Непокорность - моё второе имя

Я дала Адак несколько секунд, чтобы она пришла в себя после моего удара. Хватка у меня сильная, так что мало не покажется. Девушка поднялась, на её лице были слёзы. Я продолжала смотреть на нее требующим взглядом. - Госпожа, прошу вас, только не убивайте меня, - взмолилась Адак, - я ни в чем не виновата. Меня, как и Лале заставили сделать это всё ради наших семей. - Ближе к делу, Адак. - Госпожа, я, Нурай и Лале вовсе не из Болгарии и Венеции. Мы – персиянки. Я была ошеломлена. Персиянки. Ведь наш Повелитель воюет с Персией уже очень давно. Значит, они прибыли сюда не случайно. - Мы прибыли сюда, чтобы убить султана Сулеймана по поручению шаха Тахмаса. Нурай приближенная шаха, а мы были лишь при его дворе. Но потом… Нурай позвала нас с Лале и сказала, что если мы не согласимся сделать кое-что, наши семьи пострадают, а нас убьют. Что нам оставалось делать? Мы согласились, и нас отправили в Османскую империю. Наша цель была отравить султана Сулеймана и ещё одного человека. - Кого же? Не молчи, - потребовала я. - Это… - тут девушка закашлялась и упала. Она вытерла рот рукой, и на ней остались следы от крови. - Кто Адак? – я села к ней, взяв ей за плечи. - Госпожа, до встречи с вами… меня видела Нурай… - она покашляла, - она дала мне щербет… он был отравлен… - Она избавляется от вас, как от игрушек. Сначала Лале, а теперь ты. Назови мне имя, кого ещё надо убить? – спросила я. Но Адак уже закрыла глаза. Я ужаснулась. На моих руках умер уже второй человек. Теперь всё стало еще более непонятно. Лале тоже говорила, что они хотят убить султана и кого-то ещё. Но кого? Сюмбюль ужаснулся при виде этой картины. Стража унесла девушку. Евнух помог мне подняться. Самое главное, что теперь мои слова никто не сможет подтвердить. Нурай устраняет всех, кто знал об этом. Неужели, она, правда, беременна? В это я почему-то не верю. - Сюмбюль, кто сообщил, что Нурай-хатун беременна? – спросила я. - Одна повитуха, Фатьма-хатун, госпожа. Только она осматривала Нурай и сказала, что та в положении. - Найди мне эту Фатьму, немедленно. Собрав последние остатки сил, я пошла в покои Валиде. В голове никак не укладывался тот факт, что они были шпионками. Адак и Лале мне было даже немного жаль, но только не Нурай. Она беспощадно расправлялась с этими невинными девушками, а ведь они хотели лишь защитить свои семьи. В беременности этой персиянки я почему-то сомневаюсь, возможно, Фатьма-хатун расскажет мне что-нибудь. До вечера я осталась в Топ Капы, ждала известий от Сюмбюля. Ближе к ночи евнух пришёл и сообщил, что Фатьму-хатун нашли убитой в прачечной. Её закололи кинжалом. Сказать, что я была поражена, ничего не сказать. Ещё больше закралось сомнение насчет беременности Нурай. Но меня тяготила мысль, что она хочет убить Сулеймана и ещё кого-то. Но кого? Кто этот человек? Может, Ибрагим? Было уже поздно, но я решила вернуться всё-таки домой. Мужа я не дождалась, поэтому поехала в своей карете. Мысли не давали покоя, они заполнили всё моё пространство. Ночная мгла не пугала, наоборот заставляла углубиться в себя, я даже не заметила, что мы остановились посреди дороги. - Айлин, что такое? Почему мы стоим? – спросила я у калфы. Та пожала плечами и выглянула в окошко. Темнота резала глаза, ничего не было видно. Я услышала крики стражников, лошадей, карета начала трястись. Разбойники! Я поняла, что на нас напали. Единственное, чего я боялась, это потерять своего малыша. Айлин испуганно посмотрела на меня. Двери кареты открылись, и какой-то человек в маске потащил меня за руку. Я стала сопротивляться, но он волок меня по земле, которая была очень холодной. - Вот эта? – спросил человек у самого главного, лица их были закрыты, поэтому я, как ни старалась, но не смогла разглядеть их. - Да, это она. Уходим. Надо было что-то делать, хоть что-нибудь. Я увидела, как они поволокли за собой и Айлин, карету просто сломали на части, а всю стражу убили. Но тут неожиданный удар по голове, и я потеряла сознание. Смутно, страшно, темно… От лица автора. Бали-паша, не найдя жену, решил, что она уже отправилась домой. Шествуя по коридорам, он шёл к Повелителю, как увидел Сюмбюля-агу, что волок за собой знакомую девушку. Она была грязной, оборванной и еле шла. - Бали-паша, как хорошо, что вы здесь, - пролепетал евнух. – Беда, паша! Беда! Главная калфа вашего дворца и личная служанка Мадине султан сообщила, что госпожу похитили разбойники. - Как? Айлин-калфа, что произошло? – спросил Малкочоглу, теребя девушку за плечи. - Паша, всё было так внезапно и быстро, - всхлипнула девушка. – Мы с госпожой ехали в ваш дворец. Вдруг карета остановилась, послышались крики стражников. Затем один из разбойников схватил госпожу и поволок из кареты. Они оглушили её ударом по голове и поволокли за собой. Меня тоже хотели забрать, но я вырвалась и быстро побежала в обратном направлении. Слава Аллаху, я добралась и рассказала вам обо всём. Малкочоглу буквально остолбенел от услышанного. Как? Как такое возможно? Его горячо любимую, прекрасную, веселую Мадине похитили. Да ещё она же ждёт ребенка. Первым дело, Бали хотел задушить всех, кто причастен к этому, всех, кто знал об этом, но смолчал. Всех, кто хоть дотронулся пальцем до его жены. Никто не заметил позади стоящего Сулеймана, который пришёл в бешенство от услышанного рассказа. - Как это понимать?! - вскрикнул султан. – Как мою сестру, мою Мадине похитили? Кто осмелился на такое? Бали-паша! - Повелитель, позвольте мне отправиться прочесывать лес, быть может, разбойники оставили какой-то след. - Пусть возьмут всех янычар, вызовите Ибрагима пашу, начните поиски. Всех, кто причастен к этому, я немедленно казню, не посмотрю на его титул и богатства, - горячее выпалил султан. Все поклонились, Сюмбюль повёл Айлин в хамам, Бали-паша немедленно отправил письмо во дворец Ибрагима паши, а также направился в корпус янычар. Через несколько часов весть о похищении сестры султана разлетелась по всему дворцу Топ Капы. Рабыни искренне переживали за госпожу и молились за её здоровье, Айлин всё время плакала и опасалась за здоровье своей султанши. А что же происходило в семье султана? О, настоящий потом охватил дворец! Валиде султан тут же стало плохо с сердцем, лекари пришли незамедлительно. Госпожу уложили на кровать, она уснула. Хатидже и вернувшаяся из ссылки Хюррем сидели в покоях Хафсы султан и поддерживали друг друга. Каждая волновалась за сестру и лучшую подругу. Что касается Махидевран, то она просто молчала. С Мадине султан они не ладили, но мать наследника считала султаншу ещё одним здравомыслящим человеком, поэтому тоже переживала. Сулейман не отходил от матери и тоже волновался. Всех их вдруг поразила мысль, что Мадине могли уже убить. Это произошло так одновременно, что все члены династии разом подняли головы и посмотрели друг на друга. Повелитель отрицательно покачал головой и нахмурился. Тишина…Боль…Темнота…Страх…Надежда. Тихо, потому что я совсем одна. Больно, потому что сердце разрывается на части. Темнота, потому что я в маленькой грязной темной комнате, куда даже свет не соизволил падать. Страх, потому что я далеко от семьи, потому что не понимаю, как оказалась тут. И надежда… Робкая и несмелая, но я надеюсь, что меня обязательно спасут, а пока надо понять, что произошло. Звон в ушах заставил меня ещё немного полежать, после того, как я проснулась, а точнее очнулась. Меня ударили чем-то по голове, сейчас она очень болит, огромная ломка во всем теле и… боль внизу живота. Ребенок! Если с ним что-то случится, я не переживу. Вдруг я потом больше не смогу иметь детей. Я находилась в маленьком темном помещении, рядом слышался только шорох, наверное, это были крысы. Пошарив руками по земле, я ничего не нашла. Я даже собственных рук не видела. Дверь в мою «камеру» зазвенела и открылась. На пороге стоял высокий человек в маске. Он подошёл ко мне и поднял меня с земли, осматривая. Я опустила голову, только бы не видеть его. - Голова болит? – вдруг спросил он. Я была ошарашена. Похититель и спрашивает, как моё самочувствие. - Немного, - честно ответила я. С ними лучше не шутить. – Чего это вы спрашиваете, как моё состояние? Жизнь моя дорога? - Пока дорога. Но если поступит приказ, будет уже не дорога, - ухмыльнулся он. - Зачем я вам? - Приказы даются нам свыше, причин не объясняют. Я вижу, ты умная девушка. Купчиха, небось, какая-то, да? - Вы даже не знаете, кого вы похитили? – удивилась я. Человек отрицательно покачал головой. - Нам не сообщают, просто говорят, когда и где надо совершить похищение. - Да если я скажу, кто я такая, у тебя челюсть отсохнет, - нахмурилась я. – Я – Мадине султан хазретлери, дочь Великого султана Селима Явуза и его жены, Айше Хафсы султан. Я – сестра Великого султана Сулеймана Кануни, я – жена Бали-паши, визиря Османской империи. Он явно был шокирован и потупил взгляд. Неужели, они этого не знали? - Признаюсь, что я не знал, - ответил он. - Ты совсем на похитителя не похож, - удивилась я, - вежливый, услужливый. Отпустите же меня, пожалуйста. Я прошу вас, вы подвергаете опасность не только мою жизнь, но и жизнь еще одного невинного человека. - Что??? – удивился он. Я кивнула, похититель понял, что я беременна. – Черт! Чёрт! Теперь я даже сожалею, что совершил такое. Но не мог я отказать, у меня свои причины. Слушай, я никому не скажу о твоём титуле и твоем положении, но если верить тем, кто это заказал, с тобой ничего не случится. - Спасибо, - ответила я, улыбаясь, - а можно узнать, ваше имя? - Ахмед, - сухо бросил он и удалился, запирая камеру. От лица автора. Тем временем Валиде султан уже пришла в себя, но хороших вестей так и не было. Но в покои, как бешеный ворвался Сюмбюль-ага. - Повелитель, беда! Ещё одна, - вскрикнул он. Все поднялись со своих мест. - Что ещё? – спросил султан. - Вам готовился ужин, когда дегустаторы его попробовали, то один из них сразу же умер. Еда была отравлена. - Сюмбюль! Кто такое мог сотворить? Отвечай! - Мы задержали преступницу. Она весь вечер крутилась на кухне, а ещё мы нашли у неё пузырек с ядом. В комнату вели всем знакомую нам девушку, но вот члены династии были шокированы таким поворотом судьбы. - Нурай! – крикнул султан. Хатидже и Хюррем удивленно переглядывались, Махидевран просто молчала. Нурай с озлобленным взглядом смотрела на всех присутствующих. - Если убьёте меня, - заговорила она, - то больше не увидите свою Мадине!