тридцать три года мирового признания и благополучно отслужив в армии, он с успехом вернулся на экраны страны со своей новой дорамой. На удивление, кумир последних трёх поколений побил собственные рекорды, занимая высшую строчку рейтингов на протяжении всех двадцати серий. Что же в таком случае могло подкосить столь успешного человека и вселить в него неуверенность в собственных силах? Как оказалось для этого понадобилось всего-лишь два фактора, один из которых зависел от другого – Ли Сын Ри и неутихшее желание получить его вместо важнейшей для любого актёра ежегодной награды за главную мужскую роль.       Невозможно скрыть, как мужчина боялся потерять контроль и запросить обменять вот уже второй год подряд полученный Дэсан за одну и ту же роль в прошлогодней дораме на необходимого как воздух коллегу. Потому что на этот раз, пришедший из армии Сын Ри боролся с ним в одной категории, и каждый из них понимал, что у него не было и шанса забрать награду у Джи Ёна. Даже если они были связаны контрактом с одним агентством и соглашались совершенно на разные роли, судьба уже не первый раз сталкивала их лбами, мужчина в эти моменты ненавидел собственную популярность как никогда прежде. Потому что он выигрывал незаслуженно.       Он считал Сын Ри упорным и трудолюбивым актёром. Во многом природа сыграла с младшим злую шутку. Она одарила его стремлением побеждать во всём и всех, способностью подняться с колен, даже если он падал на одном месте и разбивал колени в кровь, но вместе с тем дала ему слишком милую и оригинальную внешность для главного актёра. Впрочем, Джи Ёну грех было жаловаться, так как он обожал в этом человеке всё, даже неспособность обхватить микрофон руками, из-за его маленьких, пухленьких пальчиков. Может поэтому тот так рьяно худел, чтобы смотреться в кадре мужественнее. В эти моменты он просто радовался, что времена дорамы «Strong Baby» прошли, и мужчина хотя бы не пытается накачаться, как тогда, и изображать героя-любовника. Неприятные воспоминания, да и высушенное, жилистое тело и острые, будто высеченные из камня скулы совершенно не шли немного жеманному и по-девчачьи нежному Сын Ри.       Джи Ён, хоть и был одного роста с коллегой, носил более грубую, холодную маску маленького принца. Она намертво приклеилась к нему, откликаясь на имя Джи Драгон и соблазняя женщин любых возрастов своей недоступностью, впрочем, как и мужчин, которые хотели быть настолько же успешным или желали заставить его ледяное сердце растаять, чтобы увидеть легендарную смущённую улыбку. Ему было бы забавно посмотреть на их реакцию, скажи он как робел и краснел в свои шестнадцать лет рядом с четырнадцатилетним Ли Сын Хёном, взявшем потом псевдоним Сын Ри. Этакий горе-соблазнитель малолеток.       Не трудно догадаться, что тогда ещё несмышленые подростки начали свой путь вместе. Стажировались в одной компании и не питали друг к другу ничего, кроме настороженности и показной вежливости. Долгое время Джи Ён игнорировал парня, и только когда их поселили в одной комнате общежития, стал хоть как-то идти на контакт. Несмотря на внешнюю неуклюжесть и некоторую неухоженность младшего, он видел в нём упорство и стремление, с которыми тот из обычного танцора выбивал себе место среди актёров компании. Сын Ри вызывал у него мурашки по телу, уже через пару месяцев демонстрируя очень взрослую игру для неподготовленного новичка. Казалось, он играл в танце и вырисовывал своими эмоциями во время игры. Пугающий соперник.       Именно в этом возрасте Джи Ён познал свой первый настоящий страх. Когда после репетиций и загруженного рабочего дня возвращался в общежитие. Он не ожидал зайти в свою спальню и увидеть младшего на своей кровати. Не то чтобы он был против, но тот всегда избегал прикосновений к себе и был достаточно холоден к нему, отталкивая любые попытки сблизиться после первых месяцев игнора со стороны Квона. Поэтому он не удивился, когда Сын Ри подскочил, как только завидел его, и попытался сбежать. Вот только беглец из него получился некудышный и через секунду он был прижат к стене без возможности оттеснить более крупного на тот момент хёна.       Они молчали, как и все месяцы, которые жили друг с другом, просто находились в разных комнатах и, изредка собираясь в гостиной, высказывали своё мнение о какой-нибудь дораме, которую начали смотреть в одно и то же время. С минуту смотрели в глаза друг другу, и спроси у Джи Ёна сейчас, кто первым потянулся к другому, он так и не сможет ответить. Это был его первый поцелуй. Первый раз, когда его сердцебиение сбилось в желании подстроиться под чужой ритм. Впервые он осознал, что означает химия между людьми, о которой все так много говорят. Его переполняла необъяснимая радость, что Сын Ри не только не оттолкнул его, но и отвечает так же самозабвенно, как и он. Это были самые незабываемые мгновения в жизни подростка, и только когда остановился, чтобы вдохнуть новую порцию воздуха, так как прошлую разделил с другим человеком без остатка, у него внутри что-то сжалось от осознания действительности.       Он поцеловал парня. Но, что страшнее, ему это понравилось.       В глазах младшего стоял такой же страх, как у него самого. Тот просто сбежал и, как бы Джи Ён не хотел вывести его на разговор, игнорировал любые попытки остаться им наедине. Он понимал Сын Ри, как никто другой. Шёл к своей мечте стать актёром с шести лет и не хотел потерять всё только из-за искры, которая пробежала между двумя подростками. В его голове уже давно был распланирован каждый год его жизни и, в них не было места другому мужчине. Даже если сердце с того дня реагировало только на одного единственного человека. Даже если потом он узнал, что у этого гадёныша на тот момент уже была вполне реальная вторая половинка.       С тех пор тот часто учувствовал в скандалах с девушками, но Джи Ён не был уверен, что это не просто слухи, чтобы поддержать его имидж героя-любовника. Он знал, так как и сам долгое время распускал слухи с различными девушками, чтобы у людей не возникало подозрений насчёт того, почему такой успешный человек, как он, официально оставался до сих пор в одиночестве. Сын Ри это было даже нужнее – в борьбе за главные роли ему просто было необходимо привлечь внимание своих ровестников-девушек, которые, судя по опросу, смотрели на него, как на братика. Что немало бесило, в списке любимчиков среди людей с нетрадиционной ориентацией тот всегда занимал лидирующие места. Даже если Квон не далеко от него ушёл.       Нужно было просто забыть. Выкинуть это страх из своего сердца и головы. Перестать бояться, что кто-нибудь увидит, как он смотрит на младшего и как трудно ему даётся каждый шаг по карьерной лестнице, когда где-то позади остаётся награда, которую он никогда не получит. Победа, которую он никогда не завоюет.       Да, Джи Ёну повезло больше. Ему не раз говорили, что талант к лицедейству у него от бога и не нужно особо стараться, чтобы раз за раз покорять сердца и ума людей. Но он смотрел на младшего коллегу, который подбирал за всеми второстепенные роли и работал ещё усерднее. Потому что не только он видел, как маленькие отрывки с Сын Ри засматривались до дыр, даже если он играл в кадре полнейшего идиота, в то время, как на главные роли всем откровенно было плевать. Так и случилось с дорамой «Глаза ангела», в которой тот сыграл эпизодическую комическую роль, но своей игрой успел захватить всё внимание зрителей. Как его хёну, ему не хотелось уступать тому и просто выезжать на своей популярности.       Он хорошо вживался в роли богатеньких владельцев компаний, которые были одеты по последнему писку моды и ненавидели всё человечество, потому что рядом с гонящимися за деньгами родителями был, как и все, недолюблен в детстве. Было что-то в его взгляде и слезах на камеру, что заставляло людей ему верить. Чувствовать его боль. Последняя роль в «Бесконечном вызове» была именно такой. Она помогла ему вернуться после армии с треумфом и принесла не только два Дэсана, но и осознание, что он стоит на месте. Исполняет одну и ту же роль и перенёс её из экранов в жизнь. У Джи Ёна было счастливое детство, и до сих пор его окружала любящая семья и можно было даже сказать несколько настоящих друзей. Он не был похож на персонажей, которых играл, но с каждым днём видел в зеркале чужие ухмылки, непонятные страхи и боль в глазах, наполненных вполне реальными слезами. Попытайся он вспомнить, когда последний раз искренне улыбался, ничего бы не вышло. Слишком давно. В той жизни у него была мечта и возможность каждый день видеть человека, который в будущем никуда не делся, но заменил собой его мечту.       Джи Ён уже не боялся людского осуждения. Ему было плевать на чужое мнение и одобрение, которое так нужно было каждому артисту в Южной Корее. Он был слишком стар для этого дерьма и прекрасно знал, на что способны даже самые преданные фанаты. Как быстро они могут забыть или просто возненавидеть за то, что ты не живёшь по их правилам. Многие бы сказали, что это цена славы, но ему уже давно казалось, что никакая популярность и фанатская любовь не стоит его жизни. Маленькой крупицы души, которую он ещё не успел продать в погоне за положительными отзывами.       И сейчас, сидя за рулём своего белого ламборгини, Джи Ён смотрел на второй Дэсан за свою карьеру и перевёл взгляд в сторону выхода из студии SBS, где и происходило вручение наград. Не мог не вспомнить прошлое. Пользуясь редким моментом, когда его никто не видит за тонированными стёклами, парень позволил себе грустно улыбнуться своему прошлому, несбыточным мечтам и страхам, которые и по сей день придавали горький привкус каждому его достижению, моменту, когда он был практически счастлив. Но «практически» не считается.       Сердце вновь несётся галопом, стоит господину Ли Сын Ри, с достоинством принявшему поражение в категории «Главная мужская роль» выйти из здания. Малыш превратился в мужчину и уже с трудом скрывал свой сдержанный и холодный характер. Мгновение, и к нему подбегают, вручают классический букет роз нежно розового цвета, прекрасно дополняющие романтичныый образ актёра. Тот отрастил волосы и выглядел как никогда мило.       Джи Ён ненавидел на нём черный цвет, прекрасно понимая, что не имеет право ревновать или сходить с ума, оставив на молочной коже шеи столько засосов, чтобы эта чёртова облегающая водолазка под длинным пальто оправдывала своё существование. В то время как он сам предпочитал мешковатые одежды и всё то, что другие просто-напросто не наденут, а значит, он будет единственным в своём роде. Сын Ри это было не нужно – он одним своим существованием делал вещи эксклюзивными. Обычные чёрные джинсы облегали накаченные бедра и весьма внушительную задницу. Простое кремового цвета кашемировое пальто от Гуччи сидело как вылитое и эффектно раскрывалось под порывами холодного ветра, демонстрируя тонкую талию. Был ли тот идеален, он не знал, но для него – определённо да.       Мужчина резко остановился, нахмурил густые выразительные брови и посмотрел в сторону его машины. Конечно же Сын Ри знал, кому она принадлежит и, кажется, очень быстро догадался, кто подарил ему цветы. Его лицо на мгновение замерло, будто он мог видеть Джи Ёна через тонированное окно, а потом, чему-то ухмыльнувшись, он безжалостно выкинул подаренный букет в ближайшую урну и, так и не посмотрев больше в сторону победителя сегодняшнего вечера, быстро скрылся в рабочем фургоне вместе со своим менеджером.       Джи Ён устало прикрыл глаза и откинулся на сидение. Для него вся эта сцена происходила в замедленном съёмке с одной лишь разницей, что из мусорки сейчас торчали совсем не цветы. Определенно это было его сердце. А иначе, почему внутри так тихо и пусто?       Он думал, что Сын Ри любил розы, так как в первой своей дораме «Strong baby», где играл главную роль, весь вечер первого дня вертел в руках розу, которую в сцене пробуждения должен был обнаружить рядом с собой. Он знал, потому что в тот день пришёл раньше всех, чтобы поддержать младшего, и самолично положил эту розу на подушки. Наверное, было глупо полагать, что это напомнит мужчине об их первом поцелуе. О той искре, которая вспыхивает каждый раз, когда они смотрят в глаза друг другу.       Глупо, потому что невозможно заставить человека довериться только потому, что ты один уверен, что эта искра не сожжет вас дотла. Сын Ри не был готов ни тогда, ни сейчас, и он это понимал. Не мог смириться и принять, но понимал.       Квон Джи Ён не был трусом, но отчаянно и ощутимо боялся. Боялся, что уже поздно.

***

      Новогоднего настроения не было и в помине. После армии Джи Ён переехал в собственный частный дом на окраинах Сеула, поэтому теперь было некому украсить квартиру или даже поставить ёлку. Можно было, конечно, нанять людей, а не встречать рождество в абсолютно холодной и холостяцкой квартире, но настроения не было даже на это. Он просто использовал заслуженные выходные, чтобы как следует выспаться и максимально отдохнуть от преследовавшей его всё эти дни усталости. Но, как бы он не старался, после премии и возвращения домой проводить всё время в постели, в мрачной, зашторенной наглухо спальне, мысли всё время возвращались к тем минутам, когда он наблюдал за Сын Ри, уверенно идущего с менеджером к своему фургону.       Он представлял, как бы сложился его канун Рождества, если бы любимый человек ответил на его попытку наладить отношения или даже пригласить того на свидание. Мечтал, чтобы его малыш принял цветы, подошёл к нему или позвонил. Сделал шаг на встречу. Так сильно грезил встретить с ним рассвет вместе, словно они были, как все влюбленные в их стране на двадцать четвертое декабря. Но всему этому было суждено оказаться в мусорном баке, и Джи Ён не мог винить в этом никого, кроме самого себя. Это был очень трудный день для него, как и физически, так и морально, поэтому он заставил себя позвонить родителям и сестре, которая приглашала ещё утром его на свою рождественскую вечеринку, но получила отказ и, выпив снотворное, в который раз попытался уснуть.       Не было ничего удивительного в том, что у него получилось. Вот только даже во сне ему виделся не триумф от полученной награды, а пустая, одинока жизнь без любви и желания вести такое жалкое существование и дальше. Спустя час Джи Ён боролся с температурой и тяжестью во всём теле, будто был охвачен неминуемой лихорадкой под названием любовь.       Рассвет поджидал его подарками, которые он так и не удосужился купить или завоевать. Потому что знал, что не получит то, о чём желает вот уже который год. Но, находясь в бреду, смотря на часы, которые показывали 4:59 утра, он хотел только одного – дожить до утра, чтобы снова увидеть Сын Ри и всё исправить. Джи Ён отчаянно хотел жить и поверить в чудо.       А чудо смотрело на мужчину сверху, тепло улыбаясь выбору счастливчика, которому было суждено получить неожиданный подарок, и пыталось поверить в него. Это Рождество обещало быть сказочным.       На часах 5:00. Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.

***

      Как порой бывает, с возрастом люди перестают верить во что-либо. Им легче всего доверять только самим себе и не возлагать на жизнь или судьбу свои фатальные надежды. Но каждый из них до конца жизни лелеет крохотное желание попасться чуду на глаза. Ведь в той или иной степени все слышали про что-то невероятное в их жизни, что нельзя было объяснить фактами или логикой. Люди отмахиваются от всего того, что не могут понять, стыдясь показаться ненормальными в глазах повзрослевших детей, коими являются и сами. Вот только они продолжают мечтать, страшась в скором будущем прийти к неутешительному осознанию вины, согласия жить в мире обделённом чудесами.       Джи Ён же верил, что если чего-то очень сильно захотеть, вся Вселенная будет помогать осуществить задуманное. Он не мог по-другому. Ровно до того момента, как впервые почувствовал, что внутри всё сжимается от любви к другому человеку. Может, в этом и была его ошибка.       — Значит, не очень-то и хотел, — разражено сказал он себе на утро, вставая и чувствуя, как тело ломит от вчерашней ночи.       Кажется, температура спала и он теперь в полном порядке, но ощущение усталости и нежелание что-либо делать, никуда не делось. Если учесть, что он поспал только пару часов, его можно было понять. Но, как он ни старался, больше уснуть уже не мог. Поэтому хоть на часах и было семь утра, а забытый будильник продолжал орать даже в его выходной, Джи Ён заставил себя встать и пойти принять душ. По идее, должно было помочь. И вправду, стало немного лучше.       Вернувшись в спальню, стойко решив притвориться мёртвым до самого Нового года, мужчина обнаружил дюжину пропущенных звонков от своего менеджера, сестры и родителей. Предпочитая начать с того, что попроще, он позвонил сестре. И вот тут началось самое интересное. Точнее необъяснимое и совсем не факт.       — Доброе утро! Наш сыночек приглашён на мою рождественскую вечеринку, ты придёшь? Отказ не принимается! — сказал в телефоне голос ДаМи, точь в точь повторяя слова, что он услышал ещё вчера утром.       — Но разве вчера я тебе не сказал, что не смогу. К тому же, зачем устраивать вечеринку два дня подряд? Для кого такие хлопоты? — он был настолько обескуражен, что даже не поиздевался над привычкой сестры назвать его сыном, как домашние привыкли. Его всегда это смущало.       — Джи Ённи, какой второй день. Ты что, уже выпил с утра пораньше? На премию не собираешься идти? Ты вроде говорил, что для тебя это важно, — а вот тут стало как-то совсем паршиво.       Он как и был в полотенце на голое тело, шатко сидящем на его бедрах, так и застыл на месте, чувствуя как от холодных капель, стекающих с его волос по груди и ниже, всё леденеет внутри. Если не брать во внимание, что он был напуган до усрачки.       — Что ты сказала? — переспросил Джи Ён, включая громкую связь и смотря на главный экран своего айфона. — Но как? Разве двадцать четвертое не было вчера?       В этот момент ему снова позвонил менеджер и, выслушав краткую версию, почему никто не удивлён тому, что он всё ещё один, послал сестру и семейных тараканов, не позволяющих запомнить, какой сегодня день, куда подальше, принял звонок Тэ Хи.       — Хён, ну ты даёшь. Машина ждала тебя битый час снаружи, а потом я вынужден был отпустить водителя, так как им было необходимо забрать других гостей, — услышал он недовольный голос своего менеджера. — Ты же сам сказал мне вчера взять твой ламборгини и ехать прямиком в комплекс и всё подготовить к твоему приезду. Знал бы, что проспишь, заехал бы за тобой и помог собраться!       — Стоп, — Джи Ёна уже потряхивало. — О чём ты, мать твою, говоришь?! Это же было вчера! Я вышел в шесть утра и поехал с остальными на служебной машине!       — Хён, ты что, с утра выпил? — это разозлило мужчину ещё больше. Он не понимал, почему все принимают его за алкоголика. — Хорошо, давай успокоимся и будем решать проблемы по мере их поступления. На наше счастье, менеджер Сын Ри согласился подвезти тебя, так как им по пути. Тэ Гу, надеюсь, помнишь такого. Они будут у тебя через пятнадцать минут, и прошу, будь хоть немного благодарен. Сегодня сочельник, и мы не найдём свободное такси, будь ты трижды Квон Джи Ёном.       — Какого… — попытался он вставить свои пять копеек, охреневыший от всего происходящего и, в особенности, от возможности через какие-то жалкие пятнадцать минут ехать в одной машине с любимым человеком. — Почему я не могу приехать сам?       — Мы же уже это обсуждали. Ты же не любишь особое к себе отношение. Поэтому и согласился ехать со всеми. Хочешь потом оправдываться, что своими машинами занял несколько мест на стоянке, когда там и так всё расписано по метру? Я еле умудрился припарковаться так, чтобы не поцарапать твою малышку. Трижды чуть инфаркт не получил. — не хотя, но он всё же понимал менеджера. Джи Ён мог нехило так разозлиться, если кто-то портил его вещи. На этот счёт у него был пунктик. — Пожалуйста, хён, просто начни собираться. Мне тридцати нет, а седых волос столько, что каждую неделю приходиться подкрашивать.       — Хорошо, — просто, чтобы успокоить нервного парня, согласился он и сбросил звонок.       Вот только спустя три минуты и даже пять, он всё ещё оставался на месте. В чудеса верить хотелось, но не моглось. Это не был сон, проверял. Со здоровьем у него было всё отлично и на галлюцинацию такого маштаба у него просто не хватило бы воображения. Поэтому, не имея ничего лучшего и паникуя от мысли увидеть Сын Ри в таком состоянии, просто отложил разбор действительности до лучших времён и начал одеваться. Волосы его сохли быстро, но всё же прошёлся по ним расчёской, чтобы не торчали в разные стороны, и битых две минуты выбирал что надеть. Потом плюнул на всё и решил остановиться на стандартном образе бомжеватого стиляги. Свободные чуть выше щиколоток чёрные брюки, полосатая серая фуфайка и клетчатый, чуть удлинённый кремовый пиджак, служащий отличной заменой серому и обыденному пальто, которое было в его гардеробе, но смотрелось не так хорошо, как на том же Сын Ри. Джи Ён предпочитал выделяться и делал это успешно.       Всё это время он только и делал, что думал о своём коллеге. Даже абсурдность сегодняшнего дня, а точнее вчерашнего, но начавшегося заново, отошла на второй план. В двадцать минут восьмого ему пришло сообщение от Тэ Хи, настоятельно рекомендующее спуститься вниз и всё-таки притащить его высокоуважаемую задницу в здание SBS. Пришлось проглотить нервный ком, застрявший в горле, и, прихватив белую сумку через плечо, которую он разукрашивал собственными руками, бегом направиться к выходу. Не то чтобы его не могли подождать, просто нервов, чтобы стоять на месте и кусать пересохшие губы, не было. Он знал себя, прекрасно понимая, что следующим в списке «Как снять стресс и перестать думать о той херне, что сейчас творится в его жизни» будет попытки сгрызть ногти под корень.       Дальше оставалось только не думать. Он часто позорился на глазах у Сын Ри, представляя из себя сгусток нервов, который не мог усидеть на месте. Сейчас он себе такого позволить не мог, хотя повод был куда более серьёзный, чем за все прошлые годы их знакомства.       «День сурка, блять. И ни с кем-то, а именно со мной. Не вижу скрытой камеры!»       С такими совсем нерадужными мыслями он сел в припаркованным у его дома черный, небольшой фургон и кивнул Сын Ри, который сидел на пассажирском сидение, в своём специальном кресле. Джи Ён полагал, что взгляд, который бросил на него мужчина, можно было отнести к категории смертельных. По-крайней мере, он чувствовал себя убитым и уставшим, как только присел в соседнее кресло. Даже небольшое расстояние между ними и узкий проход, не улучшал его состояние.       — С наступающим, Джи Ён-ши, — поприветствовал менеджер его персонального киллера. — Иногда так радостно, что вы с нашим Сын Ри работаете в одной компании. Могу подвести знаменитость.       — Мне тоже очень приятно, — сквозь зубы процедил он, чувствуя, как от слов мужчины рядом у кое-кого припекает. Не так он хотел начать свой второй шанс повести Рождество вместе с любимым. — Но, боюсь, не могу сравниться с вашим подопечным. Моя жизнь весьма скучна.       — Да что вы. Какая ж радость в том, что за день в несколько стран летаешь? Мне бы что-нибудь поспокойнее… — кажется, Тэ Гу наконец-то увидел в зеркале заднего вида взгляд Сын Ри и быстро заткнулся. — Что-то я заболтался, простите.       — Дисциплина не хуже, чем у политиков, уважаю, — вообще Джи Ёну бы не помешало следовать примеру менеджера и промолчать, но нервы давали своё и он уже не мог остановиться. — Конечно, столько ресторанов и клубов открыть, приходиться соответствовать, да?       Его, предсказуемо, проигнорировали, так что хотелось вжаться в кресло и притвориться мёртвым. Но что-то внутри двигало вперёд. Он не хотел упускать этот шанс поговорить с младшим.       — Боже, какой взгляд. Что-то мне холодно. Неужели простудился? — сыграл он сам с собой сценку, чувствуя внутреннее удовлетворение оттого, что мужчина рядом хотя бы обратил на него внимание.       — Держи, — Сын Ри потянулся рукой на заднее сидение и достал из пакета маленький свёрток.       — Что? Это мне? — Джи Ён не мог поверить своим глазам забирая подарок и ничего не понимая разрывая праздничную упаковку с дракончиками. — Шапка? Ты даришь мне шапку?       — Это сувениры для стаффа, но думаю тебе сейчас это нужнее, — оборвал его фантазии и мечты Пандёныш, всё ещё смотря на него, как на пакет с мусором. — Мне интересно, ты всегда притворяешься больным перед людьми?       — Нет, только с тобой, — несмотря на пойманный обломинго, Джи Ён надел спасительную сейчас тёплую шапку синего цвета на голову, заправляя всё ещё слегка влажные волосы. — А ты со всеми такой злобный, или только на мне этот навык до профессионализма оттачиваешь?       — Не понимаю о чём ты, хён, — эта милейшая и совершенно точно фальшивая улыбка пугала ещё больше, чем тяжёлый взгляд больших, опухших от усталости глаз.       — Ага, так я тебе и поверил, — на этом их маленький разговор подошёл к концу. Он не знал, что ещё сказать и смотрел в окно, отмечая, что, как и вчера, новогодняя погода не заставила себя долго ждать, засыпая улицу свеже выпавшим слоем снега.       Вот только вчера он выехал куда раньше, поэтому сейчас предсказуемо попал в пробку. Точнее, все они.       — Пойду посмотрю. Кажется, впереди случилась авария, — предупредил менеджер, оставляя их наедине.       — Так и знал, что сегодня не обойдётся без приключений, — недовольно отметил Сын Ри, наблюдая, как за окном медленно падает снег, дополняя украшенную огоньками улицу. — Безвкусица.       — Не боишься, что кто-нибудь услышит и узнает, какой ты на самом деле зануда? — спросил он, хоть внутренне таял от ворчания младшего.       — Нет, — чуть тише ответил тот, бросая на парня насмешливый взгляд.       — Ну, и что это значит? — Джи Ён дождался, когда Сын Ри посмотрит на него. — Ты смеёшься надо мной?       — Отнюдь, просто забавно, что тебя волнует, что меня кто-то услышит, если в машине только ты и я. Ну, и кто по-твоему разболтает?       Эти слова напомнили о прошлом. Про тот случай с поцелуем никто никогда так и не узнал, да и в последствии они говорили друг о друге только хорошее, может быть лишь притворяясь хорошими друзьями, поэтому оба негласно доверяли друг другу хотя бы такую малость.       Джи Ён не успел ничего ответить или спросить. В это время вернулся менеджер и сказал, что они могут продолжить путь. Он заметил, как младший облегчённо выдохнул и потом добавил, что спешит, потому что у него была назначена встреча. Ему хотелось спросить, с кем и зачем, но он не имел права, прекрасно понимая, что в ответ Сын Ри только огрызнется. Оставалось молча ехать и удивляться, как такой занятой актёр стал настолько успешным бизнесменом. Иногда казалось тот вообще не спит. Сегодня тут, завтра в Китае или Японии. Нехватка ролей и наплевательское отношение президента их компании к графику младшего быстро компенсировалась собственными деньгами, который тот заработал за последние шесть или семь лет. Будто пытался переплюнуть всех и стать самым богатым. Ходили слухи, что Сын Ри потихоньку выкупает акции YG, и в скором времени они все будут называть его боссом. Это пугало, но в какой-то степени Джи Ён хотел, чтобы на этот раз все слухи оказались правдой. Потому что тогда, была хоть какая-то надежда, что любимый даст ему шанс. Ведь ему не надо будет бояться людского осуждения, если он станет независимым. Именно эти мысли занимали его голову, пока маленькая рука не коснулась его плеча, в попытке вернуть к реальности.       — Ты ненавидишь меня, да? — не подумав ляпнул он, смотря прямо в глаза мужчине и чувствуя, как внутри поднимается протест против идеи отпустить его и больше не видеть.       — Хён… — Сын Ри не первый раз терялся, когда находился так близко к старшему. Он нервно поправил чёлку, упавшую на глаза, и посмотрел на руку, которая лежала поверх его и не давала уйти. — Ненависть это очень глубокое и сильное чувство. Почему я должен испытывать к тебе подобное?       — А, понятно, — вместе с беспощадным ответом до него дошёл и мороз декабрьского ветра. Он всем естеством ощутил, как холод пробирается под одежду и уничтожает всё тепло, что он получил сжимая руку младшего. — Да, иди, конечно.       Джи Ён пропустил мужчину вперёд, всё ещё оставаясь в машине невольно представлял из себя жалкую картину, которую и застал Тэ Гу, пришедший забрать вещи своего подопечного.       — Вы бы тоже уже пошли внутрь, заболеете же, Джи Ён-ши, — посоветовал тот, благодарно кивнув, когда он помог ему с пакетами с одеждой и подарками, передав их в руки менеджеру. — Спасибо. Не знаю, что у вас происходит, но думаю не лишним будет сказать, что вы могли неправильно всё понять.       — Что тут можно неправильно понять, хён? Думаете, я первый раз сталкиваюсь с его безразличием? — спросил он, смотря не на мужчина, а на Сын Ри, который уже стоял у входа в здание и нахмурившись, словно знал, что они говорят о нём, ожидал их.       — Безразличие и Сын Ри? Боже, как мало вы его знаете, — не согласился Тэ Гу, смотря по-дружески в его глаза, чтобы через секунду опустить взгляд и посмотреть на оберточную бумагу, которая всё ещё торчала из кармана клетчатого пальто Джи Ёна. — Разве стал бы он дарить мне рождественский подарок, если бы не испытывал мне тёплых чувств? Этот паршивец даже не постеснялся упаковать его в бумагу с поросятами, так как нередко сравнивало меня со свинкой, потом оправдываясь, что это любя. Надо было давно уволиться, но он угрожает мне, что расскажет все мои секреты после, так что приходиться терпеть. Тот ещё шантажист.       Во всём этом потоке жалоб и явной любви к своему подопечному, Джи Ён словил одну мысль, которая немало его шокировала.       — Драконы? Мой псевдоним… неужели это подарок… — он даже боялся произнести эти слова в слух.       — Догадливый малый, значит, не всё потеряно, — улыбнулся ему мужчина и, оставив одного, поспешил к Сын Ри, взгляд которого обещал уничтожить каждого, кто заставит ждать его на холоде хотя бы ещё секунду.       — Охуеть, — озвучил свои мысли Джи Ён, отойдя в сторону, чтобы работник SBS смог отъёхать и припарковать фургон. — Он купил мне подарок. Специально для меня. И сам упаковал. Блять.       К нему уже шёл Тэ Хи и на осмысление всего происходящего было критически мало времени, но что-то ему подсказывало, что он должен прожить этот день по-другому. Диж Ён смотрел фильмы, знал, что означает «День сурка» и только сейчас понял, что, не опоздай он, не видать ему поездки вместе с младшим и подарка, которого он вчера не получал. Поэтому нужно было быть полнейшим идиотом, чтобы упустить такой шанс всё сделать иначе. Он не знал чудо это или насмешка судьбы, но хотел постараться. Попытаться снова, чтобы на этот раз для его любви не было поздно. Шансов было мало, но стоило попробовать.       — Хён, ну чего ты встал, у нас несколько часов, чтобы привести тебя в порядок, пошли уже, — ворчал Тэ Хи, чем немного напоминал его любимого, но, в отличие от того, не вызывал никакого умиления. Джи Ён даже закатил глаза от предсказуемости своего менеджера.       — Организуй мне гримёрку с Сын Ри, — бросил он и молча пошёл к зданию.       Ему не нужны были отговорки или неспособность исполнять его желания. Все это знали. Он был очень строг к себе, поэтому требовал такого же профессионализма от остальных. Тэ Хи, понурив голову, пошёл выполнять приказ.       Он не врал, когда сказал, что бывает милым и притворяется больным только рядом с любимыми. А Сын Ри был номером один среди всех их.

***

      Общая гримёрка не стала проблемой. Они были из одной компании, и это считалось чуть ли не дружеским жестом. Джи Ёна удивили лишь размеры комнаты, которую выделили младшему. Вчера он практически спал сидя в кресле, пока его красили, и множество работников свободно разместились в большой, просторной гримёрке. Сегодня им не было, где протиснуться, настолько комнатушка была маленькой и безликой. Даже освещение отличалось. Словно Сын Ри не был одним из самых успешных актёров. Его начинали злить двойные стандарты их компании по отношению к собственным работникам.       — Может быть, нам лучше будет разместиться в моей гримёрке? — спросил он и сразу же понял, что сделал ещё одну ошибку. Не нужно было при всех показывать, как разительно отличаются их статусы. Младший кинул на него раздражённый взгляд и твёрдо сказал «нет». В пору было вешаться. — Прости, просто…       — Я хочу спать. Ты мешаешь, — коротко отшил его Сын Ри, закрывая глаза, позволяя стилистам делать своё дело.       Обычно Джи Ён и сам засыпал, стоило ему сесть в кресло в ожидании, когда ему нанесут макияж. Но сегодня был другой случай. Ему казалось, что он бы ждал любимого сутками, лишь бы просто иметь возможность смотреть на него и находиться рядом. Никогда не понимал своих друзей, которые часами ожидают своих девушек из салона или сидят рядом с ними, просто чтобы потом куда-нибудь вместе пойти. Сейчас же он был уверен, что поступил бы так же. Это стоило каждой потраченой секунды.       Закрытые глаза, уже подведённые коричневыми тенями, создающими дымчатый эффект, подчеркивающие длинные густые ресницы, которые подрагивали во сне. Выразительные брови, которые теперь были удлиненны на конце и делали взгляд мужчины более соблазнительным, утончённым. И тонкие, чувственные губы, слегка подкрашенные гигиенической помадой, дающей оттенок сливового цвета. Сын Ри не нужно было много косметики, как ему. Скорее, просто скрыть синяки под глазами и сделать черты лица более яркими.       В отличие от него, Джи Ёна делали чуть ли не похожим на девушку. Словно хотели скрыть все признаки того, что он обычный мужчина с грубой щетиной, виднеющейся из-под слоя тоналки на подбородке, даже если тот не побрился только одно утро. Он не стыдился казаться простым, симпатичным корейцем, кем, собственно, и являлся, но руководству было виднее, поэтому через час на него в зеркале смотрел красавчик-айдол, который хоть и не был уже юн, как цветочек, но мог составить конкуренцию молодым актёрам в борьбе за это звание.       В этот момент он снова посмотрел на Сын Ри и невольно выдохнул. На свою собственную внешность ему было слегка плевать. Особенно, после тридцати, но от красоты мужчины рядом у него всегда замирало сердце. Этот эффект с годами только усилился. Тот был настолько же мил, как мужественен. Особенно его скулы, по которым хотелось провести руками и проверить, возможно ли порезаться. Джи Ён еле удержался, чтобы не дотронуться до них прямо сейчас.       Сын Ри открыл глаза, сонно хлопая ресницами и представляя из себя самое милое существо, которое он когда-либо видел в жизни. Теперь на очереди были волосы, но мужчину что-то мучило. Он видел, как тот хотел что-то сказать, осматривая в зеркале комнату, но, видимо, не нашёл того, кто был ему нужен.       — Кто-нибудь может принести мне воды, в горле пересохло? — тихо обратился он к стаффу, но из-за шума фена Сын Ри никто не услышал.       — Тэ Хи, принеси бутылку воды! — громко приказал Джи Ён и вновь наткнулся на недовольный взгляд младшего. — Теперь-то, что не так?       Ему не ответили, отвернувшись и притворившись, что ничего такого сейчас не было. Но бутылку из рук менеджера приняли, даже не забыв поблагодарить. Сын Ри улыбался всем, кроме него, и это начинало подбешивать. Он не понимал, что на этот раз сделал не так, но, подумав обо всей ситуации ещё раз, Джи Ён понял, что снова показал свою значимость, в то время, как младший не мог себе позволить приказывать остальным. Кажется, этот день не спешит отличаться от предыдущего. Он всё больше и больше проёбывал свой второй шанс.       Оставалось только надеяться, что ещё один час до начало церемонии может хоть как-то изменить ситуацию. А точнее он сам не испортит всё ещё больше. Следующий случай, который ему представился, не заставил себя долго ждать. Выходя из гримёрки, уже полностью готовый к выходу на сцену и получить свою награду, как и вчера, он столкнулся с Сын Ри, который о чём то шептался с Чхве Сын Хёном, являющимся старшим актёром в их компании. Тот был как всегда красив и обманчиво представлялся очень мужественным и харизматичным. Насчёт последнего спорить не было смысла, но актёр одной роли, кем тот и являлся, не представлял для Джи Ёна никакого интереса. Он знал, какой хён разгильдяй и ребёнок в душе, поэтому не видел в нём конкурента. Но не тогда, когда тот ошивался рядом с его любимым человеком. Может быть, Сын Ри, как и все остальные, мог не знать настоящего Сын Хёна. Может, младшему нравится подобная напускная мужественность, даже если это просто экранный образ.       — Не помешаю? — вмешался Джи Ён, внутренне закипая. Они стояли в коридоре, где туда-сюда расхаживали работники, подготавливая последние штрихи, чтобы начать церемонию.       — Джи Ён-а, давно не виделись! — поприветствовал его старший, протягивая руку и практически задушив в объятиях. — Герой вечера, да? Как ощущения?       — Нормально, — сухо ответил он, смотря на Сын Ри, который поджал губы и отошёл в сторону, будто он чему-то помешал и снова вызвал недовольство младшего. — Вы что-то обсуждали? Я помешал?       — Да что ты, нет, конечно, наш милый тонсен просто попросил у меня кое-какую услугу. Ничего важного, — на словах о милом, Сын Хён закинул руку на плечи Сын Ри, чем взбесил Джи Ёна ещё больше.       — Правда? Может, я могу чем-то помочь, — предложил он, подходя ближе, чтобы старший был вынужден убрать свою руку.       — Ну, если… — тут Сын Хёна ткнули в бок, и он замолчал, видимо, понимая, что младший хочет оставить их разговор в тайне. — Эмм… кажется, это секрет. Хотя я не понимаю, что в этом…       — Мне надо идти, — перебил мужчину Сын Ри и, обойдя их обоих, пошёл за своим менеджером ко входу в зал, где и должна была начаться церемония.       — Чего это с ним? Я его чем-то обидел? — спросил старший, наверное, впервые увидев серьёзного и озлобленного пандёныша, который обычно был душой компании, беря на себя роль главного клоуна. — Подумаешь ты узнаешь, что он хочет выкупить часть моих акций, которые нам дарят при подписании нового контракта… блин.       — Хён, наверное, трудно играть киллеров и солдатов, имея такой длинный язык, да? — спросил Джи Ён, чтобы отвлечь мужчину и тот не пошёл плакаться Сын Ри, рассказывая как он безбожно спалил контору.       — Эй, и вовсе не трудно. Я же такой мужественный, — поделился старший своей уверенностью, которая была правдой, видимо, только для него и многочисленных поклонников.       — Конечно, очень мужественный и молчаливый, а теперь пойдём, нужно же поделиться такой красотой с остальными, — он улыбнулся и пошёл рядом с хёном, мысленно находясь гдё-то в другой вселенной, где любимый человек дарит ему подарки и хочет выкупить ещё акции их компании, будто ему не хватало того, что тот уже имел.       «Не понимаю, что за херня тут твориться, но нужно действовать быстрее. Хочу узнать, во что малыш вляпался».

***

      Церемония не отличалась от первой своей версии, увиденной Джи Ёном вчера. На данный момент он опять сидел в своём ламборгини и ждал, когда цветы, заказанные на четыре часа доставят адресату. Хотелось хоть что-нибудь изменить, но не знал, как. Поэтому понаблюдав ту же картину, разве что Сын Ри уже с неохотой попрощался с букетом, приготовился проследить за младшим и узнать, куда тот направляется. Это Рождество он хотел провести рядом с ним.       Недолгая слежка за автомобилем Сын Ри, за рулёми которого по-прежнему был его менеджер, привела его к зданию YG, которое, собственно, и было главным офисом для них обоих. Компания, которая дала им дом и благодаря которой они могли получать одни из лучших предложений, начиная с самых именитых режиссеров и заканчивая студиями и производством за рубежом. Он не особо ценил способы, которыми из них лепили тех, кем они представали перед публикой, но не мог не уважать одного человека, который всегда старался достать всё самое лучшее для своих подопечных, хоть и сталкивался каждый раз с критикой и осуждением собственных партнёров по бизнесу. Поэтому Джи Ён очень удивился, что с лёгкостью забыл об афте-пати, которое каждый год устраивал Ян Хён Сок – управляющий их компанией и по совместительству тот человек, который сделал из него звезду, а так же разглядел в ещё сыром и зёлёном Ли Сын Хёне маленькую победу, что сумеет объединить всех, кто хоть раз о ней мечтал.       Тэ Хи встретился быстро. Парень первым заметил его среди толпы и очень удивился, что он изменил своё решение и всё-таки пришёл. Джи Ён сделал вид, что помнит, когда отказался посещать афте-пати и, видимо, после благополучно выкинул эту информацию из головы. Он принял поздравления от друзей и коллег, смущённо улыбаясь на похвалу в свой адрес и необоснованные попытки примазаться к его победе, а потом взял бокал шампанского и пошёл искать Сын Ри. Как-никак, ради него он вообще сюда пришёл.       По дороге его поймал Ён Бэ, который по какому-то счастливому стечению обстоятельств смог выдержать его тяжёлый характер и на протяжении долгих лет оставался его лучшим другом. Мужчина был одного с ним возраста, но, в отличие от него, занимался музыкой.       — Дружище, кому мы обязаны появлением среди нас, смертных, самого Джи Драгона? Милая, может сфоткаешь нас, а то ведь никто не поверит? — пошутил он, улыбаясь своей жене, которую обнял сразу же после того, как поздоровался со старым другом.       — Не начинай, сам все награды забрал за соло-альбом, а успешным меня называешь? — закатил глаза Джи Ён, после чего заметил насмешливый взгляд невестки и смущённо поклонился. — Привет, Хё Рин. Ещё не хочешь развестись? Понимаю, клопы обычно бывают в постели, но он же, наверное, ещё и по дому скачет.       — Ага, без рубашки, — подтвердила девушка и они все засмеялись. Подтрунивать друг над другом у них вошло в привычку, поэтому никто не обижался. — А вообще, я рада тебя видёть, оппа. Теперь это редкость, и очень надеюсь, в ближайшее время это изменится.       — С чего ты это взяла? — любопытно спросил у жены Ён Бэ, даже спустя годы смотря на неё, как будто только вчера влюбился. Это немного раздражало и вместе с тошнотой приводило к неизбежной зависти.       — Да так, есть подозрения, — таинственно заметила она, сделав глоток из своего бокала с шампанским, словно хотела прикрыть им своё знание всех секретов друга семьи. Джи Ён отчаянно пытался вспомнить, что он мог наболтать ей, когда последний раз пил у них дома. Но следующая фраза объясняла многое. — Дорогой, может быть, оппа знает, почему Сын Ри-оппа так хочет выкупить твою часть акций в компании?       — Что? — он выглядел нелепо. Дорого, даже сексуально с лёгкой небритостью и макиажем, который не смыл после вручений наград, но совершенно нелепо с шоком в глазах и открытым в удивлении ртом. — Но зачем?       — Мы и сами не знаем, друг. Мелкий уже выкупил акции Дэ Сона и братьев Квон, — ладно ещё несколько процентов одного из ведущих комиков страны, но он не понимал, зачем любимому мизерные проценты танцоров компании. — Причём сегодня он рискнул подойти к самому Саю. Такое ощущение, что ему недостаточно десяти процентов, что он имеет, продав компании «Natural High Records», получив возможность возглавить «YGX». У нашего главного пятнадцать процентов акций. Неужели Сын Ри хочет всех нас перекупить?       — Я не понимаю, — Джи Ён не скрывал, в каком замешательстве находится да и, собственно, не мог сейчас играть. Он беспокоился за малыша и был немного обижен, что тот не пришёл в первую очередь к нему. Всё-таки у него, как не крути, было три процента акций, а это, по меркам их компаний, очень много. С его мнением считались и даже приглашали на собрание акционеров.       — Ну, если вы спросите моё мнение, то всё очень логично, — оба мужчины посмотрели на Хё Рин с таким благоговением, словно ожидали, что она поделиться с ними чуть ли не тайнами мирровоздания. — Ммм, да ладно вам. Вы же знаете, сколько пришлось пережить оппе, чтобы добиться всего, что он сейчас имеет. Мне просто кажется, что он хочет доказать всему миру и самому себе, что достоин этого. Чтобы, если что, не пришлось никому ничего доказывать.       — Милая, я конечно тебя люблю, но, боюсь, это не наделяет меня возможностью понимать, о чём ты говоришь, — виновато заметил Ён Бэ, благодаря чему Джи Ён расслабился и больше не чувствовал себя полнейшим идиотом.       — Боже, — ещё один глоток шампанского и, видимо, чтобы не стукнуть мужа по голове, девушка сделала ещё одну попытку объяснить. — Ты, мой дорогой, один из самых успешных певцов современности, Джи Ён-оппа ведущий актёр, Дэ Сон-оппа – комик, Сай-оппа стал легендой для иностранных слушателей. А чего добился Сын Ри-оппа, чтобы, в случае чего, сумечь защитить себя или своих любимых, беспечить своё будущее?       — Ну, знаешь ли, он богаче всех нас и его бизнес распространился по всему миру. К тому же, те, кто разбирается в нашем деле прекрасно осознают, что Сын Ри один из самых талантливых актёров, который был в нашей стране и, особенно, в нашей компании, — Ён Бэ посмотрел на него и слегка улыбнулся. — Прости, друг.       — Нормально, я тоже так считаю, — вот только не это его сейчас волновало, а слова Хё Рин, которые до сих пор эхом отдавались в его голове. — Почему ты думаешь, что ему нужна защита? Разве есть люди, которые захотят его уничтожить после того признания, что он получил? Быть того не может.       — Оппа, иногда в защите нуждается не пешка, а король. Может, никто не посмеет тронуть Сын Ри-оппу, но добраться до него через его слабости и любимых людей – это я могу понять, — в этих словах было много грусти и понимания. Ён Бэ притянул жену за талию ближе к себе и поцеловал в висок. — Я в порядке.       — Было трудно, да? — спросил Джи Ён, наблюдая за этой милой сценой и чувствуя острою потребность найти любимого, чтобы проделать с ним то же самое. — После того, что вы признали и поженились. Думаю вам немало крови попортили.       — Да, это было нелегко, — Хё Рин улыбалась, но оба мужчины понимали, что это маска и подобные мысли мучили её уже долгое время. — Но дело даже не в фанатах или людях, которые завидовали нам. Меня скорее угнетала мысль, что из-за меня мой любимый человек вынужден защищаться и выстраивать стены между людьми и нами. Словно через меня все могли причинить ему боль, а я должна просто стоять и смотреть, — было трудно это слышать, потому что понимал, на что способна общественность, когда дело касается айдолов, которые посмели найти свою любовь без их разрешения. — Поэтому я хотела первые годы встречаться тайно и добиться всего сама. Хоть немного стать кем-то, кроме как женой, отобравшей возможность у всех желающих мечтать идти к алтарю в белом платье рядом с оппой.       — Милая, ты преувеличиваешь количество моих поклонников. Представляю, если Джи Ён найдет кого-то, вот его второй половинке точно устроят ад на Земле. Если, конечно, этот человек доживёт до алтаря, — шутка Ён Бэ, чтобы разрядить ситуацию и отвлечь жену не сработала. И он и Хё Рин напряглись ещё больше. — Да ладно вам, расслабьтесь уже. Мы просто про Сын Ри говорим, а такое чувство, что чуть ли не в Хатико снимаемся, — мужчина не любил быть один не в курсе того, что происходит, но чувствовал, что сейчас именно такой момент. — Есть что-то, чего я не знаю?       — Ничего важного, — очнулся Джи Ён и быстро переключился на жену лучшего друга. — Не знаешь, где он сейчас?       — Думаю, в раздевалке, переодевается после вручения наград. Как я знаю, он всегда выступает в роли ведущего на подобных мероприятиях. А сегодня ему ещё составит компанию Дэ Сон-оппа. Будет весело, — ласково улыбнулась ему девушка.       — Спасибо, — ответил на улыбку и, похлопав друга по плечу, стал пробираться через толпу к раздевалкам, на которые выделили маленькие комнаты в подсобке.       За спиной он слышал недовольный голос Ён Бэ, который требовал ему всё объяснить и насмешливый смех его жены. Но сейчас его это мало интересовало. Он и думать не мог, что за один день, который сумел прожить дважды, сможет узнать о Сын Ри больше, чем за прошедшие пятнадцать лет. Столько всего и всё бьёт прямо в сердце. Туда, где бешено отсчитываются секунды, которые он потратил на поиски любимого, чтобы хоть немного компенсировать долгие годы без него. Хотел бы перестать сниматься в этой мелодраме под названием жизнь, но боялся, что на другие жанры ему не хватит просто таланта. Ведь никто не учил его любить, разве что заставил его поверить в то, что он на это способен.       — Привет… — Джи Ён резко остановился, увидев Сын Ри и Дэ Сона в образе девушек из группы «IOI», дебютировавшей ещё до их ухода в армию и ставшей дико популярной своей песней «Pick me». Он обрадовался, что оставил верхнюю одежду в машине, потому что ему мгновенно стало жарко и душно, даже при том, что он был в простой льняной рубашке и чёрных джинсах.       Его нельзя было судить строго. Если Дэ Сон вызывал улыбку от комичности женского образа на его перекаченном теле, то школьная женская форма, короткая юбочка и розовые гольфы до колена, в добавок к парику тёмных длинных волос с чёлочкой на Сын Ри вызывали только одну реакцию его тела и желание провести по округлому беру, выше, чтобы узнать какие на мужчине трусики. Кажется он влип и забыл всё, что хотел сказать.       — Хён, поздравляю с наградой, — начал Дэ Сон и, не увидев его реакции, а также, заметив взгляд, прикованный к младшему, решил что вполне готов выйти на сцену. — Эмм, я пожалуй пойду, — неловко откашлялся он. — Боюсь, мне придеться напомнить тебе, Сын Ри, что через пятнадцать минут начнётся наше представление и мне будет очень трудно без тебя. Понимаешь?       — Понимаю, хён, — мужчина состроил милую гримасу и послал старшему воздушный поцелуй. Джи Ён хотел прибить его за это, но решил дождаться, когда коллега и несколько стилистов покинут помещение. — Зачем пожаловал? Хочешь и от меня поздравле…       На этом его терпение лопнуло и, не особо соображая что творит, он развернул Сын Ри к себе лицом, чтобы тот посмотрел ему в глаза вместо того чтобы продолжать кокетливо поправлять чёлочку и слишком сексуально заправлять волосы за ухо. Ему настолько сорвало крышу, что он поцеловал мужчину прямо там, в подсобке собственной компании, в которую в любой момент могли зайти. Но какое это имело значение, если всё, о чём он так долго мечтал и желал сейчас, находилось в его руках и, похоже, не сильно сопротивлялось.       Он гортанно застонал, когда Сын Ри раздвинул губы и позволил его языку проскользнуть внутрь. Притеснив его к небольшому столу, на котором находилось зеркало, Джи Ён сильно сжал округлые бёдра, пристраиваясь между ног. Он не мог заставить себя остановиться. Понять, что того контакта, что у них есть, достаточно. Его руки сместились выше, под юбку и только они дотронулись до кромки кружевных трусов, его грубо пихнули в грудь, отталкивая от себя на приличное расстояние.       Сын Ри ничего не говорил. Он не стал обвинять или устраивать истерику. Просто оглядывал свою задранную юбку и, рвано дыша, смотрел, как на его молочной коже появляются красные следы. Нельзя описать словами, как доволен был Джи Ён увидеть эту картину. Словно внутри него находился израненный щенок только сейчас получивший возможность зализать раны.       — Прости? — он не был уверен, что от него ждут именно этих слов, но боялся не выдержать и накинуться на младшего снова, поэтому решил отвлечь себя разговором, даже если это предполагает получить выговор за своё поведение.       — За что? — Сын Ри вскинул голову и настороженно посмотрел ему в глаза. Его взгляд обещал небесную кару, если он получит неправильный ответ.       — Я не хотел делать тебе больно, — начал с далека Джи Ён, чтобы не попасть впросак с самого начала. — Тебе очень идёт эта форма.       — Понятно, — кажется это был правильный ответ, потому что его не прокляли и даже не запустили феном, который, к слову, всё это время был под рукой. — Перепутал с девушкой, значит?       Сын Ри слез со стола и, повернувшись к зеркалу, стал подправлять свой макиаж. Всё это время он поглядывал на него, смотря на его отражение. Хорошо, что в этот момент Джи Ён был так сосредоточен, чтобы не ляпнуть чего лишнего и не видел самого себя. Он представлял из себя весьма забавную картину: покрасневший, с перебитым дыханием и такой упёртой решимостью взять своё, что любой бык позавидует. Разве что пар из носа не выходил и то потому, что это бы не прибавило мужественности его миловидному и маленькому лицу. Скорее, комичности.       — Ты, кажется, не понял, — он гипнотизировал спину младшего и сжал руки в кулаки, чтобы хоть немного сдержать себя от потребности посмотреть вниз, на любимый идеальный зад. — Мне фиолетово на форму. Она идёт именно тебе, Сын Ри.       — Думаю, на тебе она бы тоже отлично смотрелась, — мужчина улыбнулся уголками губ и, развернувшись, видимо, закончив с макияжем, обошёл его, направившись к выходу. Джи Ён думал, что на этом всё, и этот случай забудут так же, как тот, что произошёл в прошлом, но этот вечер не мог перестать удивлять его. — Чего застыл? Не хочешь посмотреть на меня в роли ведущего?       Он резко развернулся и сцепился взглядом с младшим. Ему не верилось, что после всего тот не только не послал его в пешее путешествие по насосной фабрике к хуям собачим, но и откровенно не против его поползновений к своей заднице.       — Не хочу, — Сын Ри тут же отреагировал на его слова, чуть понурив голову и заметно надувшись. Джи не мог перестать умиляться с каждой эмоции его малыша, поэтому тут же начал улыбаться, чем и спалил контору. — Не хочу сходить с ума каждый раз, когда на тебя будут пускать слюнки. А судя по всему, к концу сегодняшнего вечера там наберётся маленькое озеро. Это если не считать женщин, которые потекут от одного твоего милого вида и завести, что…       — Ладно, ладно! Хорошо! — перебил его младший, при этом светясь и улыбаясь так, будто он сегодня получил все награды вечера. — Можешь не ходить, раз так боишься утонуть.       На этих словах Сын Ри снова развернулся, чтобы уйти, но на этот раз Джи Ён быстро преодолел расстояние между ними и прижался сзади, чтобы дать понять, как сильно он надеется на продолжение вечера после, уже где-нибудь в уединённом месте, где никто не посмеет им мешать.       — Я отличный пловец, так что можешь за меня не беспокоиться, — прошептал он на ухо мужчине и, почувствовав, как тот ощутимо вздрогнул, быстро оторвал руки от его талии, покидая подсобку первым.       Им не стоило появляться вместе. К тому же, он боялся реакции Сын Ри в этом случае. В голове была каша, а в паху тянуло от желания вновь ощутить близость любимого, но тот заставлял себя идти вперёд по узкому коридору. Играть весь вечер расслабленного и уверенного в себе богатенького буратино, а несколько раз даже позволил себе прижаться к младшему и прошептать ему в ухо, как сильно хочет его поцеловать прямо там, у всех на глазах. Когда все поют поздравительную песенку их боссу, и Сын Ри с микрофоном в руках пытается отплеваться от длинных волос, чтобы подпевать всем остальным, столпившимся вокруг Ян Хён Сока. Если кто-то и заметил, как Джи Ён нагло лапал младшего, то списал это на огромное количество алкоголя, которое, по их мнению, выпил победитель вечера. Но как же они крупно ошибались. Потому что кроме глотка шампанского в начале вечера и одного влажного, срывающего тормоза поцелуя чуть позже, он был абсолютно трезв.       Хотя, они же не знали, какого это быть безапелляционно, трезво влюблённым утром, чтобы самому себе ночью казаться полнейшим алкоголиком с отсутствием какого-либо контроля. Эта любовь опьяняла его и не оставляла выбора.       Джи Ён не знал, куда исчез страх быть отвергнутым. Когда он перестал бояться, что уже поздно. Что их поезд ушёл, а он даже не купил на него билет. Ему казалось, что впервые он дышит полной грудью и вдыхает запах любимого человека, находясь к нему близко-близко. Слыша смех младшего и понимая, что это он стал причиной его появления.       Снова прошептав что-то на ухо Сын Ри, он наткнулся на понимающий взгляд Ён Бэ и совсем не расстроился, что жена друга раскрыла правду о его чувствах. В тот момент в его голове снова прозвучали её слова, и до него дошло, какое сильное впечатление они произвели.       Пешка, которая вынуждена защищать короля, просто потому, что только так, она почувствует себя в безопасности. Если есть хоть одна маленькая вероятность того, что он был таким человеком для Сын Ри, то ему нужно было что-то большее, чем просто страх быть отвергнутым. Похоже, стоило теперь прибегнуть к вере. В него. В любимого человека. В них, для которых никогда ничего не будет поздно, потому что они оба жили на этой шахматной доске и оба играли за один цвет.       Потому что он хотел защитить того, кто все эти годы, похоже, пытался защитить его самого.

***

      Вот только наутро пришлось обдумать все вчерашние события заново, так как Джи Ён снова оказался в своей спальне задолго до того, как на часах отсчитало пять утра. Сын Ри, хоть и не отталкивал его всю ночь, но под утро куда-то испарился, даже не оставив надежды удержать или хотя бы погнаться за ним. Поэтому он был искренне счастлив, что ещё вчера, после гримёрки поймал манеджера младшего и спросил, в какой из торговых центров тот ходил, чтобы купить им всем подарки. Это был идеальный план, так как, если бы этот день снова повторился, как и случилось в реальности, Тэ Гу-хён ничего бы не вспомнил, а он бы мог случайно столкнуться с любимым в торговом центре.       Вспоминая о подарке Сын Ри, он снова улыбнулся и помчался в душ, чувствуя что вот уже который день просыпается с грязной головой и, знай бы он об этом заранее, как-нибудь потрудился бы помыть её до сочельника. Но исправлять уже что-либо было поздно, поэтому он смирился и уже через двадцать минут, а именно, без десяти шесть, был готов выходить. Это было нормальное время для покупок в канун Рождества, если ты весь год просрал всё время мира, чтобы теперь вскакивать ни свет ни заря, чтобы просто-напросто не попасть в пробку.       Что и требовалось доказать: поймать такси не составило большого труда. Уже в такое время улицы были полны народа, так что Джи Ён скрестил пальцы, чтобы успеть к началу седьмого быть уже в торговом центре, где, по всей видимости, младший уже как полчаса должен был закупаться к празднику. Так и случилось, Сын Ри нашёлся в отделе мужской одежды, где медленно прогуливался между рядами и внимательно рассматривал дизайнерские вещички.       — Не думал, что ты любишь подобное, — обозначил Джи своё присутствие, рассматривая, как парень перекладывает несколько цветастых футболок оверсайз в свободную руку и застывает с клетчатым пиджаком от Гуччи в руках. — Привет.       Нужно было почаще напоминать себе, что для младшего это была их первая встреча за многие годы и он не питает к нему особой симпатии. Даже если в воображении вплывает вчерашний поцелуй и откровенный флирт со стороны коллеги. Джи Ёну было трудно перестать думать, что тот только и ждёт, когда он сделает первый шаг. Будто подарок, вот уже долгие годы лежащий под ёлкой и ждущий, что хозяин сам поймёт, кому тот принадлежит… медленно, неторопливо разорвёт упаковку.       — Что ты тут делаешь? — несколько удивлённо спросил Сын Ри, после чего всё же взял тот пиджак, что рассматривал и пошёл к выходу, где лежали головные уборы, будто вдоль и поперёк знал, где и что расположено. — Как видишь, я тут не в первый раз.       — А давно ты стал обращаться ко мне неформально? — Джи Ён не был так уж против, но не мог упустить случай не смутить младшего. — Хён уже понял, что многого о тебе не знает. Позволишь исправить столь непозволительное упущение?       — А не пошёл бы хён куда… — малыш явно с большим усилием заставил себя остановиться. Парень нахмурил брови и зло сжал челюсть, увидев, как он улыбается успешно выводя его из равновесия одной лишь фразой. — Держи! Подарок.       На Джи Ёна надели всё ту же синюю шапку и, не особо церемонясь, натянули со всей силы прямо до подбородка.       — Ха, идеально, — он не стал злиться и даже улыбнулся под шапкой, понимая, что любимый просто играется с ним. — Ты опять с мокрыми волосами. Неужели не мог вчера ночью помыть? Хён. — всё же добавил уважительное обращение напоследок младший.       — Кажется, кое-кто за меня переживает? — он поправил шапку и вновь смог увидеть нахмуренный и обиженный взгляд Сын Ри. — Ладно, прости, спасибо за подарок. Честно, мне очень нравится, — парень кивнул, но всё ещё был насторожен, следя за каждым его движением. — Пойду выберу что-нибудь для своих ребят.       — Мне не интересно, куда ты идёшь, хён, — заявил младший и направился к выходу.       Джи Ён улыбнулся, чувствуя, как внутри поднимается нежность от попыток Сын Ри выглядеть круто в его глазах, что не всегда имело успех. Скорее раздразнивало его подшучивать над малышом как можно чаще, чтобы видеть в серьёзном и спокойном мужчине милого и капризного мальчика. Его мальчика. Как тогда, когда они были подростками.       — Эй, постой, я передумал! Пойду с тобой, — решив не останавливать себя, выкрикнул он, догоняя коллегу и видя как глаза девушек за кассой и остального персонала в миг становятся в разы больше от удивления. — Всем привет, — дружелюбно поприветствовал он, на что услышал визги и смущённые выкрики в свой адрес. Только пару девушек из стаффа всё ещё стояли совершенно спокойно, хоть и видно было, что это им даётся с большим трудом. Джи Ёну даже подумалось, что они мысленно упали в обморок и просто застыли, глядя на своего кумира, точнее, Сын Ри. — Впечатляет, твои фанаты и менеджер это что-то с чем-то.       — Завидуй молча, — защищался младший, после чего был обнят со спины крепкими длинными руками, что несомненно даже его поклонников вывело из равновесия. Девушки поражённо ахнули и заулыбались от умиления.       — Я тоже его фанат, — твёрдо заявил он, крепче прижимая к своей груди сопротивляющегося парня и смотря на его фанатов, будто показывая им, кому тот на самом деле принадлежит. — Правда, он милашка?       — Да! — этот визг принадлежал всему персоналу, явно решившему, что это просто броманс между их любимыми звёздами. И, хоть у него было в два раза больше поклонников, ревность у Джи Ёна была в крови, что несомненно в будущем могло привести к многим казусным ситуациям.       Или сейчас.       — Он мой, так что не смейте думать о нём, — улыбаясь заявил он, на что девушки ещё пуще покраснели и чуть ли не на девяносто градусов поклонились, вручая младшему пакеты с покупками. — Даже шапку мне купил, малыш. Нужно чем-то тебе отплатить, как насчёт Шанель? Только скажи, я куплю тебе, что угодно.       — Полно тебе, хён, подурачились и хватит, — наконец вырвался Сын Ри. — Не пугай наших прелестных девушек, — включил он Казанову.       — Почему же, я на полном серьёзе, — ему хотелось взять парня за шкирку и, притеснив к стене, поцеловать у всех на глазах, чтобы показать всем вокруг, как именно тот реагирует на его близость и как этот лапочка может разозлиться, обматерив его с ног до головы. — Хочешь, подгоню свой Ламборгини и, вместо премии, мы поедем на море?       — Нет, спасибо, предпочитаю такси, — забрав пакеты ответил младший. Они видели, как весь персонал внимательно их слушает, поэтому и говорили загадками. — Они всегда свободны, к тому же, если не понравится одно, можно всегда поймать другое.       — И чем тебе не нравится моя машина?! — спросил Джи Ён, преследуя парня к выходу и невольно увязавшись за ним. — Думаешь, у всех есть возможность купить такую крошку? Это эксклюзив, единственная машина в своём роде.       — Ага, а ещё она ужасно неудобная, и пока ты в неё залезешь, всю голову сломаешь! — продолжали они спорить, в то время, как Сын Ри выбирал какую-то одежду в женском отделе. — К тому же, я ещё не купил костюм к сегодняшней афте-пати. Мне не до твоих игр, хён.       — Как будто ты пробовал. Сам не знаешь от чего отказываешься! — не сдавался он, почему-то очень задетый тем, что любимый отказывает ему даже в такой мелочи.       — Вообще-то пробовал, до сих пор поясница болит. Боль прошла, а воспоминания остались, — таинственно ответил младший, а потом, рассматривая чулки, очень уж по-блядски улыбнулся, прикусив нижнюю губу. Будто снова насмехался над ним. — Что? Уже не так весело, когда издеваются над тобой?       — Скажи, что мы всё ещё говорим про машины?! — зло спросил Джи Ён, хватая парня за воротник чёрного пальто и заставляя тем самым посмотреть ему в глаза. — Скажи, что ты не пробовал!       — Кажется, кое-кто за меня переживает? — повторил тот его слова, всё ещё злорадно улыбаясь. — Прости, но не понимаю о чём ты. Я говорил о машинах, а ты?       — Я… — внимательный взгляд в большие карие глаза, и он поверил, что это была всего-лишь шутка. Или хотел в это верить — …Тоже.       — Может, тогда отпустишь меня? Скоро семь, на нас уже люди смотрят, — и вправду, в торговом центре всё больше можно было увидеть снующих повсюду посетителей. Слишком много наблюдающих за ними глаз. — Чёрт…       — Что? Что такое? — взволнованно спросил Джи Ён, забирая из рук парня вещи, не зная, что с ним. — У тебя что-то болит?       — Ничего серьёзного. Голова болит, скоро должно пройти, — Сын Ри опустил голову, массажируя виски указательными пальцами, а потом, прикрыв глаза, чуть слышно застонал. — Неважно, через полчаса за мной заедет менеджер, мне нужно примерить костюм. Разве тебе не нужно на премию?       — Я поеду с вами! — сообщил он между делом — Ты точно уверен, что будешь в порядке?       — Да, простая мигрень, минут за пятнадцать буду опять в порядке, — кивнул младший, направляясь в вип-комнату, чтобы примерить выбранные вещи.       — Я отойду, хорошо? Нужно выбрать подарки, но не думаю, что моим сотрудникам понравятся чулочки из женского отдела, — улыбнулся он, намериваясь использовать это время, чтобы сходить в аптеку, мимо которой они проходили, и купить малышу лекарство. — Справишься?       — Квон, я без тебя всю жизнь справлялся, не думай о себе много, — слабо отреагировал младший, явно растеряв своё хвалённое актёрское мастерство перед болью. — Иди уже.       Джи Ёну этого было мало. Он протолкнул парня в маленькую комнату с зеркалом на всю стену и одним узким диванчиком и, захлопнув за собой дверь, притиснул его к стене.       — Я быстро, — прошептал он прямо напротив сжатых в тонкую линию губ, словно Сын Ри знал, что он задумал. Впрочем, это не помешало ему нежно приласкать костяшками пальцев порозовевшую щёку и поцеловать любимого в лоб, пересохшими от волнения губами. — Температуры нет.       — Иди уже! — оттолкнул его парень, после чего вытолкнул за дверь и закрыл за ним дверь.       — Ах да, ты же не помнишь вчерашний день, — сказал Джи Ён в пустоту, разворачиваясь и направившись прямиком в аптеку. — Стесняшка… как мило.       Много времени на покупку обезболивающего ему не понадобилось. Разве что дополнительные пару минут на решение купить презервативы и маленький тюбик лубриканта. Так, на всякий случай. Ну или не на всякий, а на конкретное желание затащить любимого после вечеринки к себе домой и хорошенько познакомить с его Ламборгини. Впору ему руки связывать, чтобы не распускал, когда младший рядом.       — Хей, мистер Ли, открывайте, я вам обезболивающее принёс. Даже воду не забы… — он не смог договорить, смотря на Сын Ри в новом женском образе. — Ух ты.       Не смог сдержать он восхищения. Парень был одет минималистично. Чёрные чулки в сеточку доходили до бедра, где, собственно, и заканчивалась кожаная, короткая, но свободная юбочка. Черный корсет с красными вставками и убранная в высокий конский хвост копна каштановых волос.       — Даже не думай, что ты в этом будешь вести афте-пати, — грубо прервал он собственные фантазии, представив, какими глазами на его малыша будут смотреть другие мужчины и женщины. — Снимай это, сейчас же! Подберём тебе школьную форму или что-то более приличное.       — Хён, не указывай мне, что делать и носить, — кокетливо, но строго поставил его на место Сын Ри, с трудом протискивая ногу в кремовые туфли на высокой шпильке, делая пару шагов и чуть ли не падая. — А это что?       — Что? — со всем этим возбуждением от сексуального и блядского образа любимого Джи Ён совсем забыл убрать в карман остальные покупки, после того, как вручил младшему обезболивающее с водой. — Неважно, пей и быстро переодевайся. У нас мало времени.       — Я же сказал, что боль скоро пройдёт. Мне уже не нужно лекарство, — прищурившись пробормотал парень, незаметно подходя всё ближи и ближе. — А всё-таки, что там?       Сын Ри резко выхватил из кармана его пальто бумажный пакетик и, спеша узнать, что же там, до того, как старший прибьёт его за такую наглость, быстро вывалил содержимое на пол. Они оба уставились на несчастный тюбик лубриканта и квадратик с презервативом. Один с любопытством, другой – сгорая от стыда и ненавидя кончики своих ушей, которые всегда краснели от смущения.       — Планы? — в голосе Сын Ри слышалось осуждение, но, вместе с тем, глаза безотрывно смотрели на хёна, будто надеясь услышать что-то особенное. Исключительное.       — Это зависит не от меня, — Джи Ён старался лишний раз не смотреть на младшего. Он был крайне возбуждён и смущен, чтобы выдержать и не сорваться от соблазнительного вида, открывшегося перед ним. Его даже нервировали тонкие щиколотки в этих невозможно узких и сексуальных туфлях, которые он не мог не видеть смотря в пол.       — От кого же? — совсем тихо спросил тот, подходя ближе, оттесняя к стене. Соблазняя одним своим парфюмом.       Он знал, у него был такой же.       — Ты знаешь, — не выдержав, поднимает голову и, встречаясь с горящими карими глазами, отвечает. — Ты всегда знал, от кого всё зависит.       — Хочешь сказать, что во всём я виноват? — и как всегда всё было до банального просто. Один шаг вперёд, два назад. — Ведь планы строит только один человек, не так ли? Ты просто мимо проходил, бедненький.       — Послушай, я не это имел ввиду, — теперь уже Джи Ёну пришлось идти навстречу младшему и если не умолять, то хотя бы требовать выслушать его. — Все эти годы… — он осмелился взять Сын Ри за руку. — Все эти годы мы были не готовы. Я понимаю это. Наши семьи, карьера. Мы оба слишком были заняты самими собой, чтобы заботиться о друг друге. Но сейчас…       — Разве что-то изменилось сейчас? — спросил парень, уже давно ставший мужчиной, но всё ещё робея, оказываясь в его руках.       — Да, — он резко притянул младшего к себе, заглядывая ему в глаза, чтобы видеть правильный ответ. Сын Ри был хорошим актёром, но абсолютно бездарным лжецом. Его глаза всегда говорили правду. — Изменился я. Теперь ты будешь важнее всего. Важнее моей семьи, фанатов, карьеры и даже этой чёртовой страны, где я не могу быть таким, каков я есть в открытую.       — Ты говоришь глупости, — опустив взгляд, ответил парень. — Отпусти, Тэ Гу хён уже едет и…       Джи Ён не стал тратить время на разговоры, целуя эти лживые губы, оставляющие на языке привкус страха. Сын Ри всегда был таким. Дразнящим, сводящим с ума, но сбегающим в кусты, стоило ему проявить инициативу и быть напористым.       — Хён… — простонал младший, после чего был притеснён к зеркальной стене. — Джи Ён!       — Прости, не нужно было тебе этого надевать, — он не узнавал собственный голос, хрипло и обрывисто переходя в шёпот. — Я закрыл дверь, если ты волнуешься, что нас увидят.       — Заткнись, — он было подумал, что Сын Ри сейчас ему врежет, но тот просто прижал ладонь к его рту, а второй рукой обнял крепче. — Заткнись.       Больше Джи Ён не сказал ни слова. Он целовал, кусал, оставлял засосы на нежной, светлой коже. Делал всё, что угодно, лишь бы отвлечь парня в его руках. Сорвался он на чулках. Стоило ему опуститься на колени и пройтись ладонью по внутренней стороне бедра парня, как всю выдержку снесло к чёрту. Он заставил Сын Ри упереться ногой в диванчик и медленно потянул за конец чулка, скатывая его к щиколотке, а потом и вовсе снимая и откидывая назад. Вторая нога далась ему с ещё большим трудом. Он уже рвано дышал и держался на одном честном слове. Ему казалось, что он постарел лет на десять, пока пытался держаться подальше от складок юбки и желания проверить, какое на этот раз бельё выбрал младший.       — Сделай это, — услышал он сверху хриплый голос Сын Ри и тут же вскинул на него взгляд. — Пожалуйста.       Просить было лишним. Теперь уже мало, что могло остановить Джи Ёна. Будь это хоть Ян Хён Сок со всей бригадой акционеров или даже его родители. Всё, что он хотел, было в его руках и, вместо того, чтобы вырываться, приглушённо выстанывало его имя, когда он высвободил член парня из полупрозрачного белья и с упоением стягивал красные кружевные трусики вниз по гладким накаченным ногам младшего.       — Красиво, — выдохнул он, ощущая, как внутри всё тянет от возбуждения и отдаётся сладкими импульсами в паху. — Вкусно, — улыбнулся он, лизнув головку члена, стоящего прямо перед его глазами, — Держись, малыш, сейчас будет горячо.       Предупредил он, через секунду исполняя своё собственное желание взять в рот этот идеальный порозовевший член в рот. Конечно, ему пришлось помогать себе руками, чтобы не кичиться своей неопытностью, но знание того, чего ему бы хотелось самому и долгие ночи за фантазированием того, что бы он сделала с младшим если бы у него была на то воля, давали свои плоды. Сын Ри стонал, представляя из себя желейный сгусток желания, чуть ли не падая в его руки от неспособности удержаться на ногах. Поэтому Джи Ён был доволен своей работой, облизывая языком каждую вену и выпуклость на члене. Даже не отстранившись, когда почувствовал, как парня настигли спазмы наслаждения, и он, находясь где-то в эйфории, кончил ему в рот.       — Кхм… — попытался он проглотить всё и не задохнуться. — Слишком много.       — Прости, я не хотел… — смущенно и заикаясь начал Сын Ри, но был быстро остановлен рукой старшего, потянувшегося к его корсету. — Подожди, а как же ты?       — Помолчи, я кончу в любую секунду, — без преувеличений поделился он, трясущимися руками развязывая шнуровку на свободном корсете и освобождая любимого от последнего лоскутка одежды. — Идеально.       Корсет оставил на груди и талии парня заметные следы, подчеркивая подкаченное телосложение. Он выглядел ещё аппетитнее, если это вообще имело место быть.       — Всё, теперь можешь переодеваться, — Джи Ён с трудом оторвался от любимого и словно старик рухнул на диван, чтобы то ли отдышаться, то ли попросить стаканчик с водой выпить успокоительное.       Но, кажется, у Сын Ри были на него другие планы, потому что, вместо того, чтобы привести себя в приличный вид перед приходом менеджера, он присел перед хёном на колени и не особо церемонясь потянул за пряжку ремня, явно не для того, чтобы удержать равновесие.       — Что ты… — договорить ему не дали, затыкая страстным, но ужасно коротким поцелуем, чтобы в следующую секунду вернуться к тому, кто больше нуждался в его губах.       Член Джи Ёна истекал смазкой и в любое мгновение мог взорваться. Если бы не это постыдное упущение, он бы с маниакальным удовольствием заархивировал, как Сын Ри сначала берёт его головку в рот, а потом начинает посасывать, выжимая оргазм давящим на вены языком. Он бы смог удержаться и смотреть, смотреть на это потрясающее зрелище, вместо того чтобы откинуть голову назад, вцепившись в загривок высокого хвоста парня и, прикрыв дрожащие веки, отпустить внутреннего зверя. В этот момент он радовался, что они всего лишь актёры, а не певцы, потому что не мог позаботиться о сохранности голосовых связок любимого. Ритм был слишком быстрым и бесконтрольным, не было сомнений, что Сын Ри после просто будет хрипеть, изменяя своему нежному и сладкому голосу. Джи Ён кончил, представляя, что ещё не раз будет выводить голос партнёра из строя и, благодаря этому, тот сможет даже читать рэп.       — Хён, о чём ты чёрт возьми, думаешь! — через минуту выплыл из своей собственной нерваны старший. — Нам нужно собираться, нет времени в облаках летать.       Это уже больше было похоже на Сын Ри. Он, по его мнению, вообще не умел расслабляться и нарушать правила. Джи Ён помнил, как однажды хотел сбежать со съемок совместной фотосессии для календаря их компании и выпить с младшим пиво, но тогда он ещё не знал, как по-идиотски его малыш придерживается правил. Конечно же, тот не согласился и даже сдал его боссу, чтобы не смел сбегать и наживать себе проблемы, как тот тогда выразился. Иногда он думал, что даже хорошо, что они провели подростковые годы по отдельности, а иначе, пиши пропало его весёлые выходки и участие в весьма сомнительных мероприятиях. Хотя о последнем он до сих пор жалел.       — Ты можешь расслабиться хоть на секунду, Сын Ри-а? — спросил он, схватив младшего за руку и вырвав из его рук одежду. — На секунду…       Джи Ён увидел в глазах любимого сопротивление, но вместо того, чтобы злиться, просто притянул к себе и посадил к на коленки.       — Тут у тебя кое-что есть, собирался так и пойти? — спросил он, стирая большим пальцем капельки спермы с уголков губ парня. — Успокойся, никто ничего не узнает. Обещаю тебе.       И, может быть, именно этих слов не хватало младшему, чтобы расслабиться, потому что его не оттолкнули и даже притянули для ещё одного грязного поцелуя со смешанным привкусом друг друга на языке. Может быть, если бы семнадцать лет назад Джи Ён не дал любимому сбежать и пообещал взять на себя всю ответственность, сейчас они были бы уже чуть ли не женатой парой. Ведь если Сын Ри и боялся, разве не он должен был развеять все его страхи. Быть надёжным, чтобы защитить их обоих. Может быть.       — Я пойду первым, хорошо, малыш? — он погладил парня по щеке и, не дожидаясь ответа, помог тому встать. — Ни о чём не беспокойся, если что, это я опоздал и ты просто вынужден был меня ждать.       Сын Ри ничего не ответил, но и не возразил. Он просто опустил взгляд и вновь потянулся за одеждой. Джи Ён было хотел что-то ещё сказать, чтобы убедиться, что тот в порядке, но постояв с полминуты так и не придумал, чем ещё может того успокоить. С какой стороны не посмотри, они находились в очень сложной ситуации. Им мешал не только весь мир, правила и страх перед будущим. Им всегда сложнее всего было друг с другом. Словно их разделяла война, и никто не хотел сдаваться первым, хоть и было ясно, как дорого каждому из них долгожданный мир.       — Хорошо, я пойду, — зачем-то повторил он и, подобрав порванный пакетик из аптеки, ухмыльнувшись тому, что они обошлись без его содержимого, он вышел из примерочной и в туже секунду включил свой телефон.       Так и есть. Восемь пропущенных от Тэ Хи, несколько от сестры и родителей и только один не принятый звонок от менеджера Сын Ри. Тот уже был у кассы и недовольно смотрел в сторону вип-кабинок.       — Хён, привет! Давно не виделись, — как ни в чём не бывало поприветствовал мужчину Джи Ён. — Сын Ри-а тут такой бомбезный костюм примерил, столько с ним было мороки. А я всё мешался, хотел побольше фоток наделать, чтобы потом поиздеваться. Короче, прости по-человечески, из-за меня опоздали. Неудобно вышло.       — А на звонки мои он тоже из-за тебя не отвечал? — спросил уже оттаявший и улыбающийся уголками губ Тэ Гу.       — Конечно, как бы он позировал для меня с телефоном в руках, — на этих словах он ещё ниже опустил голову, показывая, как извиняется за своё поведение. Но, по правде говоря, парень совершенно не сожалел.       — Тогда можно мне посмотреть фотографии? Думаю, это будет действительно забавно, — хитро спросил старший, подходя ближе, понизив голос до шёпота, чтобы их никто не услышал. — Покажешь?       — Нет, а иначе, Сын Ри меня убьёт, а сам сядет в тюрьму, и вы потеряете работу. Вам же не хочется этого, хён? — уже улыбаясь своему вранью выкрутился он. — Тем более, у нас нет времени. Нужно подобрать вашему подопечному школьный костюм, чтобы не тратить время. Вы знаете его размер?       — А что же с тем бомбезным образом, что ты так долгооо фоткал? — явно издевался Тэ Гу, показав на отдел с женской школьной формой и махнув парню идти за ним.       — Да так, слишком уж восемнадцать плюс для неокрепших умов сотрудников нашей компании, — расплывчато ответил Джи Ён и совсем не удивился, когда старший засмеялся, услышав следующую фразу. — Как насчёт розового? Сын Ри очень идёт этот цвет, правда же?       Так он благополучно сменил тему и был очень благодарен, что хён не стал больше ни о чём его спрашивать. Вот только стало ужасно стыдно, когда он, сев в машину, увидел своё отражение в зеркале заднего вида. Растрёпанные волосы торчали в разные стороны, создавая ощущение, что тот прямо из постели поехал в торговый центр. Губы опухли и, стоило к ним прикоснуться, как воспоминания того, почему они болят, заставляли щёки нещадно пылать. На шее откуда ни возьмись всё отчётливее появлялся яркий засос, а кончики ушей по-прежнему были красными. Картина маслом, чёрт возьми, даже не было сомнений в том, что старший всё понял.       «Позор… надеюсь хотя бы Сын Ри не добавит масла в…»       — Хён, твоя шапка, — первое, что произнёс парень, присаживаясь рядом с ним на заднее сиденье фургона. — Ты забыл, когда помогал мне… примерять костюм.       В салоне повисла гробовая тишина, и только через пару секунд Тэ Гу вместе с Джи Ёном в голос засмеялись. Один потому, что хуже и палевнее уже ничего не могло быть. Другой потому, что его подопечный до сих пор ничего не понял.       — Что? Что я такого сказал?       Так они и двинулись в путь. Понимая всё, но делая вид, что ничего на самом деле не понимают. Потому что хотели защитить младшего от смущающей правды, которая, несомненно, могла его напугать. Мир был не готов к таким кумирам. Сын Ри был не готов жить в таком мире. И только Джи Ён был уже давно готов и собирался бороться за право на любовь.       «Если не сегодня, то завтра уж точно. Ведь я надеюсь, что завтра будет ещё один сегодняшний день».

***

      Впервые за долгие годы у Джи Ёна был план. Очень простой и состоящий из нескольких пунктов: добиться того, кого он любит и защитить эти отношения вопреки всему. С такими мыслями он и приехал на студию SBS. Уверенно вошёл внутрь, выслушал всё, что о нём думает его менеджер, и даже более снисходительно потребовал с него гримёрку вместе с Сын Ри.       Всё было идеально, пока в его планы не влез тот, кто собственно и был главным пунктом в этом действии. Сын Ри не просто игнорировал, он его избегал. Даже оскалился, когда Джи Ён лично встал и принёс ему воды, словно и на этот раз допустил ошибку. Настроение старшего падало со скоростью света. Ещё одним ударом стало полное безразличие парня, когда хён вторгся в его личное пространство во время разговора с Чхве Сын Хёном.       Джи Ён притворился, что случайно услышал их разговор и спросил у старшего, почему тот не хочет продать свои акции Сын Ри. При этом не упустил возможности показать хёну, кому принадлежит младший, приобняв его сзади и, дурачась, уткнувшись подбородком тому в плечо. Именно это поспособствовало мгновенной реакции любимого, который толкнул его в бок и, смерив его смертоносным взглядом, быстро направился прочь от него. Он ничего не понимал, бесила ухмылочка Сын Хёна, которой он провожал спину парня.       «Ненавижу! Обоих».       Ревность и полное отсутствие понимания того, почему Сын Ри так холоден с ним и приветлив к остальным, довела его до ручки и, вместо того, чтобы поблагодарить за вновь вручённую награду, Джи Ён нёс со сцены какую-то околесицу про то, что он не понимает, зачем ему вручают эту награду и вообще, не пошли бы они все лесом, не забыв в конце, словно умалишённый, поблагодарить за столь великую честь стоять на этой сцене третий день подряд. Всё равно тот, кто ему был интересен уже покинул зал. Что он терял?       Но, он не спешил сдаваться. Тайком пробравшись к своему Лабморгини и терпеливо ожидая на стоянке, когда любимый появиться. Ему нужен был знак или хотя бы маленькая надежда, что то, что между ними было в примерочной, показалось не только ему. Даже если Сын Ри боялся того, что могло бы между ними быть. Джи Ён просто хотел получить разрешение ухаживать за ним. Дарить подарки и цветы, не боясь, что тот просто вышвырнет их в помойку, чтобы никто не увидел и не связал их вместе. Он мог бороться против всего мира, но боялся, что у него не останется сил для сражений с младшим.       И вот, момент истины настал. Курьёр, как и в первый день, передаёт букет роз Сын Ри и тот снова смотрит на белый Ламборгини, стоящий прямо напротив него. Секунда, и он опускает взгляд, а потом, словно боясь самого себя, кидает цветы в урну. Его удостоили ещё одним взглядом, покачивания головой в просьбе больше не делать так. В приказе оставаться на месте и смотреть, как любимый человек вновь от него отдаляется. Джи Ён чувствовал себя брошенным щенком, которому хозяин запрещал следовать за ним, но и объяснить причину такого поведения не мог. Словно он был лишним в его жизни и то, что между ними было ещё утром, ничего не значит. Весёлая трагикомедия одного из самых востребованных актёров Кореи.       «Нужно будет запросить такой сценарий, авось ещё один Дэсан за правдоподобную игру получу!»       На афте-пати он не пошёл. С него было достаточно. Хотеть ничего не хотелось. Было плевать на новые и новые шансы добиться малыша. Он просто хотел, чтобы это всё закончилось и этот чертов День сурка перестал вселять в него надежду каждым утром, чтобы ночью втаптать в пучину безнадёжности. Он так загрузился, что, оказавшись дома, сразу же поплёлся в постель. И, хоть желудок громко намекал, что не получил от него сегодня ни крошки, выпил снотворное и уснул.       Вот бы ещё жизнь поняла, что тот опустил руки, потому что на следующее утро он снова встречал сочельник один в своей кровати. Через час должны были позвонить менеджер и сестра, поэтому он отправил им сообщение первым. Просто написал, что болен и ни на что не способен. Послал премию куда подальше и, выключив телефон, продолжил спать. Какая, собственно, разница, если он мог поесть завтра, принять душ и пойти на эту долбанную премию в тысячный раз. Какое имеет всё значение, если Сын Ри не помнит и даже в тот день, когда они были вместе, отвергает его, словно между ними ничего и не было.       Апатия Джи Ёна продолжалась ещё пару дней. Не вылезал из постели и ничего не ел. По факту голодал он всего в течении одного дня, хоть голова и понимала, что этот растянулся на все три. На седьмой день вечного Рождества он мало чем отличался от овоща, даже забыв выключить после стандартного утреннего сообщения телефон. Благодаря этому он смог проснуться ближе к вечеру и с неохотой взять в руки трезвонящий на весь дом сотовый.       — Придурок, совсем совесть потерял? Мы с мамой и папой с ума сходим от волнения, а он на звонки не отвечает! — кричала на той линии ДаМи. — Как ты? У тебя температура? Я еду к тебе, какие лекарства взять?       В этот момент Джи Ён понимает, что сестра могла приезжать прошедшие три дня и хоть она не помнит, но, наверняка, заставил её изрядно понервничать. Он же не расставался с наушниками и мог не услышать её.       — Чёрт, я реально придурок, — с неохотой признался он. — Прости, со мной всё в порядке, просто устал и не хочу никуда идти.       — Оставайся дома, скоро приеду!       — Хо… — улыбнувшись, чувствуя маленький прилив сил из-за того, что есть человек, которому не безразличен, заставил себя встать и принять душ.       Не церемонясь и решив не отказывать себе ни в чём, заказал пиццу и, вместо душа, расщедрился на горячую ванну. Кажется, именно этого ему не хватало, потому что уже через час он более или менее походил на человека.       — Ух ты, я думала всё намного хуже, — Джи Ён пропустил сестру в дом и пошёл на кухню налить ей чего-нибудь горяченького после холодной улицы. — Сына, ты хотя бы украсил немного гостиную. Совсем не по-новогоднему.       — Обязательно, сразу после того, как ты перестанешь называть меня сыном, мамочка, — не забыл возмутиться он своим прозвищем в семье. — Лицо попроще сделай, со мной и вправду всё в порядке. Неужели нельзя немного отдохнуть от людской суеты.       — Можно, конечно, можно, но я жила с тобой большую часть твоей жизни и знаю, что единственный отдых, который тебе представляется существенным, очень напоминает начальную стадию депрессии. Не так, скажешь? Небось, весь день занимался самокопанием и ненавидел всё человечество, за то что тебе бедненькому приходиться с ним сосуществовать в одном мире! — Обычно ДаМи редко опускалась до длинных речей с наставлениями, но сегодня был совершенно необычный день. — Что случилось, рассказывай.       — Зачем? Ты всё равно не поверишь, — не скрывая тянущую внутри болью правду поделился он. — Это слишком невероятно, чтобы так легко поверить.       — А ты попробуй. Помнишь же, что это я учила имена твоих воображаемых друзей в девстве, и кто теперь поверит, что их никогда не видела? — Джи Ён вручил сестре чашку с чаем и присел рядом с ней на диване. — Если подумать, нам обоим нужно было идти на актёрское мастерство. Наверное, у нас это семейной.       — Ага, прям талант к лицедейству у нас от бога, — совершенно серьёзно ответил младший, но, увидев, как сестра на эти слова обиженно надулась, коротко рассмеялся, чтобы свести всё в шутку. — Как отреагируешь, если скажу, что завтра ты и не вспомнишь этот разговор, потому что я уже в восьмой раз буду переживать это «завтра», а для тебя он будет первым?       — Скажу, что ты пересмотрел «День сурка» и очень неудачно решил подшутить? — отпив из чашки, призналась сестра. — Хочешь сказать это правда?       — Да, — кивнул Джи Ён.       — Тогда почему ты сейчас дома, а не в Вегасе или на пороге у своего любимого коллеги? — на последних слова у младшего глаза из орбит чуть не повылазили от удивления. — Ну, он же завтра ничего не вспомнит, так почему бы не попробовать признаться ему в чувствах?       — Откуда?! Откуда ты знаешь? — подскочил он, боясь, что ДаМи сейчас начнёт его отчитывать за такую пагубную любовь.       — Сына, я знаю тебя лучше всех в этом мире, как думаешь, смогла бы я упустить столь важные для тебя чувства? — спросила девушка, приподнимая одну бровь и по-прежнему улыбаясь, открывая правду. — Ну, ещё я видела, как ты засматриваешь фильмы с Сын Ри-ши до дыр и явно пускаешь на него слюнки.       — Не правда…       — Ещё начинаешь беситься и ревновать, когда он в кадре с кем-нибудь целуется, и причитал, как старый дед, когда я взяла у тебя диск с фильмом с ним в главной роли и хотела посмотреть его без тебя, — продолжала разоблачать брата ДаМи. — Даже если ты его до этого раз сто смотрел.       — Не было такого! — попытался было отнекиваться Джи Ён, но быстро сдался. — Хорошо, я с ума схожу по этому мелкому! Терпеть не могу, когда он играет в романтических фильмах. Ревную, даже если он в кадре рукава рубашки закатывает. Довольна? — а потом с придыханием и грустью в голосе, словно все проблемы мира вновь рухнули на его плечи. — Ему так идут костюмы… и юбки… длинные волосы. Надо снова сказать его стилисту подстричь его как можно короче.       — Почему же, Сын Ри-ши, как по мне, идут короткие волосы. Он выглядит более мужестве… — девушка замолчала, увидев его затравленный взгляд, просящий перестать издеваться над ним. — Хорошо, так что не так? Не лучше ли сейчас пойти к нему и провести этот вечер с ним. В конце концов, если ничего не получится, то завтра ты бы мог все переиграть заново.       — Ты не понимаешь. Я могу бороться за нас против всего мира, но его мне не победить. Он ужасно боится, что об этом кто-то узнает, — так же подавлено ответил младший.       — Нет, милый мой, кажется, это ты не понимаешь, — ДаМи положила пустую чашку на кофейный столик, стоящий перед диваном, и положила руку брату на плечо. — Тебе не нужно ни с кем бороться. Я на твоей стороне, как видишь. Уверена, родители тоже примут того, кто делает тебя счастливым.       — А как же он? — и снова острые осколки от утраченной надежды разрывают неоправившееся от ран сердце парня .— Больше не смогу если он…       — Перестань играть в игры, Джи Ён, и сражаться с тем, кого любишь. Прямо скажи ему о своих чувствах и развей все страхи. Так же, как ты, кто боится его страхов, он может бояться твоих. Я уверена, что так и не поговорил с ним. Скажи, что я не права? — с ним происходило странное дело, вроде бы он не услышал ничего нового, и даже надежда была слишком прозрачной, но внутри, казалось, открывалось второе дыхание и подволакивало его снова поверить в самого себя и свой план.       — Ты права, — согласился он, обнимая сестру в порыве благодарности. — Ты всегда права!       — Негодник, льстить мне вздумал? — улыбаясь спросила она.       — Угу, всё равно завтра ты этого не вспомнишь, — они оба посмеялись над сложившейся ситуацией и, хоть девушка не верила в возможную амнезию на утро, решила поддержать брата хотя бы в этом.       Как в детстве, когда наряжала его в свои старые вещи и делала вид, что это только её желание. От родителей доставалось, но зато она надёжно хранила его секрет.       Что её братик никогда не был таким, как все.

***

      Проводив сестру, Джи Ён остался наедине со своими мыслями и смог уговорить себя не срываться прямо в ту же секунду к Сын Ри. Он не хотел разговаривать с ним на афте-пати, а потом отпускать тогок гостям. Нет, он планировал прожить свой восьмой сочельник правильно. Обдумать свой план и сделать всё возможное, чтобы на этот раз встретить Рождество с любимым. По крайней мере, хотел попробовать, а потом, если что, усовершенствовать свой план.       Этому немного поспособствовало сообщение, которое он получил под утро и перечитал насчитываемое количество раз, пока не уснул.       «Ты как, хён? Слышал тебе плохо? Позвони мне. Сын Ри».       Поэтому, первым делом, проснувшись утром, он помчался в душ и поехал в торговый центр встретиться с младшим. Если бы не факт того, что он поймал такси и добрался до магазина за какие-то десять минут, потому что торопил водителя, Джи Ён бы сказал, что летел навстречу к любимому на крыльях любви. Сие сравнение его немало посмешило и убедило в полной и безоговорочной капитуляции здравого смысла. Он был романтиком, но такое испытывал впервые: любовь не причиняла боль, скорее, делала его живым. Готовым на подвиги, если нужно.       Сын Ри, видимо, был с ним не согласен и отсутствовал везде, где бы он его не искал. Поэтому, не долго думая, пошёл в тот магазинчик, где младший купил ему шапку и, заплатив за шарф синего цвета из той же коллекции, терпеливо ожидал, когда парень удостоит его своим присутствием. Нервы были на пределе, когда без десяти семь Сын Ри всё же появился на месте. Джи Ён наблюдал, как тот автоматически берёт всё, что ему нужно и, в конце концов, идёт к прилавку с головными уборами. Пришлось немного подождать, чтобы сделать всё правильно и не пугать его. На выходе он благополучно сделал вид, что их встреча совершенно случайна.       «Ага, как жара в Африке».       — Чёрт, хён, что ты тут делаешь? — несколько удивлённо спросил Сын Ри. — Ты в порядке?       — Да, просто тут жарко, — прокомментировал он своё покрасневшее лицо. — Покупал кое-какие подарки. Ты же не будешь упаковывать, да? Я хотел поехать в SBS с тобой, раз уж мы так неожиданно встретились.       — Так есть же ещё время, почему не могу упаковать всё? — парень выглядел настороженно, хоть и не стал акцентировать внимание на наглости старшего, который просто навязывался ему в компанию.       — Ну ладно тебе, мелкий, это ведь необязательно, — начал было Джи Ён, но сразу же понял, что младший на это не купится. — Я спешу. Пожалуйста. Не хочу застрять в пробке.       На удивление, Сын Ри не стал возражать: позвонил менеджеру и попросил подогнать машину. По дороге он пытался сгладить неловкость, но даже весёла болтовня с Тэ Гу хёном не убрала с лица парня даже крупицу серьёзности. Особенно, когда, несмотря на слова Джи Ёна, они всё же попали в пробку.       — Я пойду посмотрю, что там. Может, авария, — как и в первый раз предупредил менеджер, оставляя их наедине.       — Эмм… пожалуй, выйду покурить, — чтобы ничего не испортить, через пару секунд объявил он и, дождавшись кивка младшего, покинул машину.       Не хотел курить у всех на виду, поэтому отошел в переулок, где никого не было. С неба по-прежнему спускались хлопья снега, незаметно оседая у него на волосах и вновь делая его мокрым. Нервозность момента сглаживалась сигаретой в руках и никотином в лёгких. Джи Ён смотрел на чёрный фургон и чётко видел, как из него вышел Сын Ри, медленно направившись прямо к нему.       Волшебный момент. Парень в чёрном пальто, идущий, будто в замедленной съемке под белеснежными хлопьями снега и новогоднюю музыку, звучащую из каждого кафе.       «Сейчас бы камеру, получился бы очень даже эпичный момент с главным героем».       Джи Ён улыбнулся своим мыслям, терпеливо ожидая, когда младший подойдёт к нему.       — Надень, простудишься, — сказал тот, после чего натянул на него знакомую синюю шапку. — Подарок.       — Спасибо, — спокойно отреагировал он, в душе ругая себя за прошедшие дни, за которые он так легко выкинул из головы все моменты, когда любимый проявлял к нему внимание и делал шаг навстречу. — А вот это тебе.       Джи Ён достал из кармана синий шарф и, выкинув недокуренную сигарету в снег, обмотал недавно купленный подарок вокруг шеи парня.       — Спасибо, — это удивление в голосе Сын Ри нельзя было ни с чем сравнить. Словно это был не просто шарф, а, по крайней мере, кольцо с бриллиантом.       Они молчали. Смотрели друг другу в глаза и, кажется, общались одним лишь взглядом. Но на этом все сюрпризы утра не закончились, и его малыш снова выкинул нечто странное, стягивая края шапки до носа, а потом сминая замёрзшие за пару минут губы. Джи Ён отдался импульсу и просто поцеловал парня в ответ. Он не мог ничего видеть, но сейчас этого и не требовалось. В его руках был любимый, а наблюдателем был один лишь снег. Существовала надежда, что он никому не расскажет.       — Ребята, можно ехать, — услышали они голос менеджера, открываясь друг от друга и понимая, что тот мог их видеть. Благо это был человек, который вынужден был держать язык за зубами, если не хочет неприятностей для своего подопечного.       — Пошли, — Сын Ри не стал отталкивать его и просто пошёл первым, давая пару секунд прийти в чувство и последовать за ним.       — О, какая прелесть. Парные подарки? — спросил нисколько не смущаясь Тэ Гу, смотря на их шапку и шарф.       — Нет, — быстро ответил Джи Ён.       — Да, — ещё раз удивил его Сын Ри.       — Мило, вам идёт, — продолжал смущать их старший.       «Ну и как это понимать?»

***

      Гримёрка поджидала их теми же маленькими размерами и суматохой среди сотрудников. Джи Ён следовал своему плану, поэтому, увидев, что младший высматривает менеджера, чтобы попросить у него попить, быстро схватил собственную бутылку с водой и протянул её парню. В пору уже было привыкнуть удивляться, потому что в отличие от других дней, Сын Ри принял бутылку и даже не забыл улыбнуться ему, когда благодарил.       Он с пару минут смотрел, как парень пьёт и в корне ничего не понимал. Неужели тому так сильно хотелось получить от него ответный подарок и выпить из его бутылки. Это не укладывалось в голове. Но, кажется, сердце понимало лучше.       «Он просто хотел твоего внимания, Джи Ён. Простого человеческого внимания».       Мысленно дав себе пинка под зад за упущенное время, он не стал спешить покидать гримёрку и дожидался того момента, когда Сын Хён останется один, после чего начал свою новую игру, где они с Сын Ри были на одной стороне, а не боролись против друг друга. Он знал, что нужно старшему, чтобы он продал ему свою часть акций. Было больно расставаться с одной из своей любимых картин, купленной за десятки миллионов долларов, но она не стоила и мизинца на руке его любимого человека. Так что он с улыбкой вышел получать свою награду, радуясь одной мысли, что у малыша будет то, чего так давно хотел. Власть и способность защитить самого себя.       «А может быть, даже меня».       — Всем привет, меня зовут Квон Джи Ён, и я очень благодарен получить столь высокую оценку кинокритиков моей работы. Не знаю, почему второй год подряд удостаиваюсь такой чести, когда в одной номинации со мной находится такой великолепный актёр как Ли Сын Ри, но хочу поблагодарить всех, кто поддерживал и верил в меня, за предоставленную честь стоять на этой сцене. Спасибо.       И на этот раз он был услышанным. Сын Ри не покинул своего места, и он мог поклятся, что даже со сцены видел, как его щеки заметно покраснели. Вообще-то, он рассчитывал на то, что малец начнёт свистеть ему и выкрикивать какой оппа красавчег, что упомянул его, но это уже было за гранью его фантазии. Всё-таки, реальность была куда интереснее. К тому же, не хотел, чтобы все узнали, насколько его малышу идёт женская одежда и как долго он мечтает, чтобы тот называл его «оппа», а не «хён».       Следующий пунктик в плане требовал от Джи Ёна всей выдержки, на которую только был способен. Потому что нужно было ждать, а нервы потихоньку начинали танцевать «Буги-вуги» и сносить все остатки здравого смысла. Он не знал сработет план или его снова оттолкнут, но обещал себе попробовать завтра снова, если сегодня ничего не выйдет. Поэтому, стоило Сын Ри выйти из здания SBS, как ноги парня стартанули к курьеру и перехватили букет, чтобы собственноручно вручить его младшему коллеге.       «Ага, коллеге».       Так бы в жизни не сказали те, кто видел, как победитель вечера прямо на парковке утешает проигравшего смачным поцелуем в губы. Их было мало, но всё же остаться незамеченными после такого-то поступка надеяться не стоило. Правда, Джи Ёну на это было плевать. С высокой колокольни. С разворота и прямо в лицо. И пусть весь мир подождёт.       — Я люблю тебя, — прошептал он в губы парня, а потом, не дав ему и секунды отвергнуть признание, вмиг оказался в машине и уехал.       — Боже, боже, боже, что я натворил! — отчитывал он сам себя. — А что я такого сделал? Плевать на всё. Если надо, и завтра всё повторю. И послезавтра. И после…       Адреналин заставлял мчаться его вперёд, на афте-пати, где он планировал уговорить Ён Бэ продать Сын Ри акции за обещание позаботиться о его новом альбоме. Он мог задействовать свои свзяи и пригласить иностранных продюсеров. От такого никто не смог бы отказаться, и Джи Ён не прогадал. Друг согласился даже завещание на младшего коллегу оформить, если ему организуют встречу и альбом с Фарреллом. Благо, он это мог, встретив звёдного продюсера на показе Шанель и взяв с того обещание когда-нибудь поработать на его компанию.       Оставалось только повеселиться с остальными и вернуться домой до двенадцати.       «Совсем как Золушка, мля».       Сегодня он хотел первым исчезнуть с глаз любимого человека. Перестать напирать на него и терпеливо ожидать, что тот сам к нему придёт. Для этого даже заказал ёлку и собственноручно всё украсил. Он больше не собирался встречать Рождество как попало. Даже стол накрыл, заказав новогоднее меню из любимого ресторана.       Оставалось только ждать. Смотреть на часы и отсчитывать секунды, наблюдая, как большая стрелка приближается к цифре двенадцать. Оставалось каких-то жалких пять минут, когда в дверь позвонили, и Джи Ён подскочил на месте, не веря собственным ушам. Всё было слишком нереальным, но он всё же направился к двери и ахнул, когда увидел на пороге того, кого ждал весь вечер.       — Ты реально пришёл? — всё ещё не веря, переспросил он, видя запахнутый в пальто подаренный им шарф парня.       — А у меня был выбор? — зло спросил младший, пропихиваясь вперёд и на взводе начиная ходить перед ним взад-вперёд. — Это же меня поцеловали прямо у всех на глазах, а потом признались в любви и смотались восвояси! Ты хоть знаешь, как это бесит?       — Нет. Расскажешь? — две минуты до Рождества, и он получил лучший подарок из всех возможных. Разве он мог жаловаться.       — Смешно? Смешно тебе? — кажется, только подарок не особо рад, что пришлось приходить самому. — Я, знаешь ли, стою и никого не трогаю, а потом меня засасывает какой-то придурок, который за моей спиной платит Чхве Сын Хёну одной из самых дорогостоящих картин находящихся в частной коллекции на территории Южной Кореи, а потом ещё обещает своему дружку Дон Ён Бэ сходку со знаменитым продюсером, ради каких-то жалких двух процентов акций, которые нужны не кому-либо, а мне. Мне! Ты вообще…       — С Рождеством, малыш, — заткнул он поцелуем младшего, находя ворчание любимого очень милым и обворожительным.       «Где-то я слышал, что это называется любовью. Любить все недостатки партнера».       — Совсем охрен… — Сын Ри внезапно замер и посмотрел на часы. — Не может быть, сейчас двенадцать? Что?       — Ну, ты сам приехал, мелкий, меня в этом хотя бы не вини, — Джи Ён отошёл, чтобы взять со стола два бокала с шампанским и протянуть один из них младшему. — Не хочешь меня поздравить?       — Сейчас двадцать пятое! Уму непостижимо. Наконец-то! — он не знал, чему так радовался парень, но с удовольствием принял его в объятия, когда тот потянулся поцеловать его. Они стояли так с минуту, прежде чем тот решился — Я тоже тебя люблю, хён.       — Уже как-то догадался, — счастливо ответил он, делая большой глоток шампанского, чтобы напоить им Сын Ри в очередном поцелуе. — Боюсь, зря я накрыл стол.       — Почему это, я ужасно голодный, — поделился парень, при этом не делая никаких попыток высвободиться из захвата джиёновских рук.       — Потому что я попробовал десерт и больше не хочу есть, если ты понимаешь о чём говорю, — ухмыльнулся старший, подталкивая младшего в сторону спальни.       — А так? — Сын Ри отошёл на пару шагов и распахнул свой халат, демонстрируя знакомый ему корсет и короткую юбку с чулками. — Прости, туфли я не осилю, даже если очень попросишь…       Джи Ён застыл, пытаясь понять, откуда тому всё известно, но последние слова сбили его выдержку окончательно, снося все страхи, что у них есть только пять часов и завтра опять придётся завоёвывать сердце любимого.       — Оппа, хочешь, я покажу тебе, что ты пропустил, так скоро покинув вечеринку?       Они так и не притронулись к еде, всю ночь наслаждаясь друг другом. Джи Ён обещал запомнить каждое движение парня, когда тот танцевал для него стриптиз и потом клялся, что это не входило в программу сегодняшней вечеринки. Но самое главное, что рассвет они встретили вместе, и, кажется, теперь он понимал, почему его любимый так радовался, что двадцать пятое число наступило именно сегодня. Ведь они были вдвоём и им больше не надо было бороться против этого мира в одиночку. Зачем, если оба научились верить в чудеса.

***

      Люди отмахиваются от всего, что не могут понять, стыдясь показаться ненормальными в глазах повзрослевших детей, коими являются сами. Вот только они продолжают мечтать, страшась в скором будущем прийти к неутешительному осознанию вины, согласия жить в мире, обделённом чудесами.       Сын Ри был одним из таких людей. Он давно перестал верить в чудеса и просто шёл к своей цели. Он мечтал больше никогда не стыдиться своих чувств. Любви, которую он испытывал к Квон Джи Ёну с четырнадцати лет, и с каждым годом признавая безоговорочную власть этого человека над своим сердцем. Он ненавидел тот день, когда глава их компании узнал про его чувства, увидев, просматривая камеры, стоящие в их общежитии. Запретив ему какие-либо вмешательства в жизнь его звёздного подопечного, у которого было большое будущее.       Тогда он впервые осознал свою никчёмность. Желание быть с любимым человеком было закопано под громоской потребностью заслужить право даже смотреть на него. Сын Ри работал, не жалея сил. Он всеми способами зарабатывал себе имя и положение в обществе. Чтобы его больше не шантажировали возможными провалами хёна только потому, что он мешался ему на пути. С годами даже из его контракта убрали пункт «держаться от Квона подальше». Его мечта потихоньку начинала сбываться. А потом был этот длинный, долгий сочельник, который для него длился ровно двенадцать дней.       Двенадцать дней после того, как Джи Ён лично подарил ему цветы и поцеловал прямо на парковке, перед зданием SBS. Бесконечные дни, наполненные самокопанием и потребностью, купить как можно больше акций его компании, чтобы больше никогда не оказываться на седьмом этаже в кабинете Ян Хён Сока. Его собирались уничтожить, и эти угрозы даже спустя недели стояли у него в ушах. Несмотря на деньги и видимую власть, которую он имел в компании, тот поцелуй перечёркивал всё. Даже его имя, которое пропадало под значимостью имени Квон Джи Ёна.       В первые дни он пробовал всё забыть. Даже если хён его поцеловал, это не значило, что он готов пойти против всех ради их отношений. Это не значило, что тот его любит. На третий день повторяющегося и раздражающего своей однотипностью Рождества, Сын Ри ответил на этот поцелуй. Он не поехал на вечеринку и впервые переспал с парнем. Так сказать, попробовал прокатиться на его Ламборгини. Но после двенадцати, хоть боль и прошла, поясницу сковывала фантомная боль. Он помнил, как было приятно в руках Джи Ёна, и ненавидел тот момент, когда вновь оказывался дома, чтобы вновь встретить двадцать четвертое число в совершенном одиночестве.       На четвёртый день он уже ненавидел все надежды, которые питал на этот повторяющийся. Решив больше не травмировать свою психику воспоминаниями о вечере, проведённом в постели Джи Ёна, он стал осуществлять свой план по захвату компании от которой зависел. Этому препятствовали многие люди и, главное, этот чертов придурок, ради которого он всё это делал.       Конечно, Сын Ри рассчитывал уговорить Сын Хён-хёна и Ён Бэ-хёна продать ему акции, перепробовав кучу способов найти то, что им бы приглянулось больше. Вот только это было не так легко сделать, пока вокруг него ошивался всё такой же доступный Джи Ён и с откровенно бесячей привычкой выходить на улицу с мокрой головой. Он уже устал считать, сколько раз ему приходилось ехать в торговый центр, чтобы купить этому ребёнку шапку.       Он старался. Очень старался держаться от него подальше пока не найдёт способы уговорить старших продать ему акции. Сын Ри выкидывал подаренные любимым цветы и даже смог удержаться, чтобы не заняться с ним любовью ещё раз, просто потому, что боялся сломаться оказавшись после двенадцати дома, с горьким пониманием, что тот даже ничего не помнит.       Вот только держался он не больше недели. Стоило Джи Ёну пропасть и не прийти даже на премию, чтобы получить заслуженную награду, как сердце парня начинало ныть от тоски. Он места себе не находил, желая увидеть любимого и хорошенько двинуть ему по голове, чтобы не пугал так больше. В конце концов, он поехал, но ему никто не открыл дверь. Так ущербно он встретил два Рождества из двенадцати. Прямо там. На пороге дома, в котором давно уже не горел свет. Не для него так точно.       После он с трудом взял себя в руки и позвонил сестре недоумка. Ему было всё равно, что та подумает. Он просто хотел, чтобы хён хоть кому-то открыл дверь и показал, что он в порядке. Тем же вечером он получил сообщение от ДаМи и, кажется, впервые за эти дни совершенно искренне и до нелепости глупо улыбался.       «Он в порядке. Страдает по тебе, Сын Ри-ши. Так кто из вас закончит эту войну и сделает первый шаг навстречу к миру?»       Это не могло быть совпадением. Если поначалу он думал, что его действия вносят маленькие изменения во временную петлю, которая повторялась с ним каждый день, то поведение любимого человека в последние дни не оставляла сомнений в то, что это дежа вю коснулось не только его. А значит он не был один, чтобы бороться за их отношения. Разве что хотелось увидеть хоть какие-то доказательства, подтверждающие его теория, а так же ответную готовность партнёра пройти с ним этот путь до конца.       И он рискнул. Написал сообщение Джи Ёну, а на следующий день с утра пораньше заявился в дом Сай-хёна и пообещал тому месяц отпуска за его акции, а также последующее за ним мировое турне. Со всей властью, которая вскоре была бы у него в руках, он мог бы позволить себе ещё и не такое. Конечно, нужно было ещё уговорить остальных, но, заручившись поддержкой хёна, Сын Ри стойко решил больше не отталкивать любимого.       Представить невозможно, какое его постигло удивление, когда хён вновь стал обращать на него внимание и вести себя так, будто они уже встречаются. Но больше всего его поразило то признание в любви на парковке на двенадцатый день и последующее бегство Джи Ёна. Ему оставалось только пойдти на вечеринку в надежде встретить старшего хотя бы там. И он не жалел о своём решении, ведь именно там он узнал, что любимый решил помочь ему с его проблемами и заручился поддержкой Ён Бэ и даже выкупил акции у Сын Хёна, пообещав ему отдать картину из своей коллекции.       Так он и оказался на пороге дома, принадлежащего Квону, не зная, как распорядиться им судьба сегодня. Останется ли он подпирать, как и в прошлые ночи, дверь или ему дадут шанс попасть внутрь и всё объяснить.       Это была русская рулетка. Фортуна удачи, которая ему улыбнулась и предложила бокал шампанского. Это было двадцать пятое декабря. День, который он выстрадал, заслужив право встречтить его с любимым человеком.       Это было чудо, в которое он теперь верил безоговорочно. Как и Хён Сок, так и не увидевший фотографий с поцелуем своих подопечных. Ведь теперь Сын Ри сам имел дело с журналистами и фанатами, не жалея денег, чтобы подчистить за ними следы.       Всяко лучше, чем запрещать оппе любить его там, где тому вздумается. Денег у них было много. Как и секретов, которые они могли защитить.

***

Броманс тысячелетия: Квон Джи Ён и Ли Сын Ри снимаются в романтической комедии «Remedy», где играют влюблённых.       — Говорят, съёмки начнутся в этом месяце. Вы уже читали сценарий?       — Да, кажется, мой партнёр понимает его лучше, но я рад уже тому, что смогу сниматься с таким потрясающим актёром.       — Вы мне льстите, Джи Ён-хён. Но не могу не согласиться с тем, что дорама обещает быть спорной и неоднозначной. Я играю довольно-таки уверенного в себе журналиста и, боюсь, не все смогут понять трагедию личности моего персонажа, который прячет все свои чувства за юмором.       — Думаю, ты недооцениваешь наших зрителей, Сын Ри. Им обязательно понравится.       — Соглашусь с Джи Ён-ши, уверена мы будем в восторге. Что насчёт романтических моментов? Увидим ли мы поцелуи? Как нам известно, господин Квон принципиально отказывается от таких сцен.       — Нет проблем. В моей компании все уже хоть раз участвовали в сценах с поцелуями. Так что собираюсь в ближайшее время оторваться на полную.       — А как же Сын Ри-ши, он не будет ревновать?       — Так я с ним и буду целоваться всю дораму.       «Смех».       — Мне говорили, что у вас достаточно напряжённые отношения, но теперь мне кажется, что это сильно преувеличено. Можете сказать какие отношения между вами?       — Между нами? Ммм… безответная любовь? Ты любишь меня, хён?       — Да, но ты меня тоже.       — Вот только ты больше, не так ли?       — Чёрт возьми, так и есть.       Пожалуй, теперь, я могу вас оставить наедине. Пожалуйста, снимите крупным планом, как наши голубки держаться за руки. Голову даю на отсечение, что эта дорама обещает быть горячей, а броманс – поистине реальным.       Но об этом тссс… нам же не нужны спойлеры.