Непокорность - моё второе имя

Я проснулась от того, что кто-то теребил меня за рукава рубашки. Нехотя открыв глаза, я поняла, что это Айлин. Вид у неё был встревоженный, она отчаянно пыталась поднять меня с кровати. Я шикнула на неё, чтобы отошла, и сама стала медленно подниматься. Пару раз зевнув, я, наконец, решила поинтересоваться, почему она так рано разбудила меня. - Госпожа моя, мне снова было видение. Оно очень страшное, связано с вами, - выпалила Айлин. - Опять? – раздраженно спросила я, но затем сделала успокаивающую улыбку. - Расскажи тогда, что там было. - Тёмная ночь, вы лежите на кровати, скрип двери, еле слышные шаги, а затем… так смутно… - она взялась за голову, - в общем, конец этого видения трагичный. - Аллах, то есть меня убить хотят? - Наверное, да. Но, госпожа, видения иногда бывают неточными, - она стала успокаивать меня, а я никак не могла поверить в её слова. Да и должна ли я верить? Может, это всего лишь дурной сон? - Скажи, а это точно видение? Может, тебе приснился страшный сон? - Сны снятся ночью, а видения приходят внезапно, в любое время дня, они как вспышка, несколько картинок, на которых запечатлены самые важные моменты, подробностей нет. Самое главное, что я не знаю, когда это произойдёт, кто это сделает. - Айлин, прости меня, но я пока с трудом верю этим твоим рассказам. Но это уже не в первый раз, - я подошла к зеркалу и стала расчёсывать волосы. - Видения начали приходить, когда я вошла Вашу комнату, она наполнена злом и тайнами. Вам надо быть осторожной, госпожа, - наложница ушла за нарядами. Верить или не верить? А главное, что делать? Усилить охрану? Что я, сама за себя не постою? Умереть во сне – самое страшное.Но кому нужна моя смерть? Почему именно я? Столько вопросов, но совсем нет ответов, я не могу ответить на них. Единственное, что я могу, это верить Айлин и быть осторожной. Не похоже, что эта девушка решила подшутить надо мной, она знает, если всё это будет ложью, то её лишат головы за такое. Да и зачем врать? Разве есть в этом хоть малейший смысл? Айлин вернулась с двумя платьями, я выбрала розовое с многочисленными красными складками. Через несколько минут я уже завтракала, Айлин же вновь сидела и вышивала. Неожиданно ко мне постучались, от внезапного стука я вздрогнула. Вошла Садыка-хатун. Я удивилась, что она делает здесь. - Госпожа, - поклонилась она. – Вас зовёт ВалидеСултан. - Садыка, а что ты тут делаешь? Разве ты не должна быть во дворце Хатидже Султан? – поинтересовалась я, вставая с места. - Госпожа пока осталась в Топкапы, я вместе с ней, - я и забыла, что Хатидже временно будет с нами, я отпустила служанку, а сама вместе с Айлин пошла к матушке. Валиде восседала на тахте, рядом сидела бледная Хатидже и злая Махидевран. Как приятно видеть их всех в своём обычном состоянии. Однако состояние сестры волновало меня, я села поближе к ней. - Хатидже, как ты, сестрёнка? Тебе лучше? – спросила я. - Ах, Мадине! Мне так плохо, я тоскую по Ибрагиму, я не могу поверить в случившееся, мне так больно, это я виновата. - Хатидже, - вмешалась мама. – Не вини себя! Это ужасное стечение обстоятельств. Хочешь, мы прогуляемся в саду? - Мама! – крикнула я, - дайте ей выговориться. - Молчу, молчу, - поникла Валиде. Я вновь обратилась к сестре. Махидевран тоже пыталась успокоить её, но не прикладывала к этому особых усилий. Она воспринимала это, как должное. Она рабыня, должна подлизаться к госпоже.Даже если она родила наследника, то по-прежнему остаётся рабыней, не имеющей свободы. Султаншами считаются только представители Династии, в ком течёт османская кровь. Редко бывало, когда султан женился на любимой фаворитке, даря при этом ей свободу и титул «хасеки». Махидевран такой чести пока не удостоилась, да я думаю, и не удостоиться. Уже давно Сулейман не обращает на неё внимания, обращается к ней только по поводу Мустафы. Я понимаю, почему мать наследника с отвращением относится к Хюррем. Ведь русская смогла завоевать Повелителя. - Валиде Султан, вы слышали, что наш Повелитель отослал русских рабынь? – спросила Махидевран. Я тут же напряглась. Зачем она поднимает эту тему? Чтобы вновь посплетничать о Хюррем, облить её грязью. - Слышала, Махидевран. Я возмущена не меньше тебя. Ради какой-то русской наложницы он отослал двух прекрасных девушек. Эта змея всё же добивается своего, - зло проговорила матушка, это меня очень взбесило. Хюррем не такая. Только она понимает меня в этом дворце, никто другой. Сколько секретов я рассказывала ей, ни один не вышел дальше её покоев. - Она всё сделает, чтобы Повелитель был с ней, она может и Мустафе навредить. Мы для неё помеха в этой жизни. Хюррем знает, что никогда не встанет между Сулейманом и Мустафой, от этого она и бесится. - Махидевран, тебе не кажется, что ты сама себя накручиваешь? – вмешалась я. – То, что она может навредить Мустафе – просто бред. Хюррем не такая глупая. - Госпожа, она уже успела вас на свою сторону переманить? Искусным словом она любого заставит работать на себя, - я взбесилась. Как Махидевран может так говорить? - Запомни, Махидевран: я на своей стороне. Никто не переманивал меня. А тебе не следует обсуждать мою жизнь, тебя не касается, где я, с кем я, - кажется, мать наследника притихла. Пусть знает своё место! Я лишь встряхнула головой, Валиде сидела как на иголках, она была удивлена моим словам. А что удивляться? Я не дам себя в обиду! - Само собой, госпожа. Конечно, я не обвиняю вас ни в чём, но просто вы стали так много общаться с Хюррем. Будьте осторожны, она никому ещё добра не принесла, - пробубнила Махидевран и склонила голову. - Мадине, ты, что общаешься с Хюррем? Я же запретила тебе делать этого, - тут начала говорить уже Валиде, и я прекрасно понимала, что сейчас будет. – Дочка, я запрещаю разговаривать тебе с Хюррем. Это для твоего же блага, Махидевран права. Отныне, о каждом твоём шаге мне будет сообщать Дайе-хатун. - Матушка, - я поднялась с тахты и устремила свой взгляд на неё. – Вы говорите, что Хюррем никому не принесла добра. Но это не так! Разве то, что она дала жизнь своим детям, не добро? Разве её любовь к Повелителю не добро? А зло она приносит только чтобы защитить себя и своих детей. И то я не считаю это злом, так и знайте, - я жеманно поклонилась и вышла из комнаты. Злость так и заедала меня. Я не могу слышать, как они оскорбляют Хюррем, почему они считают её такой плохой? Она хочет подружиться со всеми нами, но Валиде и Махидевран просто не дают ей такого шанса. Это глупо, если мама хочет следить за каждым моим шагом и не разрешает с ней общаться. Ещё, как назло, от Бали-бея нет никаких вестей. Может, он уже забыл меня? Может, разлюбил? Наверняк разочаровался в том, что не может попросить моей руки, он не имеет того статуса, что необходим. Всё навалилось, как огромный снежный ком. Остаётся только ждать солнца, чтобы оно растопило его. Вечером я как обычно поужинала и легла в постель. Айлин удалилась в соседнюю комнату для служанок. Ещё долго меня мучили мысли о Хюррем и Малкочоглу. Я переживала за каждого дорогого мне человека, эти люди были на первых местах. Сама того не заметив, я задремала. Послышались скрипучие шаги, кто-то был в моей комнате. Сладкий сон не хотел покидать меня, и я решила, что это ходит Айлин, поэтому лишь перевернулась на спину и приоткрыла глаза. Надо мной стояла тёмная фигура, внутри всё задрожало. Может, мне это сниться? Может, лишь кажется? Но тут резкое движение, и на мне оказалась шёлковая подушка. Фигура плотно прижимала её к моему лицу, а я чувствовала, как лишаюсь воздуха. Я поняла, что меня хотят удушить моей же подушкой. Подушкой, на которой я сплю. Как ужасно! Убийца сильно держал подушку, я не могла что-то сделать. Сама справиться я с ней вряд ли смогу, силы постепенно покидают меня. Я слабо начала хватать «моего гостя» за руки и царапать их, потом я нащупала волосы… Длинные шелковистые волосы. И меня осенило: это девушка! Моя мысль глупа, но попробовать стоит. Я со всей силы начала дергать её волосы и вырывать их клочьями. Такую боль никто не вытерпит, также и моя убийца. Девушка громко закричала, но зачем сжала зубы и продолжала лишь крутить головой. Я продолжала вырываться, воздуха становилось меньше и меньше, ужасно разболелась голова. Я услышала ещё чьи-то шаги, затем удар… и девушка, душившая меня, упала на мою кровать. Я скинула подушку и, взявшись за горло, начала кашлять. Зажглись свечи, я увидела в их свете Айлин. Рабыня перетащила меня на тахту и принесла воды. У меня вокруг всё плыло, голова кружилась. Убийца без сознания лежала на моей постели, она истекала кровью. - Госпожа моя, как вы? Аллах, хорошо, что я услышала крик, - раздался в моих ушах тоненький голосок Айлин. - Ты? – переспросила я, - это сделала ты? – я указала на девушку. - Да, Мадине Султан. Теперь вы верите мне? Видения не обманули, вас хотели убить. Сидите, я позову лекаря. - Подожди, - я отдала её стакан и медленно подошла к кровати. Мне хотелось увидеть лицо убийцы, лицо этой предательницы. На кровати кровью истекала… Садыка-хатун. Я ужаснулась не столько от картины, а от того, кто это всё затеял. - Садыка-хатун. Так это она? – я взялась за голову, Айлин подхватила меня и вновь усадила на тахту. На крики прибежал Сюмбюль-ага и, увидев Садыку в крови, вскрикнул. - Аллах, аллах! Госпожа моя, что произошло? – спросил он, кидаясь ко мне. - На Мадине Султан напала девушка, она хотела задушить её, но я… я услышала крики и прибежала, чтобы спасти госпожу. Это я ударила её статуэткой, - рассказала всё Айлин. - Надо же лекаря позвать, и Валиде Султан… - евнух бросился выполнять свои слова, а моя служанка села рядом. - Айлин, спасибо тебе, - промолвила я. - Это вы быстро сообразили, начали тянуть её за волосы, она и вскрикнула. Я чутко сплю, госпожа моя, - она улыбнулась, но затем погрустнела, - меня, наверное, теперь казнят. Я ведь убила рабыню. - Ты же не специально. Ты защищала госпожу, ты спасла меня. Не беспокойся, я на твоей стороне и я тебя защищу. Лекарь пришёл быстро и начал осматривать меня. Тело Садыки унесли, а в мои покои ворвалась Валиде, за ней шли Хатидже и Гюльфем. Мама бросилась ко мне, а я лишь закатила глаза. - Дочка, ты в порядке? Кто это сделал? – спросила мама. - Это Садыка-хатун. Я пока не знаю, зачем, но это именно она. Если бы не Айлин, вы бы, Валиде, не разговаривали сейчас со мной, - гордо заявила я. По моему тону можно было понять, что несколько минут назад ничего и не произошло. Дальше не буду рассказывать всех подробностей, потому что ещё полчала Валиде говорила, как она беспокоится за меня и как испугалась. Меня до сих пор колотило внутри, такая внезапность. Всё было так быстро, резко. Хорошо, что всё закончилось. Но Валиде просидела со мной до утра, она забыла о той грубости, что проявила ко мне днём. Я попросила Айлин, чтобы она сообщила об этом и Хюррем, и попросила, чтобы она тоже пришла, но только утром. Что касается моей спасительницы, то я сумела убедить матушку, что девушка не причём. Айлин, конечно, очень боялась гнева Хафсы-султан, но всё же мама смиловалась и поблагодарила её за моё спасение. А я окончательно убедилась, что эта рабыня очень преданна мне. Теперь я не сомневаюсь в её словах и действиях. Повелитель и его войска успешно атаковали неверных. Они захватили множество крепостей, несколько тысяч противников пали на боле боя. Султан Сулейман принял решение возвращаться в Стамбул к семье. Ему не терпелось увидеться с любимой Хюррем, которую он давно простил. Малкочоглу сидел у костра и смотрел на огонь. Иногда отлетали искры и попадали на руки янычара, от чего тот морщился. Его одиночество нарушил Ибрагим-паша, севший рядом. - Не спится? – спросил паша своего друга, который будто вернулся из мира своих мечтаний. - Да, паша. Завтра мы выдвигаемся обратно в Стамбул, - произнёс янычар. - Ты ведь уже Бали-паша. Это высокая должность, почему ты так грустен? Или не хочешь возвращаться домой? - Вы ведь знаете, что мой дом всё равно не в Стамбуле, но не вернуться я не могу. Я обещал одному человеку, что обязательно увижусь с ним. - Что же это за человек? Или ты обзавёлся возлюбленной, Малкочоглу? – поинтересовался Ибрагим, с интересом рассматривая лицо своего друга. - Вы правы, паша, это так. Но это не просто девушка, это владычица моего сердца. Если я предам её, то предам и себя, нарушу обещания, что дал ей. Когда мы далеко, я понимаю, как мне тяжело. Долгой разлуки я не смогу переносить более. - Бали-паша, открой же мне её имя. Что за особа так околдовала тебя? – с иронией спросил Ибрагим. Малкочоглу улыбнулся, вспоминая имя своей возлюбленной. Сказать об этом паше или умолчать? - Могу я рассчитывать, что вы никому не скажете? Это очень личное дело, - Ибрагим кивнул и подвинулся ближе, словно маленький ребёнок, ожидающий сказку на ночь. - Сестра нашего Повелителя, Мадине Султан, давно уже не покидает моего сердца. - Мадине Султан? – переспросил Ибрагим, - Ты влюблен в неё? Так что мешает тебе попросить её руки? Ты уже паша. А что она чувствует к тебе? - Тоже самое. Паша, прошу вас, не говорите никому. Я посвятил вам эту тайну, потому что доверяю. - Будь уверен, никто не узнает. Но тебе надо быстро действовать, если хочешь быть с любимой всегда. На её руку претендуют многие знатные господа и паши. Затянешь с этим хоть на один день, она уже будет не свободна. Прошла ещё неделя. Нам сообщили, что Повелитель возвращается с победой. Дорога была очень трудной. Ещё бы! Ехать на лошадях почти неделю - это трудно. Меня переполняли эмоции, скорее хотелось увидеть любимого, ну и брата тоже. Хатидже и Хюррем тоже были несказанно рады. Ведь Сулейман и Ибрагим возвращаются. В честь этого Валиде устроила большой праздник с танцами, музыкой и угощениями. Весь дворец ждал султана, а я ждала своего Малкочоглу. Мы все выстроились в покоях Повелителя и ожидали его прибытия. Наконец, стражник объявил его имя, и мы склонились. Сулейман первым обнял Валиде и поцеловал ее руку. Затем Хатидже, после я. - Мадине, как ты? Тебе уже лучше? – кажется, он знает о покушении на меня. Я недовольно покосилась в сторону Валиде, она лишь постаралась скрыть свой взгляд. Ну, точно она написала брату письмо. - Да, Сулейман. Только вот не стоило об этом беспокоиться. Матушка видно сообщила вам в этот же день, - Сулейман улыбнулся и подошёл к Махидевран, Хюррем и Гюльфем. Я не была на празднике долго. Мне принесла записку Айлин, в ней говорилось, что меня ждут в саду у старой яблони. Я заметно оживилась и решила скорее же идти. Я попросила Хюррем, чтобы та завлекла Валиде разговорами, и чтобы она не заметила моего отсутствия. Моя подруга быстро отреагировала и уже говорила с Валиде о внуках, еде и нарядах. Айлин дала мне накидку, на улице совсем похолодало, скоро должна была наступить зима. Мы вышли в сад, там было совсем темно. При помощи факелов я нашла нашу яблоню, но Малкочоглу рядом не было. Меня внезапно тронули за плечо, я вскрикнула и, развернувшись со всей силы, влепила гостю пощечины. Я ужаснулась и улыбнулась одновременно, когда увидела того, у кого теперь горела щека от моего удара.