Непокорность - моё второе имя

Я поняла, что ещё не виделась с Хюррем после её приезда. Вчера к ней пошёл Повелитель, так что времени не было, но сейчас я отвела Мустафу к матери, а сама решила навестить свою подругу. Меня мучила совесть. Сказать Хюррем правду, что Повелитель сегодня звал к себе Садыку, когда Хюррем была в отъезде? С одной стороны, я не хотела быть сплетницей и ввязываться в гаремные интриги, но с другой, я была зла на Сулеймана, его отношение к любви. Мне даже трудно общаться с ним после такого. Можно считать, что мы слегка поссорились, не знаю, как теперь заговорить с ним. - Госпожа, здравствуйте, – знакомый голос окликнул меня, я обернулась и увидела Хюррем. Она направлялась в свои покои с другой стороны коридора. - Хюррем, - не знаю, что нашло на меня, но я подбежала и обняла её. Она не поняла моих действий, но тоже обхватила за плечи. - Пойдёмте в мои покои, – она пригласила меня войти. Расположившись на диване, мы начали разговор. - Я так рада, что ты вернулась. Как же это так? – в голове было столько мыслей, поэтому я решила спросить просто и легко, Хюррем сама расскажет мне все подробности. - Ко мне приезжал Ибрагим-паша и сообщил, что может помочь мне выбраться из старого дворца и вернуться в Топкапы, - начала рыжеволосая, - взамен он потребовал, чтобы я уважительно относилась ко всем членам Династии, попросила прощения у Махидевран и поцеловала подолы платьев всех представителей. - Как он помог тебе? - Нигяр сообщила, что нашлась девушка, которая подтвердила мою невиновность в убийстве Айше хатун. Но Ибрагим сказал, что он просто помог мне, и никакой свидетельницы не было. - Он специально сделал так, я уверена, – в общении с Хюррем я всё больше испытывала неприязнь к Ибрагиму, я не могла понять, как он может так поступать. Он просто пользуется своим положением Великого визиря. Как же Хатидже будет жить с ним? - Хюррем, главное, что ты здесь, Повелитель снова с тобой, - на этих словах меня начала грызть совесть. - Мехмед здоров, Михримах рядом. Что может быть лучше? - Я беременна, - я вопросительно посмотрела на неё. Она казалась такой счастливой и весёлой, её глаза пронзали мою душу. - Это … это же прекрасно! – я засмеялась. - Прекрасно! Повелитель знает? - Я сообщила ему вчера. Он очень счастлив, – я сразу поняла, почему Сулейман решил принять наложницу. - Это удар для Махидевран. Вчера её весь вечер успокаивала матушка, – я хихикнула, вспомнив, как мать наследника билась в слезах, а мои сёстры и мама «скакали» вокруг неё. - Мадине, я вижу, вы считаете меня другом? - Я сама сильно удивлена. Мы познакомились в не очень приятной атмосфере, но сейчас я чувствую в тебе родную душу. Я очень переживала за тебя, когда ты уехала, – мои слова были искренними, и Хюррем поняла это. - Давай прогуляемся в саду, Мадине, – я охотно согласилась, и мы с Хюррем вышли из комнаты. В саду Ибрагим беседовал с Повелителем и Насухом-эфенди. Рядом с ними был ещё один человек с коричневыми волосами, бородкой, в русской рубахе. Вид у него был очень несчастный, он разбирал свои эскизы и краски. Я поняла, что это был художник, Хатидже говорила, что Ибрагим хочет раскрасить стены их замка, а Повелитель хочет себе портрет. Стражники произнесли наши имена, и Насух-эфенди с тем человеком отвернулись. - Хюррем, Мадине, здравствуйте, – Повелитель поцеловал свою султаншу в макушку, а на меня почти не обратил внимания. Ибрагим поклонился. - Повелитель, мы с госпожой решили прогуляться. Мне же теперь нужен свежий воздух, так, Мадине Султан? – я кивнула. Сейчас все их разговоры проскальзывали мимо моих ушей, меня больше заинтересовал тот художник. Я медленными шагами подошла к его рисункам. - Как тебя зовут? – спросила я у мастера этих картин. - Лука, – ответил он - Ты красиво рисуешь, Лука. - Он будет расписывать стены в нашем с Хатидже Султан дворце, а Повелитель хочет свой портрет… - начал Ибрагим паша, косясь на Хюррем, - совместно с Хюррем султан. Я была восхищена работами этого человека. Он рисовал, будто всю жизнь держал кисть в руках. Аккуратные мазки, насыщенная палитра, сюжет работы очень захватывал. В его картинах чувствовалось присутствие его души, его мыслей. Перебирая картины, я наткнулась на незаконченный портрет одной девушки. Только глаза, нос и овал лица смотрели на меня с бумаги. Они показались мне довольно знакомыми, как будто я их вижу каждый день. Полистав эскизы, я заметила ещё несколько попыток нарисовать эту девушку, на всех бумагах были те же глаза, овал лица, где-то виднелись очертания губ. - А это кто? – я ткнула на портрет незнакомки, отчего Лука засуетился. - Это… это просто девушка из моего воображения, её не существует, госпожа, – его взгляд устремился на Хюррем. Он покраснел, будто вспомнил что-то очень важное в его жизни. Хюррем не заметила на себе его взгляда, я лишь оставила картины и постаралась быстрее увести свою подругу из сада. - Хюррем, тот художник так смотрел на тебя! Ты знаешь его? – поинтересовалась я у рыжеволосой. - Не успела разглядеть его, но не помню, чтобы видела где-то. А как его зовут? - Ой, не помню. Вот хоть убей! – и снова спасибо моей прекрасной памяти. Его имя было такое простое, а я забыла. Слишком увлеклась его картинами, да и теперь встало много вопросов насчёт этого художника и его взгляда на Хюррем Султан. Оставшийся вечер я просидела у Валиде в покоях с мыслями об этом художнике. Имени его я так и не вспомнила, хотя оно казалось мне очень простым. Матушка часто окликала меня, спрашивала, почему я такая задумчивая. Я отвечала, что много всего произошло за этот день, я просто очень волновалась. Нашу идиллию прервал вошедший Сюмбюль, он сообщил, что Повелитель требует меня к себе. Я испугалась, что он хочет сказать мне? В покои я пришла быстро, брат стоял спиной ко мне. Я поклонилась и подошла ближе, он развернулся, на его лице было удрученное мыслями выражение. - Мадине, я подумал над твоими словами. Хотя ты не вправе отдавать мне приказы по поводу наложниц, ссориться с тобой я не хочу. - А мы были в ссоре? – удивлённо спросила я. - Я знаю, ты обиженна на меня из-за Хюррем, но поверь, что я люблю её очень сильно. Поэтому я, Хюррем, ты и Мехмед отправимся ненадолго в охотничий домик, чтобы отдохнуть. - Несколько дней на свежем воздухе, верховая езда, стрельба из лука, никаких наставлений Валиде… - я не поверила словам Сулеймана. Это же моя мечта! Мой рай! Наконец, удастся ненадолго выехать из дворца и почувствовать свободу. - Нас будет сопровождать Малкочоглу, – это плохая новость. Его эти наставления, оскорбления… Это шутки, я всё понимаю, но не в мой адрес. Я подчинилась воле брата и удалилась, побежав собирать вещи. Утром карета была готова для нас с Хюррем и Мехмедом. Повелитель и Малкочоглу ехали первыми на лошадях. Вещей у меня оказалось не так много, главное, что я уговорила Сулеймана взять меч и лук для меня. Больше мне ничего и не надо. Когда я заходила в карету, то услышала знакомый голос. Несколько противный, язвительный и до боли поучающий. - Госпожа, давайте я Вам помогу? – Бали-бей не упустит возможности опозорить меня. Как будто я сама не могу залезть в повозку. - Нет! – решительно ответила я. Но ему пришлось поддержать меня, так как я слегка оступилась, но сделала вид, что не заметила его помощи. Мы тронулись. Путь в охотничий домик занял несколько часов. Мехмед всё это время спал на руках мамы, а я пыталась вспомнить имя того художника. В моем разуме часто всплывали другие имена: «Нука», «Лута»… Но всё это не то! У меня даже голова разболелась от придумывания других имён. - Госпожа, мы на месте! – сообщила мне служанка. Я первой вылезла из кареты и сразу ощутила свежий воздух. Вокруг деревья, неподалёку шум реки, птицы поют, от радости я закружилась и засмеялась. Брат увидел моё счастливое лицо и улыбнулся. В домике было очень уютно, нам принесли поесть, так как поездка очень утомила нас. Обед на свежем воздухе придал нам сил. Мехмед всё время смеялся, он тоже был рад оказаться на природе. Я уговорила Повелителя разрешить мне покататься на лошади. Приближался вечер, брат не хотел отпускать меня, но тут вспомнил о Малкочоглу. Его мне не хватало! Что за напасть такая! - Малкочоглу, если тебе трудно покататься со мной, то я не держу тебя, – сказала я, уже сидя на лошади. - Приказы Повелителя я не обсуждаю, а выполняю, – бла-бла! Заученная фраза фанатика моего брата. - А в свободное от подчинения время ты ходишь в кабак, – вспомнила о его увлечении. Я почувствовала, что сейчас он тоже что-то ответит мне, причём что-то очень колкое. - Госпожа, а какое Вам дело до моего свободного времени? Или нет, дайте я угадаю, - Бали-бей задумался. - Вы ревнуете! - Что?! – крикнула я, отчего руки сами дёрнули поводья, и лошадь встрепенулась. Я попыталась успокоить её. – Что за мысли! Никого я не ревную! Глупости! - Судя по тому, как вы оправдываетесь, то, видимо, всё-таки ревнуете, – он довольно поехал вперёд. Да пошёл он! Я надулась и со всей силы дёрнула поводья, лошадь поскакала вперёд, сзади нас оставался только клуб пыли. До меня доносились крики, которые постепенно удалялись. Я никого не слышала. Что за дерзость! Что он о себе возомнил? Ревнуете? Хм, вот ещё. Постепенно осознавая все сказанные слова и мысли, я понимала, что в какой-то степени это действительно так. Мне было неприятно знать, что он посещает кабак. Но это ревность только… Стоп! Это не ревность! Ревнуют, когда любят, а я не люблю Бали-бея. Такое только в страшном сне должно присниться. Я остановила лошадь. Вечер уже овладел лесом, и я направилась в обратном направлении. Вокруг было так темно, что-то шуршит, что-то скрипит… Мурашки бегают по телу, в горле застрял огромный комок, я нервно пыталась сглотнуть его. Сзади послышался шум веток, я обернулась. Ко мне приближалась какая-то огромная фигура. Я закричала и закрыла лицо руками, отчего потеряла управление лошадью и упала. Последнее, что я запомнила, как надо мной кто-то склонился. - Госпожа… госпожа… Мадине… - ко мне приближались голоса, я открыла глаза, вокруг было всё мутно, я почти ничего не помнила. Около меня сидела Хюррем и прикладывала к моему лбу холоднее компрессы. Я попыталась пошевелиться, но все мои попытки увенчались болью. - Где я? Что… - даже говорить было очень тяжело. Ко мне подошёл брат и знаком сказал, чтобы я молчала. - Ты упала с лошади, хорошо, что рядом был Малкочоглу, – значит, та приближающаяся фигура был он. Память начала потихоньку возвращаться. Я вспомнила о неприятном разговоре с моим охранником, а потом падение. - Слава Аллаху, вы очнулись, госпожа! Но о верховой езде надо пока забыть, – строго сказала Хюррем. - А Бали-бей?.. – слабо спросила я. - С ним всё хорошо, это он и нашёл тебя. Сейчас отдыхай, – я закрыла глаза, и меня сразу одолел сон. Сильно болела голова и всё тело. Хюррем ещё посидела со мной, а потом меня оставила одну. На следующий день мне было немного получше, Хюррем помогла мне встать и отвела в сад на завтрак. Больше всего мне было стыдно, что я испугалась вчера. Когда я рассказала об этом Повелителю, он только посмеялся и повторял, что я неисправима. Головная боль всё ещё преследовала меня, но свежий воздух помогал успокоиться. Поела я мало, аппетита не было. Получается, что моя поездка сюда бессмысленна без стрельбы и катания на лошади. Остаётся считать дни до возвращения в Топкапы. После завтрака Хюррем и Сулейман решили побыть одни, и ушли вглубь леса. Я осталась под присмотром служанок и стражи. Будучи нетерпеливой, я встала с дивана и вышла на улицу. Держась за перила, медленно спустилась с лестницы. Состояние было очень расплывчатое, в глазах иногда мутнело. Внезапно закружилась голова, и мне пришлось сильнее ухватиться за деревянные перила. - Госпожа, зачем Вы встали? – Малкочоглу. Это был он. Он стоял передо мной, я даже не заметила, как он подошёл ко мне. Я лишь слабо улыбнулась. - Надоело лежать. - Впрочем, я же знаю Вас, мог и не спрашивать. Госпожа, простите меня за то, что сказал Вам вчера, – ах, да! Он же сказал, что я ревную его. Сил злиться не было, я лишь молчала. - Не извиняйтесь! Я сама виновата, что сейчас в таком состоянии. Не надо было мне уезжать вглубь леса, – я подняла на него взгляд, он смотрел на меня печально, видно, винил себя в моём падении. - Вам надо вернуться и полежать, подумайте о себе хоть раз, – он прав. Я набралась сил, чтобы снова взобраться на эти ступеньки, но сделав один шаг, я поняла, что сейчас упаду. И упала бы, если бы меня вовремя не схватил за плечи Малкочоглу. Он крепко держал меня, пока я не пришла в себя. Я упёрлась руками в его грудь и набрала побольше воздуха. Бали Бей помог мне дойти до двери и ушёл. POV Малкочоглу. Когда я поймал её у лестницы, она казалась такой беззащитной, хрупкой. Я впервые увидел Мадине такой слабой, обычно она бойкая, смелая и весёлая. Когда она посмотрела на меня, я почувствовал некое тепло, излучаемое её глазами. Она не бережёт себя, всё время думает о других. Вчера я напугал её, поэтому она упала. Она лежала на земле без сознания, у меня почему-то сердце заболело от этой картины. Я взял её на руки, посадил на свою лошадь и сел рядом. Без сил она прижалась ко мне. Я слышал, как бьётся её сердце, слабо и медленно. Изредка я поглядывал на неё, чтобы она не упала, но она руками ещё и обхватила мою шею. Потом стражники сняли её и понесли в дом. Мне хотелось помочь ей, но что я могу сделать? Вчера единственное моё желание было, чтобы она очнулась. Хоть Мадине Султан и сильная госпожа, меня она делает каким-то слабым тюфяком. Я не должен быть таким! Мне надо сохранять твёрдость характера, ведь я янычар. Всё! Надо не думать о ней, иначе её детское поведение и меня таким сделает.