The Exchange

В Миттенвальде было непривычно тихо. То ли сезон казуальных альпинистов только закончился, то ли ещё не начался, но город был каким-то сонным. На парковке, куда заехал старый разваливающийся автомобиль, почти никого не было. Да и в окнах супермаркета не видно было ажиотажа. Из машины деловито вылезли двое парней. В одном из них можно было опознать типичного любителя тяжёлой музыки — цепи на потёртых джинсах, длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам, и толстовка с тематическим принтом. Его друг хоть и был коротко подстрижен, но определённо разделял его музыкальные вкусы. На скуластом лице сильно выделялись большие зелёные глаза. Полные юношеского задора и даже какой-то наивности, они выдавали возраст парня — ему было не больше двадцати. Юрген — так звали первого — закрыл машину и проверил, всё ли в порядке с замком — он частенько не закрывался с первого раза. — Дом? — позвал он своего друга. Тот потягивался, никуда не торопясь, разминал затёкшие в дороге ноги. — Что? — Ты уверен, что мы приехали куда надо? Ты говорил, тут народу полно. — Расслабься, мы на месте. Просто межсезонье, — ответил Доминик, направляясь к магазину. — Ты мудак, — вздохнул Юрген. — Ты обещал табуны девчонок, а теперь мы что, вдвоём будем по горам ползать? — Будут тебе табуны, — произнёс Дом. Он обернулся к Юргену. — Так и будешь стоять и ныть? Это Миттенвальд, ещё даже не курорт. Доберёмся туда — там и начнёшь жаловаться. — И как я только согласился, — упавшим голосом сказал Юрген. — И нахера?

Часть I.

Веттерштайн, 5 августа 2003 г.

Юрген Планггер ни дня своей жизни не задумывался об альпинизме. Откровенно говоря, его и лыжи-то не особенно интересовали. Да и вообще спорт. Его единственной страстью во все времена была музыка, и Юрген собирался посвятить ей всю свою жизнь. Его приятель, Доминик Палмер, разделял эту страсть, и это сближало их, несмотря на то, насколько разными они были. Юрген считал Доминика немного взбалмошным и при этом слишком замороченным. Дом всегда знал, что правильно, а что нет, строил вокруг себя стену из дурацких правил и ограничений. Впрочем, эти правила чаще касались окружающих его людей, чем самого Дома — если ему чего-то действительно хотелось, тот готов был пойти на всё ради того, чтобы это получить. Это немного обескураживало. Сам Юрген был куда спокойнее и относился к миру и самому себе скорее философски. Правда, Дом называл это распиздяйством. Что ж, возможно, ему было виднее. И несмотря на то, что у них были почти противоположные взгляды на большинство вещей, Юрген и Доминик оставались хорошими приятелями. Даже когда Дом вёл себя как полный мудак. Например, сейчас. У них обоих выдались небольшие каникулы, и у обоих было желание отлично их провести. И даже был повод праздновать — старый друг Юргена позвал его в свою новую группу вокалистом, и на сегодняшний день это был самый большой прорыв в его музыкальной карьере. А Доминик сумел поступить в консерваторию, и теперь рассказывал об этом каждому желающему. Впрочем, желание людей слушать об его успехе он не особенно учитывал. А за то время, что они провели в дороге, Юргену уже казалось, что он и сам туда поступил. У Дома было ещё одно увлечение — альпинизм, и вот его Юрген совсем не понимал. Что за кайф — лазать по горам с огромной тяжестью за спиной? Дом потратил два дня, чтобы уговорить Юргена поехать в Веттерштайн. Он привёл кучу аргументов, убеждая, что это больше курорт, чем настоящий дикий альпинизм, что там всё оборудовано для того, чтобы получить удовольствие от похода и при этом пройтись налегке, что даже на самую большую вершину можно подняться вообще не напрягаясь — по канатной дороге или на поезде. Но действительно весомым оказался только один аргумент — девчонки. Среди альпинистов, утверждал Доминик, есть куча красивых девчонок. Подумав, Юрген согласился поехать. Может, из этого и правда выйдет что-нибудь стоящее. И вот теперь, стоя посреди пустой парковки в Миттенвальде, Юрген понимал, как сильно его наебали. Он поплёлся за Домиником, который был полон энтузиазма (сейчас это сильно раздражало), думая только о том, чтобы вернуться домой. Впрочем, возможно, Дом был прав, и стоило добраться уже до Веттерштайна. В конце концов, вряд ли он сам хочет куковать вдвоём посреди горного хребта. В супермаркете Дом принялся с деловым видом расхаживать между полками, сгребая в тележку какие-то банки и коробки, которые считал необходимыми для похода. Но если это, как он утверждал, облагороженный курорт, неужели там до сих пор не построили никакой забегаловки? И где они будут это всё готовить? Юрген вдруг понял, что забыл спросить Доминика о том, где они вообще будут жить всё это время, и теперь у него появилось подозрение, что загадочный тюк, который Дом закинул в багажник — это палатка. На такое Юрген точно не подписывался. Для того, чтобы спать на земле, было как-то слишком прохладно. Но Дом выглядел так, будто знал, что делает, так что, на всякий случай заранее похоронив свои мечты о весёлых каникулах, Юрген решил довериться Доминику. Сонный персонал супермаркета не обращал на них никакого внимания, и это вполне устраивало их обоих. Они явно не нуждались в помощи — Дом быстро находил необходимое на полках и вообще вёл себя так, будто у него перед глазами был чёткий список покупок. Однако вскоре здесь стало шумно — двери распахнулись, и в магазин влетела шумная компания. Судя по акценту, все они были из Австрии. Дом не обратил на них никакого внимания — был слишком занят покупками. Компания шумно что-то обсуждала — Юрген не мог понять, что именно, но эти ребята ему понравились с первого взгляда. Может, он слишком пристально их разглядывал, или чем ещё привлёк их внимание, но от толпы отделился один из парней и направился прямо к Юргену. — Хей, у вас всё в порядке? — спросил он. Доминик оторвался от полки с какими-то банками и удивлённо уставился на незнакомца. — Да, — поспешил ответить Юрген, — а что такое? — Выглядишь растерянным, — широко улыбнулся тот. У парня была загорелая золотистая кожа, из-за которой он сильно выделялся из остальной толпы, по большей части белокожей. Юрген заметил, что его карие глаза всё время смеялись — то ли над ним, то ли вообще, он не знал. Он немного гримасничал, когда говорил, и это точно не нравилось Доминику. Хоть Юрген и стоял к Дому спиной, но практически кожей чувствовал неприязнь, которую тот излучал по отношению к незнакомому чуваку, заговорившему с ними. — Я Руперт, — парень протянул Юргену руку, — мы из Австрии, заехали пополнить запасы. Его друзья и правда пополняли запасы, правда, в основном пивные. — Юрген. А это Доминик. Дом хмуро ответил на рукопожатие Руперта. — Я вообще чего подошёл, — произнёс тот. — Мы собираемся устроить отличную вечеринку в Гармиш-Партенкирхене и хотим позвать вас с собой. Сезон сейчас мёртвый, и компанию особенно не найдёшь. А ведь чем больше, тем лучше, правда? — У нас маршрут, — быстро ответил Доминик. — Мы бы с радостью, но сам понимаешь. — Ну, один-то вечер мы можем потратить на веселье? — Юрген толкнул его в бок и повернулся к Руперту. — Можно нам пару минут на обсуждение? Последнее, чего он сейчас хотел — это отказаться от вечеринки в пользу альпинизма. Если Доминику так нравится идея спать на голой земле, пока его жрут комары и прочее летающе-ползающее дерьмо — пожалуйста. Но он-то чем провинился? — Ты обещал мне девчонок, — прошипел Юрген, как только Руперт отошёл от них. — И притащил меня сюда в мёртвый сезон. Так что давай хоть повеселимся перед тем, как ты утащишь меня в глухие горы. — Какие тут могут быть глухие горы, это же Веттерштайн, — поморщился Доминик. — И они мне не нравятся. — Один вечер. Просто один вечер повеселимся, а потом я в твоём распоряжении. — Ладно, — ответил Доминик, закатывая глаза. — Но только один вечер. Знакомство с остальными прошло настолько быстро и непринуждённо, что Юрген даже удивился — обычно он не так легко сходился с людьми. Что уж говорить о Доме, но даже тот вскоре освоился и уже не бросал на Юргена гневных взглядов. Когда они приехали в Гармиш-Партенкирхен (которого в маршруте Доминика, как оказалось, вообще не было), общение пошло и того легче. Это действительно была компания альпинистов из Австрии. Они пытались как-то расширить карту своих путешествий и отправились к Рейну, в горный район Зибенгебирге. Однако он вскоре их разочаровал: хоть они и знали, что он куда ниже Веттерштайна, но надеялись на атмосферные места и какие-то не особенно исхоженные тропы, а получили вылизанный муниципалитетом курорт, переполненный туристами. Компания пыталась сбежать куда-нибудь подальше, но шумные толпы иностранцев появлялись в самых неожиданных местах. Расстроенные, ребята решили вернуться в свой домашний район — Веттерштайн хоть и был исхожен вдоль и поперёк, в сравнении с Зибенгебирге показался им прекраснейшим местом на земле. Тем более, что они больше бывали на тирольской стороне массива, лишь изредка заглядывая в Баварию. Юрген и Руперт разговорились ещё по дороге — Руперт запросто запрыгнул к ним в машину, чтобы показать дорогу, если они отобьются от основной массы. Дом почти всю дорогу просидел с мрачной рожей, пока они болтали обо всякой чепухе. Правда, к концу пути его отношение заметно потеплело, когда Руперт рассказал о том, что увлекается музыкой и даже играет сам. Доминик поступил в консерваторию по классу бас-гитары. Вообще-то он хотел быть композитором, но в последний момент испугался огромного конкурса. С басом было куда проще — и потом, Дом был уверен, что ещё сможет перевестись. Когда он услышал, что Руперт тоже играет на басу, он оживился. В Гармиш-Партенкирхене их ждала развесёлая тусовка — эти австрийцы и правда хватали по пути всех, кого увидят, а потому компания подобралась разношёрстная. Всё это было очень уж шумно — Юрген предпочитал помалкивать, хоть и находился в гуще событий. Он сначала радовался тому, что они с Домом не брали гитар — сейчас бы начались просьбы сыграть что-нибудь этакое, а Юргену ничего "этакого" не хотелось. Но позже чья-то расстроенная гитара оказалась у него в руках будто сама собой, и теперь Юрген уже второй час делал вид, что настраивает её. Зато Дом сиял как начищенный таз — как только он перестал бурчать о том, что они бездарно проёбывают первый вечер так называемых каникул, его тут же затянуло в водоворот буйного студенческого веселья. Он даже тут был одним из самых молодых, а потому, возможно, хохотал немножко громче, чем другие. Юрген неожиданно почувствовал себя старым, наверное, впервые в жизни. После этого ему нестерпимо захотелось врезать себе по лицу — какая старость, Юрген Планггер, если твоя жизнь только началась? — Эй, — кто-то тронул его за плечо. Юрген обернулся — за его спиной стоял Руперт. Он был, пожалуй, самым трезвым из всех собравшихся — то ли алкоголь его не брал, то ли он не так часто к нему прикладывался. Руперт потянул его к себе и наклонился близко, к самому уху: — Ты сделал с этой развалиной всё, что мог, оставь её в покое. Как насчёт проветрить мозги? — Ладно, — ответил Юрген, поднимаясь на ноги. Он оглянулся в поисках Дома — кажется, тот уже успел смыться с кем-то из девушек. Чёртов счастливчик. И как только ему это удавалось? Казалось, Дом призывает всех лучших девушек каким-то тайным приспособлением. Ну не на оттопыренные же уши они ведутся? Руперт забрал у него гитару и отдал кому-то из своих. Нет, подтвердил он, Юрген играть не будет. Он серьёзный музыкант, а не бард какой-нибудь. Юрген промолчал, не зная, как выразить свою благодарность, но действительно был счастлив от того, что не пришлось вымучивать из себя заунывное бренчание. — Дом времени зря не теряет, — заметил Руперт, когда они отошли в сторону от толпы. — Ага, — ответил Юрген коротким кивком. Наверное, нужно было всё же сказать "спасибо", но он так и не придумал, как. Да и момент уже был упущен. — Вы так и не сказали, какие планы у вас были на Веттерштайн. Усевшись прямо на землю — хотя было не так уж и жарко для этого, — Руперт поднял взгляд на оставшегося стоять рядом с ним Юргена. Ладно, ладно. Он же не девчонка — бояться холода. Юрген опустился рядом, доставая сигареты. Хоть так согреться. — Да я и не в курсе, — произнёс он. — Все планы были у Дома, я здесь вообще впервые. — Серьёзно? Руперт смотрел на него как на пещерного человека. Как будто все люди в мире уже побывали в Веттерштайне, и один только Юрген Планггер дома засиделся. — Но у тебя же баварский акцент, — добавил Руперт. — Да, я из Геретсрида. — И ты никогда не бывал здесь? За всю свою жизнь? — Что в этом такого? — Просто странно. Я думал, каждый баварец... — Не каждый. Юрген всматривался в глаза Руперта, которые сейчас, в темноте, из карих превратились в чёрные. В этом не было никакого подтекста, просто Юргену нравилось смотреть людям в глаза. Так они становились... понятнее, что ли. Но с Рупертом это не работало. Из того, что он понял за этот вечер — с Рупертом вообще мало что работало. — Жаль, что мы уже едем домой, — вдруг произнёс тот. — Хотел бы я показать тебе здешние места. В немецкой части столько тропинок, на которые не заглядывают туристы, и притом вся красота спряталась именно там. — Так идём с нами, — неожиданно для себя сказал Юрген. — Снаряжение у тебя есть, а еды Дом набрал на пятерых. Я вообще не представляю, как двое человек могут это всё съесть. Плохая идея. Юрген, это отвратительная идея. Худшая из всех, что у тебя были. Страшно было даже представить, как Дом отреагирует на то, что он позвал кого-то, даже не посоветовавшись с ним. Он-то планировал их поездку тщательнее, чем невесты планируют медовый месяц. — Ты точно никогда не был в горах, — мягко произнёс Руперт, улыбаясь. — Так заметно? — Конечно. Во-первых, вы взяли достаточно еды. С небольшим запасом, но точно не на пятерых. — Я столько не съем. — После дневного перехода — съешь. — А что во-вторых? — Горы — это не вечеринка, — сказал Руперт. Он достал сигареты, и Юрген, хоть и только что докурил свою, зажёг вторую. Это странное чувство — желание быть сопричастным чему-то — преследовало его давно, но сейчас, рядом с Рупертом, только усиливалось. Почему у альпинистов всё так сложно? Когда об этом рассказывал Дом, Юргену поход в горы казался чем-то весёлым, но стоило им столкнуться с этими австрийцами, как вокруг появилось невозможное количество правил и законов. — Не приглашай никого, — продолжил Руперт, сделав глубокую затяжку, — не посоветовавшись с Домиником. Вы ведь собрались в горы вдвоём? — Не вижу проблемы. — Доминик увидит. — Что увидит Доминик? — раздался весёлый голос у них за спинами. Руперт и Юрген повернулись. Дом стоял позади, всклокоченный и кое-как одетый, явно наспех. — Грета взяла твой номер? — ответил вопросом на вопрос Руперт. — Конечно, — самодовольно сказал Дом, усаживаясь рядом. — Она не перезвонит. Дом помолчал, улыбка медленно сползла с его лица. Кажется, его самооценке только что нанесли серьёзный удар. Но это ничего, как только он вернётся домой, быстро восполнит этот урон в баре рядом с своим домом. Пару раз Юрген тусил с ним там, и всегда удивлялся этой способности — очаровывать всех девушек вокруг. — Да ладно, — наконец произнёс Дом. Руперт виновато пожал плечами, как будто это он был Гретой. — Так что я должен увидеть? — снова широко улыбнувшись, спросил Доминик. — Просто объясняю Юргену законы альпинизма. Например, он не может позвать меня с вами в горы, не договорившись предварительно с тобой. — Не может. — Вот и я об этом говорю. — Кстати, а пойдём с нами? У тебя же снаряга с собой. Только теперь Юрген понял, что Дом был совершенно пьян. Только в таком состоянии он мог позвать с собой человека, с которым едва знаком. Такое уже бывало. Сначала Доминик шипит на каждого, кто заговорит с ними, считая, что Юрген должен дружить только с ним (хотя бы в этот вечер), а через пару часов уже братается со случайными знакомыми за барной стойкой. Правда, о Юргене он при этом ни разу не забыл. — Ну и какой пример ты подаёшь сейчас? — спросил Руперт. — Чёрт, — пьяно заржал Доминик. Он всегда гоготал как лошадь, оглушая всех своим смехом. А его рот растягивался чуть ли не до ушей. — Слушайте, я за, — быстро произнёс Юрген, стремясь замять уже эту тему. — Он за, — Дом толкнул его в бок. — А какой у вас маршрут? Не на Цугшпитце же на поезде? — Нет. Мы собирались выйти из Миттенвальда, пройти вдоль Лаухена и Ферхена и пойти вглубь, в сторону Веттерштайншпитце. Знаю там пару классных мест. — Мы собирались? — искренне удивился Юрген. — Я же показывал тебе маршрут. — Ты обещал, что мы не будем напрягаться. — А мы и не будем. — И девчонок. — Ну, там ещё осталась пара свободных, я думаю. — Уже нет, — Руперт вытянул шею, вглядываясь в толпу, тусившую поодаль. — Ну разве что Грета. Юрген поёжился. — Не надо. Его опять наебали. Дом и сюда-то не собирался ехать, не говоря уже о каких-то курортных местах. Ну, если они пойдут втроём, Юргену хотя бы будет веселее. — Ладно, — сказал Руперт, — я, кажется, тоже знаю эти места. И не против навестить их ещё раз. — Вот и договорились, — Дом через Юргена протянул Руперту руку. Тот ответил на рукопожатие.