Непокорность - моё второе имя

После нашей с Мустафой прогулки я не выходила из комнаты два дня. Что-то мешало мне. Я не хотела видеть Бали-бея, говорить с ним. Я долго размышляла, что же означают его слова. Итак, Мустафе нравятся мои глаза, я сказала об этом Малкочоглу, а он ответил: «Не ему одному…». Тогда кому ещё нравятся мои глаза? Почему именно глаза? Неужели Бали-бей имел в виду себя. Мне страшно от этих мыслей. Все эти два дня шёл дождь, но раньше меня это не останавливало. А теперь я боюсь, что опять выйду на улицу и увижу своего охранника. За меня переживала вся семья. Валиде приходила несколько раз в день и спрашивала о причине моего недуга. Я молчала. Говорила, что всего лишь так влияет погода. Хатидже тоже пыталась вытащить меня в сад или поговорить, но я отнекивалась. Сулейман интересовался моим состоянием, но никто из моих родных так и не узнал моих мыслей. Пошёл третий день. Я держала себя в руках, старалась не выходить даже из комнаты. Завтрак мне принесли очень рано. Сюмбюль ага лично проследил за моей едой, даже ждал, может, я что-то съем. Но я даже не смотрела в сторону подноса. И почему я так переживаю? Я не хочу видеть Малкочоглу! Не хочу! Только вот от его слов мне не плохо, а наоборот. Мне тяжело признаться в этом себе, я не знаю, кому всё это рассказать. После этой мысли в мои покои пожаловал гость. - Госпожа, – я обернулась и увидела перед собой … Хюррем. Она стояла у дверей, на её лице не было улыбки или коварства. Скорее, она также искренне переживала за меня, как и остальные. Откуда она узнала о моём недуге, мне всё равно. Но даже если поразмыслить, то ведь в гареме все всё узнают первыми. - Хюррем, что ты здесь делаешь? – спокойно спросила я, сидя на кровати. - Я пришла к Вам, чтобы помочь. Госпожа, - она подошла ко мне и села рядом, взяв мою руку в свою. - Что Вас тревожит? Поверьте мне, я никому не расскажу об этом. - Я запуталась, - слёзы сами собой покатились. Никогда я не плакала по пустякам. – Я и хочу видеть его и не хочу. - Кого, госпожа? Кого? – повторяла ласково Хюррем. Она не казалась такой страшной или коварной. В её голосе, глазах, словах не было ничего такого опасного. Может, это очередной её ход? Но против меня она обещала не делать глупостей. - Хюррем, что такое любовь? Расскажи, – этот вопрос девочки обычно задают своим мамам, а я задала его Хюррем. Мне показалось, что она сможет ответить на него. Я вытерла слёзы, это была минутная слабость моей души. - Любовь? – рыжая опустила взгляд. - Это волшебство. Это что-то невероятное, необъяснимое, непонятное. Любовь. Этого достаточно. И всё? Это и всё? Тогда я не понимаю, как человек может любить, не зная, что это означает. Я смотрела на Хюррем заплаканными глазами, за окном уже светило солнышко. С листьев деревьев капали капли только что прошедшего дождя. Нет, это не любовь! Я никого не люблю! Моё сердце никем не занято, я просто глупая девчонка, которая расстроилась из-за слов Малкочоглу. Глупо получилось. Я три дня не выходила из покоев, почти ничего не ела. Глупая, глупая султанша. - Хюррем, спасибо, – еле слышно сказала я, на что султанша улыбнулась. Я крепче сжала её руку. – Я зайду к тебе позже, хочу посмотреть на своих племянников. Хюррем Султан вышла из моих покоев, а я принялась за еду. У меня был такой аппетит! Я, наконец, успокоилась, поняла, что это была слабость моей души. Моему организму просто надо было успокоиться. Может, правда, погода повлияла на это? Весть о том, что мне стало лучше, быстро долетела до слуха Валиде, Хатидже и Повелителя. Все очень обрадовались за меня, но секрет своего хорошего состояния я никому не раскрыла. Надеюсь, и Хюррем не расскажет никому. Во дворце полным ходом шла подготовка к помолвке Хатидже и Ибрагима. Пришло известие, что приедет также и наша сестра Бейхан Султан. С ней мы не виделись очень давно, поэтому я немного волновалась. Хатидже все дни ходила с улыбкой на лице, мы гуляли с ней по саду, Валиде занималась подготовкой и часто спрашивала моё мнения насчёт тканей, блюд. Я в этом ничего не понимаю, но чтобы не расстраивать матушку, делала умный вид. Не так давно у Валиде появилась новая служанка, Садыка-хатун. С виду умная девушка, преданная, слушала каждый приказ и выполняла его беспрекословно. Но была она какая-то осторожная, тихая и зажатая. Иногда я пыталась разговорить насчёт её места рождения, о том, как она попала сюда, но Садыка молчала. Потом Хатидже рассказала, что Садыку привёл в гарем Насух-эфенди, друг Ибрагима. Валиде всё время хвалила новую наложницу, а когда та спасла шехзаде из пожара, то взяла к себе на службу. Также я услышала о новой сопернице Хюррем, Айше-хатун. Девушка побывала у нашего Повелителя ещё до Хюррем, и рыжеволосая ненавидела её. Айше постоянно совала свой нос в чужие дела, перечила Хюррем и оскорбляла. В гареме их все считали врагами, особенно, когда Хюррем при всех поклялась убить Айше. Одним весенним вечером я зачиталась одной интересной книгой, поэтому спать легла ближе к полуночи. Не успела я уйти в царство Морфея, как по коридору стали бегать люди. У меня что-то щёлкнуло внутри, и я встала с кровати и подошла к двери. В коридоре бегали девушки, а за ним бежал Сюмбюль ага. Я вышла из покоев и побежала за ними. В коридоре столпились девушки, они что-то окружили, а внутри охал Сюмбюль. Я подошла ближе, и все расступились. О, Аллах! Лучше бы я не видела этой картины! Айше-хатун лежала на полу с перерезанным горлом, вокруг была лужа крови. - Госпожа моя, пойдёмте! – Сюмбюль стал уводить меня от этого зрелища, затем прибежала стража, все жители Топкапы проснулись. После того, как тело Айше убрали, ко мне пришла Валиде. Я всё ещё не могла прийти в себя, Нигяр сидела рядом со мной и поила меня тёплой водой. Матушка обняла меня за плечи. - Мадине, дочка! Как ты? – я лишь кивнула головой, что мол, всё хорошо. А всё равно было страшно. - Мама, всё в порядке. Просто я увидела… - Госпожа увидела Айше-хатун в крови, видно, сильно испугалась, – сказала Нигяр. - Нигяр-калфа, пусть все наложницы идут спать, у комнаты всех моих дочерей и матерей шехзаде усилить охрану. В нашем дворце завёлся убийца. Звучит, как смертный приговор все. Во дворце появился убийца. Что ему нужно? Почему именно Айше? Я с ужасом вспомнила слова Хюррем, что она убьёт эту девушку, но не могла поверить, что это она. Завтра начнётся расследование по этому делу. Первой заподозрят Хюррем. Что же тогда будет? С этими мыслями я заснула. Утром, когда я пришла к Валиде, то узнала, что Хюррем отсылают из дворца. Её и вправду обвинили в смерти Айше-хатун, сам Повелитель принял такое решение. Но, главное, что её разлучат с Мехмедом, а Михримах позволили взять с собой. Матушка была согласна с этим решением, но откуда такая уверенность в вине Хюррем. Из-за её слов? Может, она сказала это в порыве гнева? Почему-то сердце повело меня к покои султанши. Я хотела поддержать её и успокоить. Войдя в комнату, я увидела плачущую Хюррем. Женщина, которую все боятся, которую я считала самой сильной в этом гареме, теперь плачет, держа на руках своего маленького сына. Мехмед мирно спал на руках своей мамы. Я тихо подошла ближе. Хюррем, увидев меня, вытерла слёзы и поприветствовала. - Хюррем, не печалься! – я больше не знала, что сказать. Женщина выронила ещё пару слезинок и приказала служанкам положить сыночка в кровать. - Госпожа, что мне делать? Поверьте, я ни в чём не виновата. Это ошибка! – Хюррем смотрела на меня заплаканными глазами. Я взяла её руки в свои, как она, когда я тоже переживала. - Я верю тебе! Верю! Но ты должна быть сильной и стойкой! Не показывай своим врагам, что ты слаба, что проиграла эту битву. Если ты проиграла сражение, это не значит, что ты проиграла войну. Будь умнее! Ты обязательно вернёшься во дворец! - Госпожа, - Хюррем всплакнула, - благодарю Вас, что пришли. Но… от одной мысли, что такое решение принял Повелитель, меня бросает в дрожь. Он не поверил мне. - Я поговорю с братом, обещаю. А кто ведёт это расследование? - Малкочоглу Бали-бей, – так вот оно что! Я ещё и с ним поговорю! У меня был долг перед Хюррем, поэтому мне надо было ей помочь. Я обняла её за плечи, Хюррем прижалась ко мне, словно раненая птичка. - Мадине Султан, спасибо Вам. Малкочоглу Бали-бей находился в своей комнате и перебирал бумаги. Он уже давно не сопровождал Мадине Султан на прогулки, она не каталась на лошади. Ему стало не хватать её слов, её упрямого характера. В комнату постучали, Малкочоглу попросил войти. Но в дверь не вошли, а влетели. Это была Мадине. Она буквально вбежала в покои и закрыла за собой дверь. Что она тут делает? Но Бали-бей был скорее рад видеть её живой и здоровой. - Госпожа, Вам что-то нужно? – спросил Малкочоглу. Я опомнилась и поняла, что бесцеремонно влетела в его покои. Мне стало немного стыдно, но быстро собралась и уставилась на своего охранника. - Малкочоглу, с чего ты взял, что в смерти Айше виновата Хюррем? – такой вопрос поставит в тупик любого, но не Бали-бея. В лице он не изменился, только сложил руки на груди. - Я опросил всех в гареме. Все в один голос утверждают, что Хюррем Султан клялась убить Айше хатун. Валиде Султан это насторожило, и она рассказала об этом Повелителю, а уж он вынес решение. - Валиде? Значит, ты отчитывался за расследование перед ней? – удивлённо спросила я. - Да, госпожа, – я потупила взгляд. Я просто обвинила его в том, в чём он и не виноват. Мне стало ещё больше обидно. Я не смогла помочь Хюррем и ещё накричала на Бали-бея. Мне захотелось уйти скорее, но ноги приросли к полу. По горлу прошёлся огромный комок, я нервно сглотнула его. - Госпожа, что-то случилось? – Малкочоглу заметил мою растерянность в этой ситуации. - я ни в чём не виню Вас. А почему вы перестали выходить в сад? Что ему сказать? Правду? Я боялась этого. Раньше страх никогда не одолевал меня, а теперь я боялась признаться, что просто не хотела видеть его. Ещё несколько дней назад мне ничего не стоило обидеть его, а теперь сердце не приказывало сказать что-то. Вспомнив своё открытие, что я никого не люблю, мне стало легче. - Не хотелось. Да и была плохая погода. А почему вы спрашиваете? Мне казалось, что я вам просто обуза, и Вам намного легче, когда вы не присматриваете за мной, – слова сами выстраивались в предложения. Мой мозг сейчас был совершенно отключен, говорила душа. Я стала судорожно придумывать, чтобы такое сказать, чтобы уйти, но забыла все фразы вежливости. - Я присматриваю за Вами? Ну что вы! Я просто отвечаю за Вашу безопасность, – он тоже растерялся из-за моего вопроса. Я поставила его в тупик, от этой маленькой победы мне стало немного легче. - Врёте вы всё! Самый настоящий лгун! - улыбчиво ответила я. - Вам я бы врать не посмел, госпожа. Никогда! - Если не посмел, тогда что означали твои слова в саду? Сейчас ты мне не соврёшь, Бали-бей. - Какие слова? – Он ещё и хочет уйти от разговора. Не уйдёшь и соврёшь! - Вы сказали: «Не ему одному…», а перед этим я сказала, что Мустафе нравятся мои глаза. Что это значит? Вы так надо мной пошутили, да? Малкочоглу опустил глаза, и мне почему-то стало жаль его. Он не знает, что ему ответить. Просто скажи правду, что сложного? Или он не знает правды? Или же боится сказать ей? Я сделала шаг вперёд и заглянула в его серые глаза. - Малкочоглу, ты боишься сказать? – я произнесла это как можно тише и мягче. Между нами было несколько метров, а я почувствовала тепло с его стороны. Мне стало не хватать воздуха, я судорожно начала чаще дышать. В комнату вошёл стражник. Как раз тогда, когда Малкочоглу собрался что-то сказать мне. Все всегда нарушают мои планы и выгоняют из своих же мечтаний. - Хранитель покоев, Вас зовёт Повелитель, – Малкочоглу ничего не ответил мне, а только вышел из комнаты. Я решила не оставаться здесь одна и тоже покинула его комнату. По дороге к себе меня позвала Нигяр-калфа. Она сообщила, что Хюррем Султан уезжает вместе с Михримах Султан. Я поспешила в сад, чтобы проводить её хотя бы взглядом. Хюррем уже сидела в карете и держала на руках дочку. Я выбежала из дворца, женщина увидела меня и улыбнулась. Держись, Хюррем! Ты справишься! Я прикрыла глаза, карета тронулась. Что теперь будет? Как Повелитель мог принять такое решение? Не раздумывая, я пошла в его покои. На счастье, он решил принять меня, мне не хотелось устраивать скандалы. Он был печален и задумчив. За своим столом он делал какое-то украшение, не поднимая взгляда. - Ты что-то хотела, Мадине? – обратился он после нескольких минут молчания. - Повелитель, я знаю, тема моего разговора противна Вам, она ранит Вашу душу, но позвольте мне спросить, почему вы решили, что Хюррем Султан виновна? Вы даже не выслушали её. Брат посмотрел на меня. В его глазах я увидела грусть, тревогу. Он встал из-за стола и подошёл ко мне, обняв за плечи. - Мадине, зачем ты говоришь это? Хюррем попросила? - Нет, что вы. Я говорю это, потому что хочу лишь правды в этой ситуации. Вы любите её, но не дали сказать и слова. Да, она клялась убить Айше-хатун, но вы не задумывались почему? – я уставилась на Султана и глубоко вздохнула. - Она сильно любит Вас и боится потерять, но я верю, что она не убивала Айше. Это ложь, клевета! - Мадине, я ценю твою заботу, но забудь об этом. Я уже принял решение. Иди, - вот так меня просто выгнали из комнаты, я решила ничего не говорить больше, только поклонилась и ушла. Мои речи не дошли до его слуха. Что же теперь делать? Ещё и с Малкочоглу неприятность вышла, в последнее время я всё делаю неправильно. Не может же Хюррем жить вечно в том старом дворце? Доказательством является только то, что она обещала убить Айше? А где доказательства, что именно она взяла нож и перерезала горло той девушке? Их нет. В этом дворце странная логика: все верят словам, а не поступкам. Оставшийся вечер я помогала Хатидже и Валиде выбирать блюда к помолвке. Все будто и жили этим событием, ни о чём другом и не говорили. Мне стало скучно вот так сидеть и выбирать, какую же ткань постелить на диваны: бордовую или цвета крови. Ещё я тихо смеялась, когда сестра и мама спорили, что подать на стол: курицу с яблоками или в винном соусе. Это меня забавляло. В конце споров они либо решали подать оба блюда, либо ни одно. В день помолвки все особенно суетились и волновались. Я помогала Хатидже с платьем, матушка не сидела в своих покоях, а бегала по дворцу. Приехала наконец-то Бейхан. Мы были все несказанно рады ей и долго болтали о всяких глупостях. Ну, сёстры, что с нас взять? Я так забегалась, что забыла о своём наряде. А вот Валиде нет. Когда я вошла в комнату, на кровати лежало платье, а девушки были готовы делать мне причёску. Закатив глаза, я устало села на диван и морщилась от каждого нелепого движения наложниц. Служанки закончили с моим образом, и я направилась в покои Повелителя. Он просил, чтобы я пришла к нему до начала помолвки. Меня сопровождал Сюмбюль ага, который восхищался моим видом. Ничего особенного я на себе не заметила, но было приятно. Из покоев Султана навстречу мне вышел Малкочоглу, он поклонился и встал к стене. Я могла пройти мимо, но опять меня притянуло магнитом к полу, и мне пришлось остановиться. Я наклонила голову вбок, Бали-бей как-то странно смотрел на меня, ни как слуга на госпожу, а как-то по-другому. Меня это насторожило, я стала осматривать себя, может, где-то какая-то грязь или ткань порвалась. На нежно-голубом платье всё было идеально, даже слишком, причёска тоже была в порядке, украшения сидели нормально. Не найдя никаких дефектов, я разозлилась. - Малкочоглу, ну что ты так смотришь на меня? – обиженно спросила я, на что хранитель покоев только улыбнулся. - А для чего тогда нужны глаза, госпожа? – сумничал, гад такой. Для того, чтобы смотреть, но не так, как он сейчас смотрит. - Твой сарказм сейчас не уместен, – я сложила руки на груди. - Ты так и не ответил на мой вопрос сегодня. – Это напугало его, я заметила по его глазам, которые начали бегать из стороны в сторону. А ещё я заметила, что его эти глаза часто бегали по мне, сверху до низу. Я сжала зубы так сильно, что они заскрипели. Не дождавшись его ответа, я быстро покинула коридор и вошла в покои Султана. Повелитель что-то держал в руке, какую-то коробочку, на лице его была счастливая улыбка. Может, он решил что-то насчёт Хюррем?