Зелёноокий плен

      Когда их наконец-то оставили наедине, они накинулись друг на друга, словно оголодавшие. Куски ткани, бывшие некогда одеждой, летели в разные стороны, пошлые звуки поцелуев и стоны наполняли комнату. Локи осторожничал, живот не позволял ему тесно прижаться к супругу. Тор жадно обнимал полуётуна, разрывал на нём одежду. Он с ума сходил от того, насколько соскучился. Тор вспомнил о том, что неплохо было бы ему принять ванну после тюрьмы. Он с сожалением выпустил Лофта из своих объятий. Наскоро обмывшись, громовержец вернулся в спальню, где на кровати возлежал Локи, широко разведя стройные ноги. Ни один из них не мог получить сытого удовлетворения в период отсутствия пары. Они не хотели затягивать, поэтому пропустили почти все ласки, предшествующие сексу. Одинсону только и хватило терпения, чтобы немного растянуть супруга и перевернуть его спиной к себе, поставив на четвереньки для большего удобства. Тор грубо вошёл, подтянув Лофта к себе. Они оба блаженно застонали. Локи вцепился в спинку кровати руками. Громовержец толкался глубоко, грубо, быстро. Он впивался жалящими поцелуями в белоснежную шею, хрупкие плечи, оставлял красные кровоподтёки на коже. Лафейсон откровенно кричал в голос, не стесняясь быть услышанным, вертел бёдрами. Кровать явно не была рассчитана на такую страсть. Она скрипела и ходила ходуном. Одна из ножек подломилась, и охваченные страстью боги мягко скатились на пол. По счастливому совпадению Локи оказался сидящим на бёдрах Тора и продолжил двигаться, приближая супруга и себя к экстазу. Одинсон обхватил одной рукой сидящего спиной к нему Лофта поперёк груди, а другой нещадно сжал полупрозрачный балдахин. Достигнув пика, громовержец неосмотрительно дёрнул ткань на себя. Балки заскрипели и сложились, миловавшихся супругов накрыло полупрозрачным покрывалом. Лафейсон протяжно застонал, кончая себе на живот, а потом, отдышавшись, захохотал. Тор же, не теряя ни минуты, стал нежно целовать шею супруга и тереться о неё носом. Выпускать любимого из объятий он не хотел категорически. Стащив перину на пол, Тор опрокинул на неё Локи, но тот извернулся и оседлал его бёдра, медленно покачиваясь. Он потирался ягодицами о полувставший член мужа. Тор притянул Лофта к себе, неторопливо поцеловал, наслаждаясь близостью, покрутил в пальцах чувствительные соски, огладил набухшие груди. Локи выгнулся, захныкал, выпрашивая ласку. Он обхватил рукой член Одинсона и, словно издеваясь, стал медленно водить по нему ладонью. Тор зарычал, стряхнул руку Локи и посадил его на себя. Тот немного поёрзал, привыкая, взял искушающе медленный темп. Одинсон подобной пытки не выдержал, скинул Локи с себя, заставил повернуться на бок, закинул стройную ногу на бедро и резко вошёл. Через пару движений спина перед ним содрогнулась, Лофт протяжно застонал, кончая. Член Тора оказался в сладостно тесных тисках. Зарычав, словно дикий зверь, Одинсон излился. Они полежали так некоторое время, восстанавливая дыхание. Громовержец повернулся к обломкам кровати и вздохнул: - Придётся заказать новую. - Попроси кузнецов сделать железный остов. Может тогда не развалится, - Локи задумчиво водил по груди супруга пальцем. - Какой же у меня развратный супруг, - Тор притянул Лафейсона к себе и поцеловал. - Твой супруг бдителен, а ты, муж мой, слишком горяч, - усмехнулся бог лжи, проводя пальцами по дорожке светлых волосков к паху. - Ненасытный, - усмехнулся Одинсон, заваливая хихикающего Локи на спину.

***

      Насытившиеся друг другом супруги вышли из покоев только к ужину. Придворные провожали их лукавыми и завистливыми взглядами, но никто не осмелился шептаться за спинами царевичей. За столом уже восседали Один и Фригга. Царица сияла от счастья, видя воссоединившихся супругов. Стоило Локи присесть, и скатерть пошла рябью. Мохнатая лапа мелькнула из-под белоснежной кружевной ткани и утянула здоровенный окорок по правую руку от Тора. До царевичей донеслось смачное чавканье и хруст кости. Мужи переглянулись и улыбнулись друг другу. Лофт резко наклонился, отдёрнул скатерть. Он шутливо округлил глаза, погрозил похитителю пальцем: - Фенрир, как некрасиво! Тебе не стыдно? Волк виновато заскулил, вцепился зубами в надруганный бок окорока, невинными глазами смотря на хозяина. Уши горестно поникли. Лафейсон притворно вздохнул и закатил глаза. Фенрир невнятно тявкнул и продолжил грызть ногу под хохот Одинсона. Локи вернулся к запечёному зайцу под брусничным соусом. Он как раз отправил в рот маленький кусочек мяса, когда на его талию ненавязчиво легла тёплая ладонь, а на ухо зашептали: - Поедем завтра на природу. - Лучше в Ётунхейм, - томно шепнул в ответ маг, скользнув ненавязчиво по бедру мужа пальцами. - Мы давно там не были. После этих слов Лафейсон продолжил поглощать пищу, не провоцируя более Тора. Да это и не требовалось, так как Одинсон уже представил себе яркий образ: Локи в ипостаси полуётуна, стонущий и выгибающийся под его ласками. Утром следующего дня Локи собирался намеренно неторопливо, доводя Тора до исступления. Сам громовержец был готов с рассвета и мялся у дверей, а Локи то и дело что-то поправлял в наряде и "забывал". - Ты зря так наряжаешься, там всё равно переоденут, - пробурчал Тор, не выдержав. Лафейсон улыбнулся и погладил громовержца по золотистым волосам: - Тебе не терпится посмотреть на переодевание или повидаться с Лафеем? Тор смутился, но вида не подал. Локи вручил ему ётунхеймский наряд и, потянувшись к его уху, шепнул: - Переоденешь меня сам? Одинсон опешил, никак не ожидая таких слов. В мечтах он уже раздевал супруга и... Но его необходимо было лишь переодеть, чтобы после пойти к Лафею. Надо сдержаться. - Э-э-э, Локи, пусть лучше тебя переоденут ётуны, - Тор протянул магу его одеяние. - Так будет правильней. Они не стали беспокоить Хеймдалля, и прошли в Ётунхейм тайной тропой. Тор едва сдерживался, пока ледяные великаны переодевали Локи, нежно касаясь его живота, будто чуда. Одинсон хотел подхватить своё сокровище, замотать его в плащ и спрятать ото всех. Лафея им пришлось немного подождать. Царь проводил время в небезызвестном круглом зале. Тор при упоминании этого места заметно скривился, а Лофт, заметив это, спрятал хитрую усмешку. Он придумал, как заставить супруга приобщиться к своеобразной культуре ётунов. - Мой сын! - войдя в зал, Лафей распростёр руки в приветственном жесте. Тор коротко кивнул великану, а Лофт обнял отца, не в силах скрыть радостную улыбку: - Как тут дела? Ётуны сильно пострадали от указов Одина? - Не беспокойся, свой народ обижать не позволю, - Лафей отступил на шаг. - Как твоё здоровье? - Я чувствую себя нормально, - осторожно ответил царевич, поглаживая беременный животик. - А ребёнок? - К сожалению, асгардские лекари ничем не могут мне помочь, - Локи прижался к подошедшему Тору. Ледяной великан понимающе закивал и подал знак страже. Лафейсон побледнел, снова бывать у ётунхеймского лекаря ему совершенно не хотелось, но ради малыша он был готов и на это. Когда в тронном зале появился лекарь, Лофт безропотно последовал за ним. Он послушно лёг на уже знакомый стол и позволил осмотреть себя, представляя Тора и при этом усиленно жмурясь. Даже на какое-то время забыл о сюрпризе, который решил сделать супругу.