Photographs

Уснуть толком не удавалось из-за подступающих мыслей. Тем более, что пили мы с Фрэнком по сути не так уж много, но на меня алкоголь действует не так сильно, как на него. Уже завтра мы покидаем Францию, поверить не могу! У меня есть чёртова статуэтка, которую Дали делал своими руками, это же охренеть, честное слово. В этой стране мы посетили наибольшее количество мест и в тоже время мы реально отдохнули. А потом мои мысли унеслись к началу нашего пути. Как же я чертовски нервничал из-за тура. Очень долго готовился к нему, но, чем ближе он был, тем больше эти гадкие бабочки в животе съедали меня. Было и радостно, и страшно. Страшно, что я не справлюсь, что не готов. Чёрт возьми, я понятия не имел, как Айеро отреагирует на это. Поэтому, прождав Фрэнка в день отъезда приличное долго, я понял: рано или поздно нужно взрослеть. Джерард, нужно взрослеть. Хорошо иметь друга рядом, который всегда позаботится о тебе, и не так хорошо, когда этот друг ты. Естественно, я был в ярости, когда чёртов Айеро не мог найти свои чёртовы документы, которые оставил мне же. Я думал, что как минимум легонько ударю его или накричу, но, увидев его в маечке с бэмби, я вспомнил, что это просто маленький Фрэнки, и даже немного винил себя в том, что не позаботился о его багаже сам. Это же Фрэнк, самый неуклюжий в мире человек, но это только делает его ещё более милым. Хотя он не был таким, когда мы познакомились с ним. Тогда он был очень закрытым. Мне казалось, что это агрессия, но, думаю, он был просто напуган. Теперь же он доверился мне. Он доверил мне показать, что мир не такой уж и ужасный за пределами Джерси. В начале нашего пути я всё ещё видел в нём попытки защитить себя от людей, но, думаю, каждый будет недоволен, если его разбудят в самолёте, напоминая о том, как он вчера облажался. Порой он говорит что-то действительно неприятное, и тогда я вспоминаю, что не всегда наши отношения с Айеро были нормальными. Иногда я дразню его, как друзья обычно и делают, но, когда он отвечает мне резко, мне… не обидно, но я забываю про то, каким был Фрэнк раньше. С его появлением я почти не помню себя: всё вкладывал в него, помогал ему, защищал, не оставляя времени на себя, и, думаю, поэтому я так сильно привязался. Но что если подумать о том, каким до встречи с Айеро был я? Иногда я забываю, что сам был таким же социофобом, как Фрэнк, а может и похуже. Те времена… словно прошла целая вечность, словно другая эпоха, другой мир. Будто это был совсем не я. В каждом резком ответе Фрэнка вижу своё прошлое, вижу в нём себя, вижу этот страх. Потому что, когда ты сталкиваешься с реальным взрослым миром, это никогда не будет похоже на то, с чем ты жил раньше, сколько раз ты не проектировал бы эту жизнь. И в первую очередь сталкиваешься не с чем-то хорошим, а со всяким дерьмом, и приходится как-то выживать с этим. Конечно, гораздо легче, если ты не один. У меня тоже был этот «я», изменивший меня. Его звали Джимми, и он точно был полной моей противоположностью. Тогда ещё любить парня, точнее мужчину, было не то что зазорным — тогда за это могли убить. Не могу сказать, что сейчас всё полностью поменялось, но всё же. Короче говоря, он показал мне целый мир, хотя за всё время нашего общения мы выезжали из Джерси лишь раз. Это было потрясающе, потому что отчасти мы нарушили закон и потому что тогда я в первый раз поцеловался, прямо в машине. Мы с Джимми как-то заговорили об этом, и я признался, что до него у меня никого не было. Тогда было раннее утро, солнце только всходило над горизонтом. Парень припарковался на обочине и просто поцеловал меня. И это один из лучших моментов в моей жизни, потому что тогда я знал, что меня любят и что я люблю в ответ. Но, конечно, сказки не могут длиться вечно, хотя я тогда ещё об этом не думал, потому что людям в таком возрасте кажется, что всё навечно, что первая любовь будет длиться до самой смерти, что весь мир у ваших ног. Кое-что остаётся, но осознание того, что люди могут по-настоящему уйти, рано или поздно приходит. Джимми был моей первой любовью. Что же, я благодарен ему за многое, я ничуть на него не злюсь. Ещё около года после расставания мы как-то контактировали. Но всё постепенно рассыпается, как и наше общение. Кроме того, я встретил Фрэнка, который стал моим новым смыслом, и я бы много не осознавал, если бы не прошёл мой путь с Джимми. Сначала это всё было таким огромным приключением-развлечением, но я многое начал понимать, когда мы в первый раз столкнулись с проблемами в Испании. Да, Айеро — бэмби-мэн и всё такое, но он не просто игрушка, с которой можно поразвлекаться. Ну, знаете, у каждого есть такие знакомые, с которыми вы можете куда-то сходить, выпить, развлечься, и вы особо за ними не следите, и вроде как у вас с ними никогда не бывает проблем, и вы даже не особо о них заботитесь, потому что толком не знаете. Но когда Фрэнк по-настоящему начал протестовать насчёт животных, я словно очнулся. Потому что у нас действительно могут быть проблемы, и даже не такие мелкие, как это, и у нас, возможно, даже могут быть реально ссоры. Мы уже сталкивались с этим в Греции, когда я ушёл проводить время с Бертом, и Айеро это реально не понравилось. Не то чтобы это было на самом деле большой ссорой, но всё-таки это небольшой инцидент. Странно думать об этом. Странно думать и о том, что я почувствовал, когда потерял Фрэнка в Афинах, потому что он пошёл меня искать. Да, я был зол на него, а ещё я ужасно испугался, но сейчас я понимаю, что он чувствовал примерно то же. То есть он тоже обо мне беспокоился. И я понимаю, что он тоже, в принципе, не ребёнок уже, он совершеннолетний, он полноправный во всех смыслах. И хотя я привык опекать его, он тоже опекает меня в каком-то роде, потому что он тоже самостоятельный, только этого не видно за его неуклюжестью. Я чувствую, что и сам изменился за это время. В Италии мы больше уделяли время обычным прогулкам. Да, в Афинах мы тоже гуляли, но всё-таки больше времени уделяли достопримечательностям. Зато в Риме просто потрясающе искупались в чёртовом фонтане, да и подписчики ужасно рады нашим приключениям. А я рад тому, что они у меня есть, потому что это важная часть меня. Я начал интересоваться фотографией в Академии искусств, а потом, со временем, мы начали даже сбегать с занятий время от времени. Вообще-то отличным посещением я никогда и не отличался, но тогда это было не просто так, я горел съёмкой: сначала фотография, а постепенно заинтересовался и видео, начал экспериментировать с этим. И всё меня настолько затянуло, что я попал в компанию блогеров, которые подтолкнули меня к действиям. Так у меня самого появился блог, хотя это и было чертовски страшно и не менее сложно. Некоторые люди начали интересоваться моими видео и, очевидно, рассказывали обо мне своим друзьям. А почти впритык перед туром мне прислали водонепроницаемый чехол для моей крошки (камеры, то есть). Это такое потрясающее чувство, я ведь его не просил, они просто решили сделать мне подарок, и это неописуемо. Это чувство, когда есть люди, живущие чёрт знает где, и ты понимаешь, что действительно нужен им, что им небезразлично. Это даёт мне надежду, наверное. Думаю, люди не такие плохие. Сейчас я это понимаю. Не все, конечно, есть люди — ужасные засранцы, которые заслуживают худшего, но всё же есть много и хороших, просто нам нужно привыкнуть друг к другу, потому что мы все индивидуальны, и, понятное дело, наши точки зрения не всегда совпадают. Но разные взгляды на вещи только делают жизнь интереснее. Мы можем смотреть на вещи чужими глазами. Например, когда мы были на корабле на пути во Францию с Айеро, и я рисовал его, сидя на палубе. Часто мы засиживались до вечера, так что солнце садилось за моей спиной. И я видел, как Фрэнк смотрит на эти закаты, они отражались в его глазах, и мне даже необязательно было оборачиваться, чтобы увидеть это, ведь я видел восхищение во взгляде Фрэнка. И ещё я восхищался Фрэнком. После всех этих вещей, которые случились во Франции, у меня голова кругом. Думаю, он мне и правда нравится. Да и, кажется, он сам не против, судя по его действиям. Я бы свалил это на алкоголь, но дело не только в том, что случилось в деревушке. В Париже тоже, когда мы веселились ночью на Елисейских полях. Я почти на сто процентов уверен, что он хотел меня поцеловать. Если то, что произошло в деревушке, легко можно свалить на алкоголь, то это точно нет. Значит, я ему тоже нравлюсь. На этих приятных мыслях сон забрал меня.