Зелёноокий плен

      Коварно улыбаясь, Локи повёл Тора путанными ледяными переходами и галереями. Лафей приказал реставрировать замок, возвращая ему былое величие. Громовержец даже не предполагал, что задумал Лофт. Когда он втолкнул супруга в комнату с двумя полукровками, Одинсон от неожиданности попятился, решив, что муж попросту спутал покои. Но ускользнуть из комнаты Тору не дали нежные руки, лёгшие на плечи. В ухо сладко выдохнули: – Я приготовил тебе сюрприз, Тор. Локи снова улыбнулся и подал знак мужчинам-полукровкам. Они медленно направились к супругам. У Лафея маг уже успел узнать, что в Ётунхейме настолько открытые сексуальные отношения, что каждая пара супругов в праве развлекаться групповыми сношениями или по отдельности посещать Круглый зал. За измену подобное времяпрепровождение не посчитается. Но Тор этого не знал. Громовержец хмуро смотрел на приближающихся полуётунов. Тем более, что Локи тихо шепнул ему в ухо: - Расслабься. Будет хорошо. Локи скользнул руками по торовой груди и влажно поцеловал шею. Полукровки стали споро разоблачать Одинсона. Плащ, куртка, рубаха сапоги и штаны вскоре остались валяться на полу, а клубок из тел переместился на кровать, укрытую мехами. Ётуны действовали молча, не давая Тору времени возмутиться. Локи заткнул супругу рот поцелуем и теперь наслаждался резкими вздохами и стонами. Один полукровка водил пальцами по животу и груди Одинсона, крутил и потирал соски, другой же пристроился к Локи сзади, со священным трепетом оглаживая беременный животик и спускаясь к поднимающемуся члену. Тор упустил момент, когда стал потираться пахом о пах Лофта, а полуётун проник в его мужа влажными пальцами, умело подготавливая. Лафейсон трепетал, переполненный ощущениями, несвязно вздыхал и бормотал нечто неразборчивое. Он давно закрыл глаза, полностью отдавшись ощущениям. Почувствовав, что по звёздочке мышц ануса заскользили влажные пальцы, Тор хотел было возмутиться, но, немного подумав, понял, что ему совсем не неприятно. Громовержец сам подался назад, позволяя большее. Пальцы умело проникали внутрь, почти не принося дискомфорта. Наслаждение всех четверых достигло того момента, когда терпеть невозможно. Тор с рыком опрокинул Локи на постель, грубо врываясь внутрь. Лофт застонал, вцепляясь короткими ногтями в его плечи. В ту же секунду полукровка за Локи переместился вперёд. Он аккуратно перехватил губами член Лафейсона и провёл языком по уздечке. Стоило только громовержцу качнуться назад, как он почувствовал распирающую его плоть. Пришлось замереть на пару мгновений, чтобы свыкнуться с новыми ощущениями. Полукровка тоже не двигался, хотя его член нетерпеливо подёргивался внутри. Наконец Локи несдержанно застонал, сжал коленями бока Тора, побуждая двигаться. Громовержец толкнулся вперёд и стиснул зубы, отклоняясь назад - к непривычному ощущению внутри он ещё не привык. Вцепившись в плечи Одинсона, Лофт прогнулся, вскидывая бёдра. Это заставило Тора забыть обо всём. Его уже не волновал чужой возбуждённый член в анусе и пошлые причмокивания, он слышал только стоны любимого и хотел всеми силами сейчас доставить ему удовольствие. Словно одержимый, бог грома вбивал Лафейсона в меха, пока тот крупно не задрожал и не кончил, стискивая мышцами пенис Тора и помогая тому излиться. Одинсон почувствовал напряжение полукровки, но тот не посмел спустить в него, а резко вышел. Нежно обнимая мага, Тор пролежал так минут двадцать, согреваемый мехом. Полукровки заботливо укутали непривычного к низким температурам Тора в шкуры и тоже легли отдохнуть. Локи выводил невидимые узоры на широкой груди брата. Он призвано облизнулся и горячо шепнул на ухо Тору: - Я хочу тебя. Одинсон перевернул Локи спиной к себе, потёр натруженный вход пальцами, наслаждаясь поддатливостью, и одним толчком вошёл, закидывая его ногу к себе на бедро. Полукровки пока удовлетворяли друг друга, расположившись на виду. Потом Локи со всей пылкостью отсасывал Тору, дразня языком уретру и отслеживая вздувшиеся вены пениса, пока один из полуётунов бережно брал его в коленной позе. В заключении они устроились друг напротив друга, размашисто трахая полукровок и смотря при этом в глаза друг друга. Тор смог только укутать засыпающего супруга и, обняв меховой кокон, провалиться в сон. Полуётуны слили собранную сперму во флакон, тихо отправились в зал для зачатия, стараясь не разбудить уснувшую пару.

***

      Сквозь полудрёму Локи ощутил тепло и знакомую тяжесть соскальзывающих рук. Полуётун недовольно завозился, перевернулся к мужу лицом, утыкаясь в терпко пахнущую потом шею и капризно замычал, укладывая руки на себя. Ладони снова начали сползать, но в этот раз остановились на ягодицах и помяли половинки, как можно теснее прижимая Лофта к горячему даже сквозь мех телу. Маг потёрся носом о плечо, счастливо вздохнул, закинув ногу на бердо Тора. Он даже не думал открывать при этом глаза. - Тор, - пробормотал Локи, укутываясь поплотнее. - М? - Мы не сильно задержались? - Какая разница! - пробурчал громовержец. - Один не станет нас ждать. - Тебе не холодно? - заботливо спросил Лофт. - Нет. Что тебе сказал лекарь? С ребёнком всё хорошо? - Да, - полуётун невольно улыбнулся. - И всё же нам пора возвращаться. Спорить с мужем Тор не стал. Он помог одеться Локи, попутно собирая по комнате свои вещи. Лёдяная корка пола неприятно холодила ступни, но громовержец терпел. Застегнув на Локи последний золотой браслет, он оделся сам и, взяв мужа за руку, пошёл в тронный зал. Лафей встретил супругов задумчивой улыбкой. В следующем помёте он будет ожидать полуётунов-блондинов. Гены Тора сильны. Это пойдёт на пользу популяции ётунов. Тепло распрощавшись с сыном, он подмигнул богу грома и попросил пару навещать его чаще. Локи с удовольствием принял приглашение на совместный обед через неделю. У отстроенных ледяных ворот замка они встретили двух полукровок, с которыми делили ложе. На прощание полуётуны одарили каждого из царевичей неожиданно целомудренными поцелуями. Лафейсон хмыкнул, глядя на зардевшегося, словно невинная девица, Тора и шёпотом пообещал поразвлечься подобным образом ещё. Полуётуны с трепетом коснулись живота Лофта и пропали в переходах отстраивающегося замка. - Мне не нравится, что они постоянно трогают твой живот, - возмущался на обратном пути Тор. - Это дань уважения будущему царевичу. Беременные вообще считаются в Ётунхейме неприкосновенными, ценными, - беспечно тряхнув волосами, отозвался Лафейсон. Громовержец едва успел прикусить себе язык. Он имел на этот счёт своё мнение. Но, видимо, неприкосновенность к сексу не относится. Хотя подобное развратное развлечение определённо пошло на пользу магу. Его глаза горели живым огнём, он двигался легко и плавно, будто в него не входили бесчисленное множество раз, к тому же дражайший супруг пребывал в весьма хорошем расположении духа. Одинсон почти не ревновал, он хотел, чтобы Локи было хорошо. Пусть для этого приходится делить ложе на четверых. С собой Одинсон был предельно честен - ему понравилось. Понравилось смотреть на Локи со стороны, понравилось, как жадно его губы смыкались на пенисе, пока его... Тор на секунду закрыл глаза, и картина ярким всполохом предстала перед глазами. Он споткнулся и чуть не улетел носом в сугроб. - Ты спишь на ходу! - захихикал Лафейсон. - Ах так! - Тор напустил на себя грозный вид, схватил мужа за запястье, аккуратно вывалял в уже разрушенном сугробе и коснулся припухших потемневших губ. Локи тяжело дышал и смеялся, громовержец смеялся вместе с ним. Немного успокоившись, Лофт обвил ногами поясницу Тора и серьёзно заявил: - Как только вернёмся в Асгард, будешь расплачиваться за это. Вокруг был мороз, ледяной ветер нещадно пробирался под одежду, норовя выхолодить тепло и куснуть побольнее, но Тору было всё равно. Он смотрел в горящие желанием глаза супруга и предвкушал возвращение в Асгард.