Право менвита

До утра – не до утра, но заканчивали шалаш уже почти в полной темноте. Наконец, была прилажена последняя плетёнка, и почти наощупь был завязан последний узел. Ок-Зар с наслаждением выпрямился, потянулся и посмотрел на рабыню. Та, судя по выражению лица, тоже радовалась окончанию строительства – хоть и не так явно. - Умываться и спать! – распорядился менвит и, не дожидаясь привычного «слушаюсь, господин», направился к ручью. Позади послышалось шуршание по песку лёгких, торопливых шагов. Ок-Зар с удовольствием умылся и обтёрся до пояса прохладной, не успевшей нагреться за день проточной водой. Пожалел, что нет мыла и хорошей мочалки. - Интересно, тут водятся губки? – пробормотал он как бы про себя, глядя на море, но арзачка услышала его. - Если позволите, господин… - несмело начала она, - Я видела в лесу лианы, у которых кора похожа на свисающие волокна. Кажется, это называется «луб». Если вам будет угодно, я завтра же нарву этих волокон и сделаю вам мочалку для купания. - Ещё как угодно! – проворчал менвит. – Вот с самого утра пойдёшь, нарвёшь и сделаешь. И... – тут его посетила некая шальная мысль; Ок даже хмыкнул про себя: ишь ты, какие у тебя барские наклонности обнаружились, парень! – И поможешь мне вымыться! - Всё, что прикажете, господин, – арзачка послушно склонила голову. А Ок-Зару вдруг вспомнилось, как некогда в лётной академии один из курсантов, повеса и разгвоздяй из богатеньких выскочек, в красках расписывал сокурсникам, как ездил в загородное поместье своего дяди. И как вовсю развлекался там в роскошной личной дядиной бане с прислуживавшими ему безотказными рабынями. Молодой менвит брезгливо поморщился: уж наверняка та госпожа использовала девчонку и в подобных вот развлечениях! Уж слишком красноречиво и откровенно она тогда лапала её – прямо на глазах у всех, никого не смущаясь. Ок-Зар вырос в семье с традиционным укладом и несколько старомодным, как утверждали некоторые его «продвинутые» приятели, взглядом на вещи. Поэтому совершенно не мог постичь, чем же так хороши и привлекательны были для некоторых избранников однополые связи – неважно, между кем, женщинами или мужчинами. Ему всегда казалось, что это противоречиво природе, неестественно и отвратительно. …Картина немедленно и живо возникла в его воображении – обширная роскошная ванна, заполненная клубами пены, и в этом белоснежном облаке томная менвитка с великолепным холёным телом ласкает тоненькую смуглую рабыню. Девушка стоит на коленях между вальяжно раскинутых ног хозяйки, а та лениво водит длинным, безупречно отполированным ногтем по её груди. Вот прочертила дорожку между маленькими полушариями, обвела один сосок, другой, погладила, щипнула… Другая рука менвитки скользит вниз, по плоскому животу рабыни и скрывается в пене. Девушка сильно вздрагивает, закусывает губу, но не смеет противиться властным похотливым пальцам, хозяйничающим у неё между ног. И вдруг госпожа, резко изменив позу, склоняется к рабыне, притягивает её к себе и впивается пухлыми, капризно изогнутыми губами сперва в один остро торчащий сосок, затем в другой, прикусывает, лижет, сосёт… По телу арзачки прокатывается длинная крупная судорога, она с беззвучным криком выгибается назад, и распустившиеся чёрные волосы падают концами в заполняющую ванну пену… Ок-Зар вздрогнул, почувствовав, что начинает возбуждаться от таких вот, что ни говори, но заманчивых видений. И тут же поспешил представить, как та же госпожа лежит, раскинувшись на огромной, как космодром, постели, а рабыня, скорчившись между широко разведённых бёдер хозяйки, расторопно и довольно умело вылизывает её в самом интимном местечке. На этот раз ему едва не поплохело. Подавив позывы к тошноте, Ок-Зар сердито глянул на арзачку. Та как обычно смотрела вниз, но словно почувствовав его взгляд, на миг подняла глаза… и тут же испуганно опустила, заметив выражение лица избранника. - Ступай к шалашу! – резким голосом приказал менвит. Девушка пискнула своё «да, господин», и только её и видели. Некоторое время Ок провёл возле ручья, стараясь успокоиться и настроить себя на более позитивный лад. Получалось плохо. Перед глазами то и дело вставали то полурастерзанный, с прорехами на месте части пуговиц, халатик арзакской девчонки, то её ягодицы, исчезающие под водой во время нырка, то облепленная мокрыми волосами маленькая грудь… В конце концов Ок разозлился сам на себя и на арзачку и, в несколько рывков содрав с себя одежду, со словами: «Ещё я чужих рабынь не трахал!» - плюхнулся в ручей. Холодная вода сделала своё дело почти мгновенно, остудив распалённое тело. А мысли сразу же потекли в нужном направлении. По закону, если раб лишался хозяина, и у того не находилось наследников, он поступал во временное ведение одного из отделов Комитета по управлению имуществом. Там на него оформлялись продажные документы, и раб выставлялся на торги. Если за десять дней на него не находилось желающих – арзака отправляли в так называемые рабочие лагеря, принадлежавшие различным крупным компаниям – строительным, горнодобывающим и прочим. Условиями, впрочем, не воспрещалось и самому рабу искать себе нового господина. Но только в те же, законом оговоренные, десять дней. «Девчонка лишилась госпожи» - думал Ок. – «Стало быть, если вдруг у той нет наследников – то рабыня сейчас, получается… ничья?» По закону любое посягательство на «ничьего» раба или рабыню считалось заявлением на него своих прав. А особенно – посягательство сексуальное. Хотя, казалось бы, ничья рабыня, бери, пользуйся, ни перед кем отвечать не придётся… Но избранники хорошо умели заботиться об имуществе – будь то чьё-то или ничьё! Ощутив наконец-то долгожданное успокоение и держа в мыслях это самое «ничья рабыня», Ок-Зар вылез из воды, обтёрся пучком травы, немного попрыгал, обсыхая, а потом оделся и пошёл к шалашу. «Ничья рабыня» встретила его, стоя на коленях перед входом. Мужчина сразу заметил, что в шалаше уже лежит охапка оставшихся не у дел веток и листьев. Удовлетворённый такой предупредительностью девушки, он еле заметно кивнул ей, забрался в шалаш и растянулся на пружинящей подстилке. - А тебе что, особое приглашение нужно? – видя, что арзачка не трогается с места, поинтересовался он. - Приказ, господин… - тихо отозвалась она. – Я… не смею… - Тьфу ты! Ок мало общался с рабами, поэтому совсем упустил из виду, что без приказа или разрешения господ они иногда даже пальцем пошевелить не смеют. - Ползи сюда! – приказал он. – Будешь спать у меня в ногах! - Как прикажете, господин! – рабыня на четвереньках быстро проползла в шалаш. Замерла, опустив голову. – Спасибо, господин… - Ложись давай! – менвит ногой подпихнул ей пару разлапистых листьев и, не дожидаясь, пока она устроится, отвернулся и вскоре уснул. Видимо, пережитое кораблекрушения и последующий насыщенный физической работой и впечатлениями день сказались на том, что проснулся Ок-Зар довольно поздно. Солнце уже вовсю светило сквозь крышу шалаша и приятно грело озябшее за ночь тело. В шалаше он был один. Несколько удивившись тому, что арзачка без приказа (а то кто их, этих рабов, знает, как у них алгоритм повиновения работает?) покинула место ночлега, менвит вылез из шалаша и огляделся. - Доброе утро, господин! – раздался тихий голос. Рабыня сидела возле потухшего костра и старательно выскребала из вчерашних раковин остатки моллюсков. Ещё несколько раковин – полных и нераскрытых, лежало рядышком в тени. Как видно, девчонка уже успела позаботиться о добыче еды. Ок-Зар мимоходом небрежно кивнул ей и прошествовал к ручью – умываться. После привычной зарядки и водных процедур стало существенно бодрее, оставшуюся с ночи сонливость как рукой сняло. Ок вернулся к шалашу. - У меня не получилось раздуть огонь, господин, - с самым озабоченным и виноватым видом сообщила ему девчонка. – Угли прогорели настолько, что даже искорки не осталось. Так, вялое тление… Простите, господин… Ок только отмахнулся: батарея лучевого пистолета была ещё полна, так что остаться без огня им не грозило. - Собери хворосту! – приказал он. - Так вот же, господин! – рабыня показала ему на не замеченную им кучу веток, лежащих под соседним деревом. – Ещё я принесла немного моллюсков… - Да, я уже видел! – хмыкнул менвит. – Молодец! Услышав похвалу от этого сурового и неразговорчивого избранника, девушка зарделась от удовольствия и смущённо потупилась. Огонь был разведён, моллюски испечены. На этот раз Ок-Зар не забыл о добытчице еды и сразу выделил ей две «тарелки». Арзачка смущённо поблагодарила, но есть не стала и отодвинула завтрак в сторонку. - Это ещё что такое? – нахмурился менвит - Господин, но ведь сперва должны поесть вы, – недоумённо расширила глаза рабыня. – А я должна вас обслужить, а потом уже и... - Обойдусь без обслуги! – оборвал её мужчина. И прикрикнул: – Ешь давай! Она испуганно вздрогнула, но послушно подтянула к себе первую раковину. Завтракали в молчании. Ок – соблюдая правило «когда я ем – я глух и нем», девушка – не смея заговорить без его разрешения. - Надо будет подумать, как разнообразить наш рацион, – после трапезы сказал менвит. – Одними гребешками сыт не будешь. Нужно провести более подробную разведку острова и… Что ещё? Вопрос относился к рабыне, сидевшей, как на иголках и явно желающей что-то сказать. - Говори! – велел ей Ок. - Можно будет попробовать порыбачить, господин, - внесла она робкое предложение. – Я умею, но мне для этого нужна острога. Вы… вас не затруднит её вырезать? А то у меня ножа нет… и я не умею им работать… - Сделаю! – кивнул Ок и довольно благожелательно посмотрел на неё. Нет, положительно, ему повезло с коллегой по кораблекрушению! - И ещё… - девушка закусила губу и посмотрела на костёр. – Ваш пистолет, господин, – замечательная вещь, но... может быть, попробовать какие-то другие способы добычи огня?.. Батареи не вечны, да и кто знает, сколько нам ещё… сидеть на этом острове… Её слова вернули Ок-Зара к самой главной их проблеме: они потерпели крушение и теперь находятся на отрезанном от остального мира клочке суши – одни, без связи, снаряжения, еды, медикаментов и возможности выбраться отсюда. - У тебя – на редкость светлая голова, рабыня! – помолчав, признал менвит, и девушка снова зарделась. – Что же касается нашей нынешней ситуации – я думаю, что «Мервэну» уже ищут. Пассажирами яхты были очень видные и высокопоставленные люди, так что факт их исчезновения без внимания не останется по любому. Возможно, команда успела дать в эфир сигнал бедствия. В общем, я думаю, что нас – в смысле, яхту и тех, кто на ней был - уже ищут. Так что наше спасение с этого острова – вопрос времени. Вслед за этим ему пришла в голову блестящая мысль. - Надо будет нормально обследовать остров и найти подходящее открытое место для того, чтобы сложить большой костёр, - сказал он. - Им можно будет подать сигнал проходящим судам. - Это очень хорошая идея, господин! – отозвалась рабыня. – Они увидят дым и заберут нас отсюда. …Охваченный радостным возбуждением от мысли, что спасение, возможно, не за горами, Ок-Зар совершенно не обратил внимания на то, что радости по этому поводу ни в голосе, ни на лице арзачки как-то не наблюдалось.