Право менвита

Остров оказался небольшим – чтобы обойти его кругом по берегу, Ок-Зару понадобилось часа три. Никаких других сюрпризов вроде выброшенных волнами арзаков на пути ему больше не попалось. Он даже нашёл ручеёк, вытекавший из чащи и терявшийся в песке недалеко от берега. С удовольствием напился и умылся, поставив себе задачу разведать, откуда тёк ручей. О спасённой им девушке он старался не думать, но всё равно нет-нет, да и приходили в голову мысли некстати. Получалось, что только им двоим и удалось спастись. И теперь вокруг нет ни единой живой души кроме него и… и арзачки. Рабыни. Ничего не скажешь, подходящее общество! «Что, так и собираешься сидеть на этом острове в гордом одиночестве?» - вдруг представился ему голос Кау-Рука, на этот раз ехидный и насмешливый. Ок-Зар обожал кузена, и время от времени представлял себе, как бы тот отреагировал или что бы сказал по тому или иному поводу. Такие мысленные диалоги с отсутствующим вот уже тридцать с небольшим лет Братом вошли в его привычку. «Но она же арзачка!» - мысленно возразил он. «А если спасатели задержатся?» Менвит остановился и задумался. Как долго человек может провести в изоляции, ни с кем не общаясь? Он в детстве, бывало, почитывал приключенческие романы. Попадались и о подобных ему жертвах кораблекрушений. И очень часто в этих произведениях сквозила мысль: человек без общения деградирует. А в изоляции от людей, в том самом гордом одиночестве, и вовсе свихнуться можно. Особенно если прежняя жизнь осталась далеко-далеко и нет никакой надежды к ней вернуться. Ок-Зар пробормотал сквозь зубы ругательство. Деградировать от изоляции и одиночества не хотелось. Выходит, ему по любому придётся общаться с… этой. Стало быть, надо идти назад. Или вперёд, ибо до того места, где он оставил арзачку, было уже не так далеко. «А куда ты денешься с летучей тарелки?» - голосом кузена прокомментировало ехидное «альтер эго». Он думал, что девчонка куда-нибудь уйдёт от того куста, но увидел её на прежнем месте. Рабыня была занята каким-то непонятным рукоделием. Заслышав шаги, она вздрогнула и быстро подняла голову. Но, увидев менвита, снова потупилась и отложила свою работу. - Господин… - прошелестел её голос, - Вы вернулись… Ок-Зар приблизился и остановился над ней, пытаясь понять, чем она тут занималась в его отсутствие. У его ног лежали два примерно одинаковых куска толстой коры и длинная плетёнка из полосок тонкой древесной кожицы, содранной, кажется, с валявшихся тут же гибких прутьев. Ещё один пучок таких полосок девушка прижимала пальцами босой ноги к земле; Ок-Зар увидел на них начало плетения. - Что это? – спросил он. – Что ты делаешь? - Сандалии, господин – тихо пояснила арзачка. – Здесь под ногами полно колючек и камней, а я ведь босиком… Менвит с лёгким интересом уставился на неё сверху вниз. Надо же, пока он тут ходил по берегу, эта девчонка не только не стала предаваться отчаянию, но даже занялась полезным делом! Обувь себе ваяет, подумать только! Впрочем – спохватился он – она же арзачка, а эти никогда без дела не сидят. Несколько удивляло, пожалуй, то, что она взялась что-то мастерить, не имея никаких привычных ему материалов и инструментов. Похоже, вдруг подумал он, грозящее ему общение с низшим существом обещает быть… по меньшей мере любопытным! Девчонка-то никак имеет какие-то навыки выживания! Сандалии из коры – надо же, как ловко придумала! Ок-Зар помедлил и присел неподалёку. Арзачка застыла неподвижно, только пальцы слегка вздрагивали, тиская плетёнку. - Продолжай – разрешил менвит, сообразив, что от него ждут распоряжений. – Обувь – вещь нужная. - Спасибо, господин! – откликнулась она, уже слегка повеселев, и углубилась в работу. Ок-Зар сидел и время от времени нет-нет, да и бросал взгляды на то, что она делала. Его внимание привлекли её пальцы – гибкие и проворные, умело и, как ему показалось, привычно плетущие из коры нечто вроде плоского жгута. Время от времени она примеряла плетёнку по ноге, проверяя длину. Сплетя второй ремешок, она взяла один из двух кусков коры и половинкой раковины какого-то местного моллюска принялась ковырять в нём поперечные желобки. Мужчина уже в открытую наблюдал за ней. Она же ни разу даже не взглянула на него. Избегала. - Посмотри на меня! – вдруг сам для себя неожиданно приказал менвит. Арзачка вздрогнула, выронила раковину и медленно подняла голову. Взгляды их встретились. Нет, он не собирался гипнотизировать девчонку. Сейчас, по крайней мере. Честно говоря, Ок-Зар и сам не понял, почему отдал этот приказ. Он смотрел ей в глаза – тёмные и глубокие, как у всех арзаков – и в голове почему-то не было ни одной мысли. - Продолжай, - наконец бросил он и отпустил её. Девушка прерывисто вздохнула и вернулась к работе. Но теперь что-то разладилось. Руки её дрожали, и вдруг острая раковина соскользнула с намеченного на коре следа и прочертила алую полосу по покрытой соляными разводами коже. Подавив вскрик, рабыня быстро прижала порезанную руку к губам. Стрельнула опасливым взглядом в мужчину неподалёку – не заметил ли? Не рассердится? - Вот растяпа! – хмыкнул Ок-Зар. И смилостивился: - Окуни в воду, морская соль обеззараживает и помогает залечивать порезы… И коленки свои ободранные заодно обработай. - Да, господин! – рабыня послушно вскочила и поспешила к морю. Пока она там плескалась, менвит поближе рассмотрел её рукоделие и инструменты. Край раковины остро заточен – наверно, на камне правила - куски коры были обрезаны довольно ровно. Гм… неплохая идея для орудия труда и… оружия? Менвит хмыкнул. Почудится же… Вернулась девушка и с его молчаливого позволения продолжила колдовать над своей будущей обувью, время от времени вздрагивая от его слишком пристального взгляда. Кажется, она его чуть ли не кожей чувствовала! Через некоторое время импровизированные сандалии были закончены. Арзачка подвязала подошвы к ногам несколькими витками плетёнки из коры. Сделала несколько шагов, примеряясь и прислушиваясь к своим ощущениям. Робко и вопросительно посмотрела – впрочем, избегая контакта взглядов – на мужчину: мол, ну как? - Неплохо – кивнул тот. – По крайней мере, если и развалятся – у тебя всегда есть, из чего сделать новые. Откуда идею-то взяла? - Прочитала в книге, господин. Когда-то древние люди делали такую обувь… - Значит, тебе разрешали читать книги по древней истории? - Да, господин. Моя госпожа позволяла мне учиться. - Твоя госпожа… - Ок-Зар подумал о пассажирках «Мервэны» и попытался угадать, кому же из них принадлежала эта умелица. Неожиданно в памяти всплыла мельком увиденная сцена с последнего пикника. Вот отдыхающие сидят на мягких, разостланных прямо на траве коврах, вокруг них суетятся слуги и служанки, поднося кушанья и напитки. Одна из горничных одета довольно скупо – в коротенький халатик, облегающий точёную фигурку и открывающий руки до плеч и стройные ноги сильно выше колен. Застёжкой халатику служит невообразимое количество пуговок, посаженных довольно плотно – замучаешься, пока все застегнёшь! Когда она скользит с подносом мимо одной из дам, та – ухоженная, с породистым моложавым лицом и аккуратной причёской – вдруг останавливает её, положив ладонь ей на бедро. Девушка покорно замирает, а дама продолжает небрежно поглаживать её, одну за другой, не спеша, расстёгивая пуговки у подола и запуская унизанные перстнями пальцы под халатик. При этом она что-то говорит остальным гостям и смеётся. Смеются и они, разглядывая рабыню, словно любопытную деталь интерьера. Арзачка стоит, глядя перед собой невидящими глазами, и только чуть позвякивает ложечка в вазочке с десертом на подносе в мелко дрожащих руках. Кажется, они её даже не гипнотизировали… Ок-Зар вздрогнул, стряхивая с себя наваждение. Всё это он видел мельком – кольцо охраны вокруг места пикника располагалось поодаль, и стояли они к нему спиной. По инструкции охранникам не полагалось смотреть, чем там занимаются их наниматели. Главное – не подпустить к ним возможную опасность извне. И парни рядом с ним честно отрабатывали жалование. И только ему зачем-то понадобилось оглянуться! - Значит, это была ты… - обронил он. - Что, господин? – не поняла рабыня. - Ничего. Ты готова идти? - Да, господин. И даже не спросила, куда. Дрессированная! - За мной! - скомандовал он и первый двинулся по направлению к ручью.