Непокорность - моё второе имя

Сегодня я последний раз увижу Бали-бея, завтра они уходят в поход. Не думала, что для меня это будет так болезненно. Раньше я терпеть его не могла, молилась, чтобы он, наконец, покинул Стамбул, но не сейчас. Сейчас всё по-другому, я люблю его. Я готова повторять это миллион раз. Утром я проснулась в хорошем настроении. Наступила осень, солнце слабо кралось по моей комнате, а за окном был настоящий осенний дождь из разноцветных листьев. Осень – это такая грустная пора. Я вздохнула, глядя в окно, и обратила внимание на приготовленное платье, что лежало на тахте. Что со мной? Я уже к платьям привыкла. Оно мне жутко понравилось. Ярко-оранжевое, с зелеными красивыми узорами от плеч и до длинного шлейфа. Я сегодня даже решила пройтись по гарему, рассмотреть девушек, может что-то новое. Как всегда Сюмбюль ага выкрикнул моё имя, все девушки выстроились в ряд. Я остановилось, осматривая каждую. - Госпожа моя, Аллах видит, вы прекрасно выглядите сегодня, - протяжно сказал Сюмбюль. - Как дела в гареме Сюмбюль? - Все молятся за ваше здоровье, Мадине Султан, – вдруг я обратила внимание на двух девушек, что сидели на тахтах. Они не встали в строй. Сюмбюль заметил это и ахнул, он быстро стал поднимать рабынь и извиняться. - Новые наложницы? – спросила я. - Русские рабыни, госпожа. Таня и Ольга только сегодня приехали. Их привезли в подарок нашему султану. - Султану? Так зря, у Повелителя есть любимая фаворитка, Хюррем Султан, - сказала я. - Валиде Султан приказала так. Сегодня Таню отведут по золотому пути, - ответил евнух. - Сюмбюль, - я отвела его в сторону, - а где те девушки, что недавно за украшение дрались? Могу я увидеть их? - Мадине Султан, одна из девушек недавно вены себе порезала, - я поморщилась от услышанного, - её не спасли. - А другая? - Она здесь. Вам привести её? - Да, я хочу поговорить с ней всего пару минут, – евнух вызвал какую-то девушку, она подошла. Я узнала в ней ту рабыню и отвела в сторонку. - Госпожа, простите. Что вы хотели? – не поднимая взгляда, спросила она. - Вот, возьми, - я вложила в её руку то колье, - я знаю: это твоё! - Аллах да защитит вас, Мадине Султан! Спасибо, - она прижала украшение к себе и улыбнулась. - А почему твоя подруга порезала себе вены? - Она очень хотела вернуться домой, сделала это от безысходности. Я жалею, что тогда дралась с ней. Если честно, то это украшение уже и не нужно мне. Пусть оно будет у вас. - Как тебя зовут? – спросила я, пряча колье в рукава. - Айлин-хатун. Госпожа, позвольте мне к вам на услужение пойти, я буду только вам служить, буду самой преданной девушкой. Я задумалась. Преданные люди мне нужны, но могу ли я полностью доверять ей? С виду она очень даже неплоха, внушает доверие. Я кивнула ей. - Хорошо, Айлин-хатун. Пусть Нигяр проводит тебя в мои покои, там тебе всё расскажет. А позже я приду и дам пару указаний. Учти, если предашь меня, я сама убью тебя. Айлин поклонилась и пошла к Нигяр. Я вздохнула и направилась к Валиде в покои. Доверять первой попавшейся девушке – глупо, но что-то есть в ней. Что-то магическое, что притягивает меня, заставляет поверить. Кажется, подруг у неё нет в гареме, от одиночества она тоже может наложить на себя руки. Айлин смелая, раз спросила разрешения прислуживать мне. Посмотрим, что из этого выйдет. - Валиде, можно войти? – спросила я, кланяясь. Матушка кивнула и улыбнулась, рядом с ней стояла Дайе-хатун. - Присаживайся, Мадине. Дайе, пусть принесут лукума и яблочного шербета, – Дайе поспешила выполнять приказ, а я подсела к маме. - Как Хатидже? Ей уже лучше, мама? - Сегодня приехал Ибрагим из Египта, они поехали к себе. Надеюсь, он сможет успокоить её. Она до сих пор винит себя в смерти ребёнка, - печально сказала матушка. - Аллах, да защити её! Валиде, Повелитель отбывает в поход завтра? - Да. Ты расстроена? – она заметила мою неуклюжесть. Я сильно волновалась за Малкочоглу, мне было страшно, в голову лезли дурные мысли. - Переживаю за брата. Махидевран где? Давно не видела её. - Она в своих покоях, говорит, что плохо чувствует себя. Мадине, Гюльнихаль уже лучше, я решила отправить её в старый дворец, так безопаснее. Мы так и не знаем, кто убийца, надо быть осторожными. - Знаю, мама. Но можете быть спокойны за меня, у меня под платьем всегда есть кинжал. Я пойду, меня ждут новые рабыни, - я поклонилась и вышла из покоев. Кажется, Валиде хотела что-то сказать мне по поводу моего холодного оружия, я вовремя ушла. Меня встретила Нигяр-калфа. - Госпожа, как вы и просили, я всё объяснила той девушке, Айлин. Но она какая-то странная. - В чём именно? – спросила я. - Как только вошла в ваши покои, тут же за голову взялась, говорит, что зло у вас там сидит, что вам опасность грозит. - О, Аллах! Глупости какие-то… где она? Я хочу поговорить с ней. - В ваших покоях она, - я направилась к себе. Что за бред? Какая опасность? Семнадцать лет живу и ничего, всё в порядке. Айлин и правда сидели на полу в моей комнате, и держалась за голову. Когда я вошла, она вздрогнула и подбежала ко мне. Её лицо было красное, а руки дрожали. - Госпожа, поверьте мне. В вашей комнате опасность, она ждёт вас. - Что за вздор? Объясни своё поведение, - крикнула я. - Мадине Султан, дело в том, что мне приходят видения, моя бабка была целительницей, травы разные смешивала. Так вот её дар мне передался, я видела видение, что вы в этой комнате, а потом луна озарила острое лезвие и женскую руку, что держала его. Я сама вздрогнула от этих слов. Видения? Неужели это правда? Я не знаю, верить мне или нет, вздор это или предсказание? Я взяла её за руки и усадила на тахту. - Айлин, ты уверена? Это больше похоже на дурной сон. - Госпожа, даже сны не бывают лживыми, в них есть доля правды. Будьте осторожны, я прошу вас. - Не беспокойся. Приступай к своим обязанностям, – девушка ушла, а я осталась в раздумьях. С самого начала эта девушка не вызвала у меня отвращения, я поверила ей. Теперь мне страшно, конечно, но с другой стороны, это просто выдумка. Опасность? А кому я навредила? Как можно пробраться в мои покои? Около них полно стражников. Лезвие… нож. Меня что, зарезать хотят? Аллах, защити! Да я сама кого хочешь зарежу! Уж постоять я за себя смогу. POV Малкочоглу Вчера я пошёл к Повелителю. Он сначала долго молчал, а затем начал говорить. - Бали-бей, ты давно служить у меня, я доволен твоей работой. Ты предан, отважен, силён, умён, честен. Все эти качества я очень ценю. Ты никогда не подводил меня, на тебя можно положиться. Должность Хранителя султанских покоев не к лицу такому перспективному человеку, поэтому я назначаю тебя членом дивана, даю тебе должность паши. Отныне ты можешь участвовать во всех собраниях, принимать решения. Я дарую тебе печать паши, я повышаю тебя в должности. Несколько секунд я молчал. Молчал. Не мог понять, правда это или нет. Я глубоко вздохнул, подошёл к Повелителю и поцеловал его руку. Он вручил мне печать. Мою радость нельзя было выразить словами. Первая мысль, что я могу претендовать на руку Мадине Султан. - Отныне ты Бали-паша. Это твоё новое звание. Можешь идти, – я развернулся и вышел из покоев. Аллах Всемогущий, теперь я великий паша, член совета. Теперь я достоин своей Мадине. Вечером я готовилась к встрече с Малкочоглу, одела то же платье, что и вчера, и вышла из покоев. Тут я увидела, как Сюмбюль ведёт эту новую девушку Таню на хальвет к Повелителю. Неужели брат примет её? С другой стороны мчалась Хюррем с ножом в руке. Аллах! Я испугалась и подбежала к ней. - Хюррем, Хюррем! Что ты делаешь? Куда ты? – но она не слышала меня, лишь ворвалась в покои Повелителя. Сюмбюль остановился. Через несколько минут моя подруга выбежала из комнаты с окровавленной рукой. Я испуганно посмотрела на неё, Нигяр повела её в лазарет. Что же там произошло? Уж, не знаю что, только стражник сообщил, что Повелитель не примет русскую рабыню. Я облегченно вздохнула. - Иди, давай, - крикнул на неё Сюмбюль. - Сюмбюль-ага, - я окликнула его, - я же говорила, что у Повелителя только одна любимая фаворитка, Хюррем Султан. Другие, всякие там Тани, Оли и Марфуши, уже не понравятся моему брату. Я, довольная, побежала в сад, хотя Хюррем всё равно надо проверить потом. Я пощупала рукав, мой подарок для Бали-бея лежал там. У старой яблони меня уже ждал любимый. Я лишь улыбнулась и крепко обняла его. Несколько минут мы просто стояли и прижимались друг к другу. Я роняла слёзы, завтра он уйдёт. Малкочоглу поглаживал меня по голове, говорил, что всё будет хорошо, он обязательно вернётся. - Обещай, что вернёшься! Обещай, - прошептала я. - Обещаю, моя госпожа. Но если ты будешь плакать, то всю дорогу на нас будут литься дожди. Тебе больше идёт улыбка, моя прекрасная Мадине. - Я кое-что принесла тебе, - с этими словами я вытащила то кольцо, что мне подарил Повелитель во время помолвки Ибрагима и Хатидже. – Пусть это будет твоим талисманом, не забывай меня. - Если я потеряю это кольцо, то я потеряю твою любовь, госпожа, – он улыбнулся и накрыл мои губы своими. Я поддалась, углубила поцелуй. Снова волна страсти и эмоций, словно меня насквозь побивает ток. - Малкочоглу, обещай, что когда вернёшься, то сразишься со мной на саблях. Обещай! – потребовала я. - У тебя только сабли на уме, да лошади, - засмеялся Бали-бей. - Вот такая я, принимай, какая есть. Или тебя мой характер не устраивает? – жеманно спросила я. - Ну, здесь надо подумать, - я укоризненно посмотрела на него и задвинула чалму на глаза. Мы рассмеялись и обнялись. - Мне пора, - шепнула я. - Я люблю тебя, люблю, - сказал Малкочоглу и медленно стал отходить назад. - Я буду молиться за тебя, любимый. Возвращайся ко мне, прошу, - я поспешила обратно. Обернувшись, я никого не увидела, Бали-бей скрылся в кустах. Ах, эти встречи! Я так боюсь, что нас могут обнаружить, но не могу и дня прожить без его ласк и поцелуев. Во мне адреналин играет, сердце так и прыгает. Поход длится пару месяцев. Аллах, защити меня, дай силы выдержать все эти испытания. Я выдержу! Я же Мадине! В покоях сидела Айлин и вышивала. При виде меня, она поклонилась и встала. Я взяла в руки вышивку. Разноцветные пестрые узоры изображали прекрасный цветок. - Как красиво! – восхищалась я, - где научилась? - Бабушка научила. Хотите, я и вас научу? - Это бесполезно. Хатидже и Гюльфем всегда пытались сделать это, но я только все пальцы исколола, да и усидчивости у меня нет. - Вы уже будете спать? – спросила она, убирая вышивку в шкафчик. - Не хочется. Пойду, проведаю Хюррем, - с этими словами я оставила Айлин одну. Хюррем сидела в своих покоях с перебинтованной рукой и горько плакала. Я села рядом и взяла пораненную руку. - И зачем ты сделала это? – спросила я, показывая на бинт, на котором виднелась засохшая кровь. - Я не отступлю. У Султана должна быть только я, больше никого. - Ты рисковала, но, сказать правду, ты лихо проучила эту Таню. У неё такие глаза были, когда Сюмбюль сказал, что они уходят, - я приставила два круга из пальцев к глазам, показывая их размер. Хюррем хихикнула. - А как там Малкочоглу? – спросила она. - Как и Сулейман, завтра уходит в поход, - грустно вздохнула я, - обещал писать. Только мне не легче от этого, - я откинулась на спинку дивана и зло прошипела. - Да, у нас с тобой одинаковые участи, - сказала Хюррем, обнимая меня за плечи. - Интересно, что решил Повелитель по поводу повышения Бали-бея. Ты не знаешь? - Как? Мы же вроде как поссорились, теперь не знаю, когда поговорю с ним. Лишь бы он писал письма из похода, - из комнаты послышался плач Селима, Хюррем подошла к ребёнку. - А что с Лукой? – крикнула я. Хюррем пулей прибежала ко мне и заткнула рот. - Молчи. Хочешь, чтобы Валиде узнала, она же мне голову отрубит. - Ой, забыла. Прости, Хюррем. - Я говорила с ним, даже денег дала, чтобы он уехал отсюда. Но он заладил, что любит меня и не уедет. Аллах, что мне делать с ним? - Может, я поговорю с ним? Я смогу найти слова, - я почесала кулаки. - Мадине, ты ещё и дерёшься? – удивлённо спросила Хюррем, всплескивая руками. - Было дело в детстве. Забудь, - я отвела взгляд подальше. Мне было действительно жаль Хюррем, но сейчас она бессильна. Всё-таки Султан имеет право на несколько фавориток, может звать любую девушку к себе. Как это печально! Хюррем действительно любит Сулеймана, ей больно видеть его с другими. Я сразу вспоминаю себя и Малкочоглу, хорошо, что он не Повелитель мира, иначе я бы не смогла делить его с другими, да и не собираюсь делать этого. - Уже поздно, я пойду к себе, - я встала и направилась к двери. - Я не буду спать, - выпалила рыжеволосая, - пока эти девицы здесь, и глаз не сомкну. Я лишь покачала головой и вышла из покоев. Какая она всё-таки напористая, упрямая. Эти качества могут сослужить ей плохую служб. Но дороги назад нет, она бросила вызов судьбе. Утром следующего дня Повелитель отправился в поход. Он заходил в покои Валиде, мы все целовали ему руки и желали удачной войны. Больше всего мне было жаль Хатидже. Ибрагим только недавно вернулся из Египта, а уже вновь уезжает. Матушка приказала сестре всё это время жить у нас, чтобы она была под присмотром. А ещё утром Сулейман приказал увезти тех русских девушек из гарема. К обеду Ольга и Таня покинут Топкапы. Хюррем была очень рада этому, она гордилась своей победой, что вызвало недовольство Махидевран и Валиде. Они буквально сверлили её взглядом и корили брата за это решение.

***

Прошла неделя. Подходил к концу первый осенний месяц. От Повелителя регулярно приходили письма: одни были для Валиде, другие для Хюррем. В письмах к матери он рассказывал о походе, их достижениях, спрашивал о делах в гареме, в письмах к Хюррем – о любви и печальной разлуке. Моя подруга просто светилась от счастья, получая каждое его письмо, и уделяла много времени, чтобы написать ответ. Некоторые письма она читала мне, они были пропитаны любовью и романтикой. Всё-таки Сулейман простил Хюррем. Я сама была в ожидании письма от Малкочоглу. Меня мучил вопрос, как он сможет его передать мне, через кого? Я предупредила Айлин, что мне, возможно, придёт почта, она обещала никому не говорить, а сразу нести письмо мне. Глубокой ночью темноволосая девушка в синем платье шла по коридорам. Она часто оборачивалась, убеждаясь, что слежки нет. Стражник передал ей маленький сверток, особа женского пола скрылась в пустом коридоре и раскрыла письмо: «Начинай действовать! Султан Сулейман должен страдать, он не отделается легкой смертью. Убей его сестру». Девушка поднесла письмо к горящему факелу и подожгла его. Листок медленно сгорал. Темноволосая убежала в направлении комнат наложниц. Она знала, кого убьёт.