Волки

      Переход в новую школу всегда немного травмирует. Не важно, первый это твой раз или пятый, как у Игоря. Все равно в коленях слегка слабеет, руки потеют, а вместо уверенного «Привет, я Игорь Семенов» изо рта вырывается какой-то едва слышный лепет. Хотя, вроде бы, чего тут страшного. Ну возненавидят тебя твои будущие одноклассники, потому что ты не круто выглядишь, ну не будет с тобой никто говорить до конца школы – это же не смертельно… Или?       Игорь тряхнул головой, отгоняя плохие мысли, глубоко вдохнул и решительно постучал в дверь кабинета номер тридцать два. Конечно, он опоздал, но новичкам позволительно, они же не знают, что здесь где. Убеждать себя в том, что все будет в порядке становилось все сложнее, так что Игорь просто взял и вошел в класс. Большая просторная комната со старой, коричневой и разлинеенной еще доской. Полная женщина с багрового цвета волосами увлеченно рассказывает что-то, не обращая внимания на вновь прибывшего. Человек 15 учеников – ужасно маленький класс, почти нет девчонок. От волнения лица будущих одноклассников сливались, Игорь бы ни за что не вспомнил, как выглядит хоть один из них, встреть он его на улице.       Учительница наконец-то заметила новичка и пошло-поехало. Стандартные представления (как всегда ужасно тихо), рассказы о себе (эта часть ему особенно не удавалась), предложение садиться на свободное место. Именно в этой, последней части обыденного знакомства с новым классом и была проверка произведенного впечатления. Однажды Игорь дошел до самой последней парты, потому что все сообщали ему, что место занято. Он даже расплакался, когда вернулся домой и долго жаловался маме, что никто не хотел с ним дружить. Конечно, это был класс третий, его первый переход в другую школу, но ударило довольно болезненно.       Игорь внимательно осмотрел класс и приметил свободные первые парты, места в середине класса в окружении девчонок, парту у окна с каким-то рыжим парнем и еще одну – в самом конце класса. Садиться на первые было никак нельзя – хуже не придумаешь, чем прослыть ботаном, при этом показывая вполне средние успехи в учебе. На задние ряды тоже не очень хотелось, слишком уж колоритно выглядела сидящая неподалеку компания парней. Оставались девчонки, уже начавшие похихикивать над тем, как долго новичок думает, и рыжий парень у окна. К нему-то Игорь и сел.       Рыжего звали Костей. Он поднял голову от блокнота, в котором что-то царапал, посмотрел прямо в глаза Игорю и улыбнулся, называя свое имя. Он был ужасно рыжим, настолько, что почти все его лицо было в веснушках, а глаза были вроде голубого, но на самом деле какого-то белесого, невнятного цвета. Игорь мысленно выругался и улыбнулся в ответ. Кажется, этот парень изгой. Не из тех, которые презираются в открытую, просто странный отщепенец. Не самая лучшая компания для первого дня в школе, но ничего не поделаешь, не убегать же от него после знакомства.       Может быть, что-то такое мелькнуло в глазах Игоря, или выражение, с которым он поприветствовал нового соседа подкачало, но рыжий только окинул его взглядом, но этот раз совсем не дружелюбным и уткнулся в свой блокнот, заслоняя его плечом.       На перемене он познакомился с остальными, отнесшимися к нему довольно прохладно, сходил за учебниками, снова говорил с новыми одноклассниками, в общем, налаживал школьную жизнь. Все было даже слишком обычно.       Первую неделю с Игорем редко говорили, потом стали спрашивать домашку, приглашать в разговор, даже шутить вместе. Он влился в коллектив и по праву гордился собой – стать приятелем людям, которые знают друг друга десять лет, не так-то просто. Единственным, кто по-прежнему игнорировал его, был Костя.       Он продолжал что-то калякать в блокноте, отворачиваясь от соседа и всего остального мира, каким-то загадочным образом неплохо писал работы, хотя Игорь мог поклясться, что совсем не слушал на уроках. Костя был интересным.       После всех этих школ Игорю казалось, что он мог найти подход к кому угодно. Быть компанейским парнем или заносчивым умником, стеснительным и тихим или весельчаком-заводилой – все что угодно, если это нужно было для конкретной ситуации. Поэтому сосед, упрямо не желающий с ним дружить задевал что-то внутри. Может быть, это было самолюбие, но иногда Игорю казалось, что он просто классный.       Настолько классный, что Игорь не заслуживает общения с ним. Со странным и необычным, да и рыжим к тому же.       Игорь перепробовал все, на что был способен. Он был мягким, шутил, пытался писать записки, которые просто игнорировались, даже нашел в соц-сетях аккаунты Кости, практически полностью пустые, если не считать скайпа.       Все изменилось в знаменательный вечер, когда на их долю выпало нелегкое бремя дежурства. Они закончили довольно быстро, перебрасываясь скупыми фразами, вроде «вон там протри» или «я схожу за мелом». Костя явно куда-то спешил и ушел почти сразу, как только полил цветы. Игорь тоже стал собирать свои вещи, раскиданные по всему столу, напевая ужасно приставучую песенку из очередного мюзикла, которые так любила его мама, когда вдруг наткнулся на блокнот. Тот самый блокнот.       Было странно держать его в руках. Страницы были желтоватыми, а обложка твердой и приятной на ощупь. Игорь смотрел на него и сомневался. Конечно, он не должен был открывать. Но, в конце концов, кто узнает? Если завтра отдать блокнот Косте, ничего не случится. Игоря жгло любопытство, но он сунул блокнот в карман, решив, что дома заглянет внутрь.       Дома навалились какие-то дела, Игорь почти забыл про найденную вещь, пока не стал собирать сумку на завтра и снова наткнулся на блокнот. Он раскрыл его, не успев даже толком подумать. Оказалось, Костя не писал. Он поразительно хорошо рисовал. В основном там были портреты, хотя хватало и каких-то странных, футуристичных животных. На плотных желтых страницах Игорь узнал одноклассников, некоторых учителей, директора. Там было много незнакомых людей, но все выглядели такими настоящими.       Игорю казалось, что он знает, что чувствовал каждый, кого рисовал Костя. Он посмотрел на портреты одноклассников и увидел то, чего не видел раньше. У Лизы были нереально большие и очень грустные глаза. В реальности она была той еще задирой, и Игорь удивлялся, как Костя разглядел в ней что-то красивое, пока не вспомнил, что на день учителя она плакала, когда дарила букет своей первой учительнице. Видимо, тогда Костя ее и нарисовал.       Страницы пролистывались, а Игорь все лучше узнавал своих одноклассников, пока наконец не перевернул страницу и не увидел собственное изображение.       На портрете он смотрел сверху вниз, а в глазах его было такое презрение, что смотреть в них было тяжело. Презрение и какая-то жалость? Игоря передернуло, он отвернулся, не сумев заставить себя смотреть дальше.       Неужели он и правда такой? Неужели все, что в нем есть – это высокомерие и презрение. Игорь в обиде поджал губы. Это же неправда! Он знал себя и знал, что в нем есть что-то еще. Что-то хорошее. Ну должно же быть?       Игорь вернул блокнот. На следующий день, первым же делом, как только увидел Костю, и абсолютно молча. Рыжие брови соседа по парте взметнулись вверх, он сказал спасибо и осекся, заметив, как Игорь смотрит на него.       – Ты смотрел? – в голос Кости было слышно чистейшее негодование.       Игорь почувствовал жар на щеках и кивнул:       – Я не хотел.       – Мне все равно.       Если раньше Игорю казалось, что сосед его игнорирует, то теперь он понял, насколько сильно ошибался. По сравнению с поведением Кости после возвращения блокнота, это было вполне дружелюбно. Он даже здоровался по утрам. А теперь не было ничего. Даже простых просьб передать что-то или вопросов про домашку. Абсолютно ничего.       Игорь пытался, честно старался спасти положение, даже не особенно понимая, ради чего. Он клал тетрадь на самостоятельных так, чтобы соседу не составляло труда заглянуть внутрь. Шептал ответы, когда Костю вызывали к доске и едва не подрался с Вадимом за слова про бездушного урода.       Никаких результатов.       Но иногда Игорю казалось, что-то теплело в их отношениях. Чаще, когда они оставались одни, переодеваясь последними на физкультуру первым уроком (Костя далеко жил, а Игорь любил поспать), или снова оставаясь на дежурства. Не то чтобы они болтали, но Игорь замечал, что взгляд его соседа теперь хотя бы фокусировался на нем, а не свободно бродил по пространству.       Правда, как только появлялись одноклассники, всему этому наступал конец. Костю не сильно дразнили: он слабо реагировал, так что было неинтересно, но все же раз или два в день на его счет приходилось по комментарию от Лизы, Вадима или его друга, Сашки. Из-за вялой реакции все думали, что ему все равно («он больной» – по версии Сашки и его компании), но Игорь, успевший научиться понимать соседа без слов, замечал, как пальцы стискивают ручку до белых костяшек. Как упрямо сжимаются зубы, как дергается Костя от резких выкриков и движений.       Это было странно. В конце концов, школа ни для кого не была раем, но и невыносимой тоже не была.       Игорь разгадал эту загадку совершенно случайно, в среду, когда последним уроком у 10 «В» была физкультура. Он совершенно по-идиотски забыл в раздевалке куртку и там бы ее и оставил, благо, на улице был аномально теплый апрель, если бы не мать, взбучки от которой было не миновать.       «А если ее украдут? Я для кого горбачусь на двух работах, Игорь? Ты себе хоть раз в жизни на что-нибудь заработал? Нет! А ведь взрослый мужик», – монолог матери эхом отдавался в голове, пока он возвращался в раздевалку, из которой доносился какой-то шум.       Игорь нахмурился, решив, что опять безобразничают младшеклассники, рывком распахнул старую дверь, ударившуюся о стену и замер с открытым ртом.       На старой облупленной скамейке полулежал Костя, придавленный коленом Вадима и отчаянно вырывался из хватки обидчика.       Вадим развернулся, услышав стук двери и замер, а потом отскочил от Кости.       – А ты тут что делаешь? – его спокойному тону мешало только сбитое дыхание.       – Это ты у меня спрашиваешь, что я тут делаю? – возмущению Игоря не было предела. – Вот, за курткой пришел.       Он подошел к крючкам, на которые они вешали одежду, снял куртку и с размаху залепил ей по глазам Вадиму.       – Какого хера? – Вадим еще пытался уладить отношения разговором, но Игоря было не остановить.       Он ударил одноклассника в живот, потом еще раз, почувствовал, как дергается назад голова от удара в скулу, как болит нога, потому что ему заехали в колено. Игорь попытался ответить тем же, но не смог: удар Вадима пришелся в солнечное сплетение. Игорь согнулся пополам, пытаясь начать дышать. Было больно, но не страшно, видимо, из-за адреналина, хоть он и вспомнил, что Вадим занимается какой-то борьбой. Карате, что ли? Вспоминать не было времени, от следующего удара Игорь упал и понял, что удары прекратились.       – Тьфу, мрази! – плевок угодил куда-то на шею Игорю. – Чтоб я больше вас не видел.       Раздался хлопок закрывшейся двери, и все стихло. Скулу адски жгло, дыхание все никак не желало восстанавливаться, так что Игорь просто лежал и смотрел в потолок, прижав руку к животу. Как вообще так вышло? Да он дрался в последний раз в четвертом классе. С девочкой. Из-за лишнего пряника на полдник.       – Ты в порядке? – Костя приблизился и легко коснулся шеи Игоря платком, вытирая слюну. – Прости, что втянул тебя в это... И спасибо.       – Ничего, – он пробормотал, поднимаясь. – Что он к тебе прицепился?       Костя пожал плечами и ничего не отвечал, пока парни не вышли из школы, только потом начал говорить тихим, каким-то надломленным голосом.       – Да ничего. Он просто не любит рыжих. Говорят, ему изменила девушка. А еще, что его отец привел в дом рыжую мачеху. Да много чего говорят, только вот точно никто ничего не знает.       Игорь поморщился:       – И давно это так?       Костя пожал снова плечами: он не помнил, когда безобидные насмешки превратились в рассыпанные по телу ссадины.       Они разошлись в разные стороны у продуктового, чтобы встретиться в понедельник.       Это был очень важный понедельник для 10 «В» средней школы №27, хотя ученики еще об этом не подозревали. Никто кроме Игоря, упрямо парившегося в легкой вязаной шапке на крыльце школы.       Проходящие мимо одноклассники кивали и жали ему руку, потихоньку заполняя здание школы привычным фоновым шумом. Игорь начал жалеть, что пришел пораньше. Еще и не покурить, раз уж решил ждать на крыльце, чтобы точно не пропустить.       Костя пришел за 15 минут до первого звонка, удивленно посмотрел на шапку Игоря и остановился напротив.       – Слушай, тебе точно не жарко? – тоном сомневающегося в душевном здоровье собеседника, спросил он.       Игорь помотал головой, собрался с духом и сдернул серенькую шапку с головы, выпуская наружу щетинистый ежик морковно-рыжих волос.       Глаза Кости расширились, он посмотрел на одноклассника с недоверием, будто ожидая, что сейчас следом за шапочкой он снимет парик, но ничего не происходило. Игорь терпеливо ждал и всматривался в лицо друга, ожидая реакции.       Костя несмело улыбнулся, и, заметив, что Игорь тоже улыбается, рассмеялся.       – Ну пойдем, что ли? – он потянул парня за рукав спасенной от школьных мародеров куртки. – Нам еще к Ларисе успеть, так уж и быть, дам тебе посмотреть на мои системы: от твоих попыток решать слезы на глаза наворачиваются.       Игорь провел по ярко-оранжевой шевелюре рукой и, поддерживая ничего не значащую беседу об учебе, подумал, что потом стоит спросить, идет ли ему. Почему-то это стало очень важным: хотелось, чтобы Костя считал его красивым, чтобы – он даже чуть покраснел от этой мысли – снова нарисовал его.