Птичка в клетке

Гарри сидел на кровати, обхватив колени, положив на них подбородок и раскачиваясь взад-вперед. У него не было часов, он уже совершенно разучился определять время. За окном было темно, из чего можно было сделать вывод, что на улице глубокая ночь. Драко обещал прийти через десять минут, но Гарри казалось, что прошло гораздо больше времени. Блондина по-прежнему не было. Он водил рукой по ноге, нервничая, пытаясь придумать объяснение столь долгому отсутствию Малфоя. Черная ткань брюк приятно холодила пальцы, придавая гипнотическое спокойствие. Мнимое спокойствие, которого не было и в помине. Каждая клеточка тела Гарри кричала от непонимания и безысходности, от невозможности что-либо сделать. Он не привык сидеть и ждать, но сейчас ему больше ничего и не оставалось. В один из тягучих часов явился довольно хмурый Пожиратель, принесший Гарри еду. Брюнет хотел спросить, почему не Драко, но вовремя поймал себя на мысли, что это неудачная идея. Что, если Малфой не должен был так мягко обращаться с вверенным ему пленником, разговаривать с ним, носить ему вкусную еду... Да конечно не должен был! Гарри обреченно сидел на постели, не желая опускать ноги на пол. Молчаливый мужчина ушел, оставив тарелку у двери. Несмотря на взволнованность, голод ощутимо давал о себе знать, и Поттер не собирался умирать от голода, пока не узнает, почему слизеринец не вернулся через обещанные десять минут. Это было так странно — сидеть здесь, в Малфой-Мэноре, в одежде Драко, дожидаясь его прихода, волнуясь о том, что он не появляется, боясь... "Чего?" — оборвал себя Гарри. Он не знал, но мысли маленькими капельками конденсата скапливались на задворках сознания, болезненно скатываясь по незащищенным нервам. Он боялся, что единственный живой человек во всем этом огромном имении может больше никогда не зайти в эту дверь. Боялся лишиться единственной ниточки, которая пока ещё умудрялась удерживать его на грани сознания от падения в омут сумасшествия. Время тянулось медленно, истончалось, словно слой масла, который тщательно размазывают по куску хлеба, втирая растаявшую субстанцию глубоко внутрь. Время, которого было так много, шло, ни на минуту не останавливаясь, но растягиваясь бельевой резинкой. Гарри забыл, зачем ушёл блондин. Впрочем, это было и не важно. Сейчас он осознавал только одно — тьма, отступившая ненадолго в компании Малфоя, возвращалась с удвоенной силой, и ей не было конца. Чёрная тоска наваливалась мёртвым грузом, придавливая к кровати. Обняв себя за плечи, Гарри зябко поежился от ноющего холода где-то внутри. Он не был готов к такому концу. Все, во главе со всемогущим Дамблдором (при воспоминании о нем, гриффиндорец болезненно поморщился), готовили его к судьбе Героя, Победителя, Избранного, но никто не сказал, что он, будучи всего лишь пешкой, которой уготовано было быть следующим ферзем, может попасть под обычного слона, коня, или даже ладью, и стать всего-навсего пленником, который не может даже умереть, не то, что сбежать. В голове мелькали образы родителей и друзей, бледное лицо Джеймса — Гарри почти слышал его голос: "Я не думал, что ты сдашься так быстро", уставшее, измученное лицо Лили: "Как же так получилось, что ты в плену, ведь я отдала свою жизнь за твою свободу", искаженное болью и страхом лицо Лаванды: "Ты сидел и смотрел, как он мучает меня. Я думала, мы друзья, но ты не помог мне". Он стянул очки, швырнув их на тумбочку, и принялся с силой тереть глаза. Старческое, испещренное морщинами лицо Дамблдора всплыло в памяти, спокойный голос зазвучал в голове: "Я надеялся на тебя, мой мальчик, но ты не оправдал моих надежд". Гарри обхватил голову руками, стараясь зажать уши, но голоса, звучавшие в его голове, становились только громче. "Ты бросил нас. Мы так надеялись на тебя, но ты ушел и оставил нас разбираться самих", — Гермиона; "Ты никогда не поймешь, каково это — бояться потерять семью. Ты предал нас, оставив без помощи", — Рон; "Ты был нашей единственной надеждой, и теперь мы потеряли ее", — Кингсли. Гул голосов нарастал, угрожая превратиться в бессвязный гомон, Гарри распластался на кровати, сжимая ладонями виски и зажмурив глаза. Из темноты появилась тонкая фигура, все четче проявляясь в свете окна: "Ты никому не нужен, Поттер" — тонкие губы растягивались в нахальной усмешке, светлые волосы трепал ветер. "Ты не нужен, поэтому я никогда больше не приду". — Гарри ворочался, сгребая одеяло в бесформенный ком. Тревожный, липкий сон окутал его, пот ручьями катился по вискам, склеивая непослушные черные волосы. Длинные черные ресницы трепетали, показывая крайнюю степень нервного напряжения юноши. Всё, на что он надеялся, во что верил, рушилось, как некогда неприступная Берлинская стена, оставляя после себя лишь горы мусора, пыли и холодного камня. Они все ошибались в нём. Он просто убийца, наглая пешка, которая, идя к противоположному краю доски, не обращает внимания, сколько человек погибнет ради её цели. Гадкий внутренний голос появился вновь, нашептывая: "Ты — лишь жалкий убийца, а такие люди никогда не меняются". Он прав. Этот ядовитый голос в голове прав. Начав убивать в возрасте года, что бы Гарри ни делал, спасая своих друзей, они все равно умирали, защищая его. Перед глазами возник расплывчатый силуэт Седрика Диггори, тихо шевелящего губами: "Мы не были друзьями, но я не думал, что ты позволишь мне умереть", Гарри рванулся к нему, со слезами в голосе спрашивая: "Что я мог сделать"? Но видение уже исчезло, и он, по-прежнему лежа на кровати, проваливался в непроглядную темень. Утро серыми красками раскрашивало комнату. За Гарри Поттером пришли. Ещё один день в сером зале обещал быть безрадостным и бесперспективным. Драко так и не вернулся.

***

Вопреки привычному ходу вещей, Тёмный Лорд, к удивлению сонного Поттера, не восседал на своем троне, а стоял возле обеденного стола посреди зала. С выкрученными назад руками, Гарри завели туда и подвели к Лорду. — Гарри! — Волдеморт радостно выкрикнул его имя, изображая теплую встречу старых друзей. — Сегодня я решил пригласить тебя к завтраку, надеюсь, ты не против составить мне компанию? — он кивнул Пожирателям, и те усадили Гарри на стул, заковывая его ноги в цепи. Руки же оставались свободными. Сам брюнет почти не слышал слов Лорда, находясь в мутном забытье, всё ещё не проснувшись и продолжая погружаться в мысли, пришедшие во сне. Он выглядел подавленным, размазанным, надломленным. Расфокусированным взглядом окинув стол, не совсем понимая, что от него хотят, он вытянул руку вперед, взяв первое попавшееся на столе. Повертел в руках булочку, уже намазанную маслом, он машинально откусил половину, вспоминая волшебный вкус хогвартской выпечки. Машинально дожевывая, брюнет уже ждал краем уха услышать голоса друзей за гриффиндорским столом, оправдывающегося Рона, возмущенную Гермиону, Дина, Симуса и Невилла, Джинни и других учеников. Ему казалось, что он привычно слышит сотни ударяющихся о тарелки вилок. Атмосфера весело смеющихся учеников вызвала на лице Гарри глупую улыбку. Он продолжал жевать, подтягивая к себе тарелки, запивая булки и круассаны огромным количеством кофе, и, щурясь, силился отыскать глазами Лаванду Браун. Не задаваясь вопросом, почему именно её. Гарри просто знал, что ему нужна она. Почему-то она, как будто с ней было связанно что-то важное, срочное, не дающее покоя усталому мозгу. Он повернулся вправо: Симус и Невилл что-то увлеченно обсуждали; влево — Джинни и Парвати разглядывали газету. В подсознании Гарри заскребли маленькие коготки, он отложил ложку, которой ел овсянку и нахмурил брови, задумываясь. Лаванда. Почему её нет на завтраке? Короткая вспышка мелькнула в голове Гарри: серые стены, каменный пол, белые волосы, испачканные кровью. Гриффиндорец тряхнул головой, не понимая, к чему это было. Он снова посмотрел на смеющихся над чем-то в газете девочек, и с силой потер лоб. Что-то не сходилось, что-то было совсем не так. Парвати всегда с Лавандой, почему сегодня Лаванды нет, почему она с Джинни? Огненно-рыжие кудри взметнулись в воздух, когда девушка подняла голову от газеты, лучезарно улыбаясь. Гарри неосознанно заулыбался в ответ. Вяло, безжизненно, как будто что-то беспокоило его. Она бросила быстрый взгляд в газету, и снова посмотрела на брюнета. "Здесь есть одно заклинание, ну очень забавное! Хочешь посмотреть"? Гарри кивнул и протянул руку к газете, однако, девушка опередила его, хихикнув. "Давай я тебе помогу! Просто повторяй за мной"! И она начала нараспев читать латинские слова, останавливаясь и давая Гарри время, чтобы повторить. Он чувствовал, что это древняя магия, чувствовал, что стоит остановиться и предупредить её, но губы сами шевелились, не в силах прекратить говорить, не в силах разорвать ритуал. Она закончила, и, договорив за ней последнюю фразу, Гарри на миг зажмурился от нестерпимого, режущего глаза света. Короткая вспышка, и всё снова было как обычно. Девочки взорвались звонким смехом, с озорными искорками в глазах поглядывая на гриффиндорца. Брюнет пожал плечами и повернулся в другую сторону, пытаясь отыскать взглядом Лаванду, которой почему-то не было вместе с лучшей подругой. Кто-то маленький и непонятный сновал под столом, задевая лодыжки Гарри, однако юноша не придавал этому значения. Вообще, брюнет решил откинуть эту мысль на потом, готовясь прогуляться с друзьями, однако она всё равно жужжала разъяренной пчелой на краю сознания, не давая позабыть о ней. Рона и Гермионы тоже не оказалось на завтраке, и хотя Гарри очень старался, он не мог вспомнить, кто же так радостно поприветствовал его, когда он вошёл в Большой Зал. Этот кто-то почему-то находился вне поля зрения, тем не менее, он заговорил с Поттером снова, оставаясь где-то сбоку, за картинкой. — Идем, Гарри. Я хочу показать тебе кое-что, — слащавый голос шепнул ему на ухо, беря за руку. Это ощущение тоже показалось неправильным. Никто не держал его ладоней, но в воздух поднялись обе руки брюнета, и кто-то точно совершенно тянул его вперед именно за руки, как будто он был связан и его вели, держа веревку. Эта мысль щелчком выключателя зацепилась в голове. "Связан. Хммммм. Связан, как будто в плену. Почему нет Рона и Гермионы? Как будто в пленууууу... Почему Лаванды не было на завтраке. Хммммм. Как будто попался, хмммм... Почему меня ведут куда-то". Щёлк! Заснеженный Хогсмид, убегающая блондинка, здоровые мужчины в черных плащах и масках. "Почему я не помню, кто меня поприветствовал"? Щёлк! Мерзкая змеиная ухмылка, шипящий шёпот в голове, тонкие длинные пальцы, вытянутая в манерном жесте палочка, вспышка. Круцио! Боль. Боль. Боль... Щёлк! Гарри открыл глаза, широко распахивая их, упираясь взглядом в огромную дверь. "Почему Лаванды не было на завтраке"? Его глаза раскрываются еще шире, рот кривится в болезненной гримасе: "После того, что они с ней сделали, Поттер, это был скорее подарок". Понимание. Осознание. "Нет" — Гарри слабо шепчет, прислоняя руки к щекам. "Нееет..." — ногти яростно впиваются в мягкую плоть, раздирая кожу на щеках. "Нееееет...!" — серые стены обретают чёткость, страшно улыбающийся Волдеморт смотрит внимательно прямо на него. Гарри упал на колени перед большой деревянной дверью, окованной железом. Его лицо побледнело, в глазах застыли слёзы, кровь выступила на вспухших царапинах на его щеках. — Здесь, Гарри, находится один ужасный человек. — проникновенно начал Лорд. Он не спешил открывать дверь. — Я бы очень хотел наказать его. Думаю, что ты мне поможешь, Гарри, — его слащавый голос звучал почти заговорщицки, как будто двое старых друзей собирались спустя много лет совершить очередную шалость. — Он убил полдюжины волшебников, этот никчемный маггл. Он устроил на нас охоту, как в Средневековье, Гарри, можешь себе это представить? Находил волшебников и убивал, чтобы "очистить Мир от зла". Мы ведь не позволим ему остаться безнаказанным, правда, Гарри? Дверь распахнулась, а за ней висел прикованным к стене довольно молодой мужчина, на вид лет тридцати, однако всё его тело было покрыто ужасными кровоподтеками, чернеющими синяками и порезами, засохшей и запекшейся кровью. Гарри едва сдержал себя — при виде этого человека, желудок забеспокоился и тошнота подступила к горлу. Юноша чувствовал спиной, как Тёмный Лорд подступает к нему, как, в свою очередь, холодеет все внутри, а волосы на затылке встают дыбом. Странное ощущение охватило брюнета, при приближении Лорда он ощущал все меньше контроля над своим телом, хоть и пытался противостоять. Тот-Кого-Нельзя-Называть продолжал шептать. — Вот так одним из жертв этого насекомого стал юный мистер Малфой во время своего визита в Лондон с особым поручением. Гарри показалось, что на голову ему упала наковальня, он начал судорожно обшаривать взглядом комнату в попытке зацепиться хоть за что-нибудь, чтобы доказать, понять, услышать, что это неправда. Этого не может быть! Малфой не мог вот так по-глупому попасться! — Ох, я хотел сказать, чуть было не стал, — Волдеморт усмехнулся, подталкивая Гарри внутрь комнаты. За дверью, сидя на полу, в уголке, прижав колени к груди и обхватив их руками, сидел Малфой. Блондин не поднял головы на вошедших, он продолжал дрожать, уткнувшись лбом в колени. В груди Гарри полыхнуло такое отчаянное облегчение, что любой в радиусе полуметра совершенно точно мог бы упасть от его силы. На смену ему, при виде сжавшегося, затравленного блондина, в сердце Поттера начала разгораться самая настоящая ярость. Гарри не знал, откуда она берется, но сейчас ему и не было интересно. Прикованный к стене мужчина поднял голову. Он с вызовом и отвращением в карих глазах смотрел на гриффиндорца. Грудная клетка Гарри вздымалась и опускалась в бешеном темпе, черная, колючая злость выползала наружу, дыхание его сбилось, ладони сжались в кулаки. Он жаждал наказать этого маггла. Всей душой желал выжечь в нем все свои переживания, метания, ожидание, волнение, и, наконец, всю свою ярость. Сейчас он должен был испытать это на себе, он просто обязан был страдать, испытывать боль и страх, он должен был заплатить! Рука Гарри поднялась, как если бы держала палочку и он ощутил в своей ладони гладкое прохладное дерево, отполированное и покрытое лаком. Он чувствовал, как тёмная, не подвластаная разуму энергия, сила, желание мстить наполняют его. Он почти видел, как течет по венам огонь, как он отражается в изумрудных глазах, скрытых стеклами очков. "Ну же," — шептал голос в его голове. "Нууууу же. Тебе нужно только произнести это слово", — наверное, именно таким голосом Змей уговаривал Еву вкусить запретный плод. "Ну же, смелее, ведь ты знаешь заклинание, просто произнеси его". Он знал. Конечно, он знал его. И теперь был вполне уверен, что оно сработает идеально. Какая-то мрачная радость, адское веселье обуяло юношу. Он закрыл глаза, прислушиваясь к своей ярости, глубоко вздохнул и... — Круцио! — луч, вырвавшийся из палочки, был настолько силен, что стоящих рядом Пожирателей отнесло на пару метров. Воздух разрезал крик, однако шум бушующего в венах пламени почти заглушал его в ушах Гарри. Он не слышал ничего, кроме своей злости, не видел ничего, кроме мечущегося в агонии человека. В какой-то момент его руки переломились в локтях, но он уже не чувствовал боли и не кричал. Он был мёртв. Гарри почувствовал, как где-то внутри нестерпимое пламя рвет его душу на куски, откалывая один уголочек, отсоединяя его. Брюнет упал на колени, опираясь руками в пол и тяжело дыша. Палочка упала на пол, откатившись к стене. Теперь гриффиндорец кричал сам. От боли. От осознания того, что он натворил. От мучившей его безумной радости на краю сознания, от режущего чувства потери где-то внутри, в душе, как будто от нее оторвали кусок. Он посмотрел на Драко лишь краем глаза и увидел, как тот совсем вжался в стену, сжался и тихо скулит. Гарри повернул голову в другую сторону, чтобы увидеть, как прозрачно-молочная субстанция на кончике палочки Волдеморта помещается в искусно сделанную фигурку Гарри Поттера. Где-то в памяти всплыло, что это, наверняка, фигурка из личного набора шахмат, но что сейчас сделал Волдеморт, Гарри не понимал. Сознание ускользало от юноши, и уже совсем вдалеке он слышал, как Лорд отдает приказ запереть фигурку в одном из сейфов Малфоев, чтобы никто никогда не смог получить ее. Тьма навалилась мягко, постепенно остужая разгоряченную голову Гарри.

***

Когда он открыл глаза, в комнате было темно и холодно. Из окна дул промозглый сырой ветер, температура заметно падала, видимо ноябрь готовился уступить свое место декабрю. Пошевелившись, брюнет понял, что что-то упирается ему в грудь, однако сделать вывод о том, что именно — сразу не представлялось возможным. Неуверенно нащупав рукой то, что лежало на груди, Гарри чуть было не подпрыгнул от неожиданности. Ладонь наткнулась на тонкие спутанные, но все еще мягкие волосы. Он знал — никто другой не позволил бы себе вот так уткнуться лбом в грудь Гарри Поттера, пленника Малфоев, и спать. Хотя, судя по судорожному дыханию, слизеринец как раз не спал. Гарри мягко провел ладонью по его голове, сдавленно вздыхая. Говорить не хотелось, хотелось просто лежать так ещё маленькую вечность, лишь бы не думать ни о чем. Но выбора не было. Нужно было узнать. — Драко? — полувопросительно начал он. — М, — невнятный ответ. — Что случилось? — никто из них не двигался, несмотря на то, что спина Гарри порядком затекла и теперь ныла и гудела. — Я уснул? Ты давно вернулся? — Гарри было не по себе. Казалось, ему снился какой-то ужасный сон, но он никак не мог вспомнить сюжета. Вообще ничего. Тягостное волнение окутывало его с ног до головы. — М, — Малфой продолжал утыкаться лбом в его грудь, толком не отвечая. Гарри попытался отстранить слизеринца, положив руку ему на плечо и надавив, но Малфой, как капризный ребенок, упёрся, отказываясь двигаться с места. — Драко. У меня спина сейчас отвалится. — Гарри показалось, что фраза прозвучала настолько неуместно, что поспешил добавить вопрос, который уже задавал. — Что случилось? — М, — по-прежнему капризно ответил блондин, шмыгая носом. Гарри глубоко вздохнул, невероятными манипуляциями подтягивая одеяло ногой. Наконец, его угол оказался в руках брюнета, и он укрыл им себя и Малфоя. Стало ощутимо теплее, однако волны отчаяния, расползавшиеся от слизеринца, кристаллизовались в воздухе, почти сверкая в свете луны. Гарри полуобнял Малфоя за шею, положив руку чуть ниже затылка, блондин все равно отказывался менять позу, о спине можно было уже забыть. — Давай спать, ладно? Я знаю, ты принес мне поесть, но сейчас я больше всего хочу спать, — он закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Плечи Малфоя дрогнули, Гарри ощутил тёплые капли, впитывающиеся в чёрную ткань рубашки. Пытаясь справиться с щемящей болью в душе, юноша зарылся пальцами в светлые мягкие волосы на затылке, прижимая лицо блондина к своей груди, полуобнимая его, ощущая дикую, нереальную потребность унять это неизвестно откуда взявшееся отчаяние. — Какой же ты придурок, Поттер, — истерически проговорил Драко. — Что же ты наделал, чертов кретин. Гарри закрыл глаза, продолжая перебирать пальцами тонкие волосы, зарываясь в них всей ладонью и снова пропуская скользящие пряди между пальцев. Драко беззвучно плакал, пока не заснул. Гарри же долго лежал без сна, продолжая неосознанно теребить волосы блондина и считать радужные круги, пляшущие перед закрытыми глазами. Сон навалился как-то сразу, незаметно, накрывая собой израненную душу Мальчика-Который-Выжил до следующего не несущего ничего хорошего дня.