Спокойной ночи

Ранним утром школьники сновали туда-сюда перед гостиницей, складывая багаж по автобусам. Большинство еще толком не проснулись, не помог даже быстрый завтрак. Среди них был спящий на ходу Такао: его оживил только увесистый подзатыльник Оцубы. – Если закончил, садись в автобус и спи там, только не стой у всех на дороге. – А скоро уезжаем? – зевнул Такао. – Еще нет. Поскольку с нами едут Сейрин и Тоо, нужно больше времени собраться. А, вон Кайджо уже уезжают. Пойду попрощаюсь с Касамацу. Такао оглянулся на автобус Кайджо и едва удержался от смеха, заметив душещипательную сцену прощания Кисэ и Аомине. Последний настойчиво и безуспешно пытался избавиться от Кисэ, который цеплялся за его руку. – Аомине-чи, пообещай, что будешь звонить! – Да отстань уже от меня! – И играть со мной один-на-один, когда будет время… – Хорошо, хорошо, отпусти уже. – И звонить будешь? – А не много ли обещаний ты хочешь? – возмутился Аомине. – Ты тоже можешь попросить о чем угодно, – предложил Кисэ. – О чем угодно, да? Тогда позволишь мне… – он прошептал на ухо Кисэ так тихо, что никто больше не расслышал, но смущение последнего было достаточным объяснением. – Эй, – прервал их холодный голос. Оборачиваясь, Кисэ уже знал, что его жизнь резко обесценилась, ведь напротив стоял Касамацу – нет, демон в теле Касамацу. – Семпай? – Кисэ сделал жалкую попытку улыбнуться. – Уже пора уезжать? Не отвечая, Касамацу потащил его за шкирку к автобусу. Перед тем, как зайти, он обернулся к Аомине и холодно произнес: – И если ты сделаешь что-нибудь, что помешает его тренировкам, я тебя убью. По спине Аомине пробежал холодок. Отчасти ему хотелось хмыкнуть и пожать плечами, но в глубине души он очень серьезно воспринимал угрожающую ауру Касамацу. Очень серьезно. – Ага, – нарочито равнодушно буркнул он, но следивший за этой сценой Такао присвистнул и сказал: – Да ладно, я знал, что капитан Кайджо может быть устрашающим, но не настолько же. – Когда приходится иметь дело с Кисэ, по-другому никак, – прокомментировал проходивший мимо Мидорима. – О, Шин-чан, ты здесь! Я положил свой рюкзак на шестом ряду. – А мне ты это зачем говоришь? – Чтобы мы могли сесть рядом, зачем же еще? Кстати, я к тебе сегодня приду. – Ты не можешь сам себя приглашать. – Мм? Но ты же сказал, что родители уйдут. Тебе одиноко не будет? – Я замечательно чувствую себя в одиночестве. – Но ты же сказал, что хочешь проводить ночи со мной? – ухмыльнулся Такао. – Не передергивай мои слова! – возмутился Мидорима. – Ладно, ладно. Я приготовлю ужин. Мидорима цокнул языком и поправил очки, но позже Такао с удовлетворением заметил, что он занял место на шестом ряду. Десятью минутами позже, когда автобус с Кайджо отбыл в Канагаву, Аомине зевнул: – Наконец-то. – Ты же это не всерьез, – сказала Момои. – А, Сацуки. Ну, он и правда надоел. – Ты плохо относишься к Ки-чану! – Я? Это он весь день липнет ко мне на глазах у всех. Знаешь, как это достает? – Ты сам это начал, помнишь? – встрял Имаеши. Аомине только пожал плечами: – Да какая разница, – с этими словами он зашел в автобус, где уже сидели Шутоку и Сейрин. Он сел в самом конце и бросил рядом рюкзак, ясно давая понять, что не хочет, чтобы его беспокоили. В это время Масако давала последние наставления своей команде: – Окамура, иди поторопи Фукуи. Мы уже скоро выезжаем. Химуро, где Мурасакибара? – В комнате, проверяет, не забыл ли чего, – Химуро специально утаил, что под «чем-то» кроются чипсы и сладости. – Мы отправляемся через десять минут. Сделай так, чтобы он был здесь в течение этого времени. Химуро кивнул, и в этот момент кто-то похлопал его по плечу. – Все еще нянчишь Мурасакибару, да? – спросил Кагами наполовину дразня, наполовину сочувствуя. – Наверное. Я смотрю, ты в хорошем настроении. Прошлой ночью ничего особенного не произошло? – он с удовольствием заметил, как покраснел младший брат. – С-с чего ты так решил? Ничего не было… – очень неубедительно протараторил Кагами. – Ничего? – Да, ничего! – повторил Кагами. – Совсем ничего! – А вот это жаль. Хотя его лицо говорит мне об обратном, – Химуро кивнул в сторону Куроко. Тот смотрел спокойным, без всякого выражения взглядом, и только хорошо знающий его человек мог разглядеть, что оно предвещает волну долгой и мучительной агонии. «Я умру. Я умру», – подумал Кагами, но Куроко только прошел мимо в сторону автобуса. – Мы с родителями скоро уедем на две недели на море, так что кто-нибудь должен будет позаботиться о Номере Два, – сказал он перед тем, как зайти внутрь. Химуро сочувственно улыбнулся: – Желаю тебе удачи с Тецуей. И постарайся остаться в живых. Не хочу, чтобы что-то случилось с моим младшим братом. – Ага, спа… Подожди, что? Я не говорил о Куроко! – Да у тебя на лице написано, Тайга, – хмыкнул Химуро. – А еще мы с ним немного поговорили. Ты же не умеешь таить что-то от меня, да? – он взъерошил волосы Кагами, к его величайшему раздражению. – Перестань так делать, я уже не ребенок. – Но я тебя и так редко вижу, – ответил Химуро. По правде говоря, последние минуты с Кагами закончились, когда он увидел лицо Мурасакибары. Последний стоял в паре метров от них и смотрел с раздраженным безразличием, после чего прошел к автобусу. Делая вид, что не заметил этого, Химуро еще раз потрепал Кагами по голове. – Может, приедешь как-нибудь? Я скучаю по играм с тобой. Химуро не успел продолжить, потому что в этот момент его окликнула тренер. – Уже иду! Волей судьбы Куроко и Мурасакибара со своих мест в автобусе могли отлично их видеть. И Химуро знал об этом. Поэтому, улыбнувшись в последний раз, он потянулся и поцеловал Кагами в щеку – быстро, но достаточно для того, чтобы это можно было заметить. Ошарашенный Кагами отскочил, скорее смущенный, чем огорченный: – Зачем ты это сделал? – А? Ну, я же уже сказал, мы с тобой редко видимся, и делали так, когда были детьми, – ровно ответил Химуро. – Д-да, но сейчас это как-то… Химуро не пропустил момент, когда Кагами кинул быстрый взгляд в сторону автобуса, где за зрелищем явно наблюдал Куроко. И, конечно, дорогой Ацуши. Удовлетворенный, он добавил: – Ладно, пока. И не забудь сказать, когда соберешься в гости! Когда автобус Йосен уехал, остались только школы из Токио и Киото. Фурихата стоял рядом со своим автобусом и нервно поглядывал на команду Ракузан. Они отправлялись с минуты на минуту, и, соответственно, с ними уезжал Акаши. Фурихата видел, как он обсуждает что-то с тренером. В голове после ночи остался тот же беспорядок, он так и не разобрался с тем, что произошло и с тем, что почти произошло, но одно было понятно: нельзя просто взять и уехать. Что-то оставалось незавершенным, и стоя здесь, Фурихата имел смутное представление о том, что именно. В кармане его лежало нечто, что он хотел бы отдать Акаши, но каждый шаг в сторону Ракузан казался ошибкой: разве можно вот так взять и подойти к чужой команде? И, предположив, что у него хватит на это смелости, Фурихата точно не хотел, чтобы остальные видели, как он передает что-то Акаши. Он бы умер от смущения. Может, надо было просто положить ему в сумку? Сейчас было слишком поздно. И оставалась еще одна проблема. Акаши даже не взглянул на него с самого утра, и хотя они были заняты собиранием вещей, Фурихата опасался, что он просто решил остановить их маленькую игру. Если это была игра. Даже плохо зная Акаши, можно было с уверенностью сказать, что он не стал бы делать подобного. Значит, он был серьезен? – Фурихата-кун, – раздался веселый голос прямо за его спиной. Фурихата подскочил на месте. – Мибучи-сан! – Успокойся, я тебя не съем. Просто хотел дать совет. – Совет? – переспросил Фурихата. – Ага. Перестань тупить и пойди поговори с Сей-чаном. Мы скоро уедем, так что поторопись. Фурихата покраснел и затараторил нечто неразборчивое, но Мибучи прижал палец к его губам, заставляя замолчать. Удивившись этому, он застыл. К счастью, на них никто не смотрел. – Не думай, что я не заметил, как ты стоишь тут уже четверть часа и глазеешь на нашего капитана, – подмигнул Мибучи. – Я не!.. – А раз я заметил, он точно тебя видел. – Пожалуйста, не лезь не в свое дело. – Хотел бы, но тогда целых два человека уехали по домам расстроенными. – Два? – Ты и Сей-чан, конечно. Скорее всего, он не хочет давить на тебя, поэтому и избегал все утро. Это только мое мнение, конечно. Фурихата не успел ничего спросить, потому что их прервал голос: – Мибучи! Ты чего это делаешь? – Небуя кричал издалека. – Упс, пойду-ка я. И ты тоже, Фурихата-кун, – Мибучи еще раз подмигнул и убежал к своей команде. Ракузан один за другим заходили в автобус, пока не остались только тренер и Акаши. И еще не понимая, что делает, Фурихата сорвался с места, гонимый страхом. Страхом, что они разъедутся, так и не поговорив. – Акаши-сан! – позвал он. – Ты снова так меня называешь, – заметил Акаши. – А, я это… – Фурихата переступил с ноги на ногу, чувствуя на себе взгляд Широгане. – Дайте мне две минуты, – попросил его Акаши. – Не больше, – предупредил тренер и скрылся в автобусе. – Ты что-то хотел? Вопрос Акаши был вполне ожидаем, но Фурихата понятия не имел, как ответить. – Ака… То есть Сейджуро-кун, я хотел пожелать тебе удачно добраться. Перед тем, как Акаши ответил, была мимолетная, едва заметная пауза. – Ясно. Спасибо, тебе тоже. – Да, спасибо большое! – Фурихата был полон желания удариться головой о ближайший камень. И почему он никак не мог взять себя в руки? Почему не мог вести себя как Акаши и его команда? Ведь на самом деле Акаши не был таким страшным, как его обычно представляли. Он умел быть учтивым и заботливым – по крайней мере вне баскетбольной площадки. Слова Мибучи прозвучали в его голове. «Скорее всего, он не хочет давить на тебя». В ответ на это Фурихата мог, как минимум, дать достойный ответ. Он снова сжал «подарок», лежащий в кармане. – Если ты закончил, я пойду. – Нет, подожди! Фурихата глубоко вдохнул и вытянул руку, ожидая, пока Акаши возьмет лежащий на ладони предмет, что он и сделал, едва коснувшись пальцами. Но только Фурихата собрался вздохнуть с облегчением, как те же пальцы приподняли его подбородок. – Я уже говорил, что ты не должен склонять передо мной голову, – мягко сказал Акаши. – А это я заберу, – он аккуратно сложил листок бумаги, на котором был написан номер Фурихаты, и убрал его в карман. – Спасибо, Коки. – П-пожалуйста. И я подумал… Может, если летом у тебя найдется время, я был бы рад… – Я уже позаботился о твоих билетах в Киото. Получишь сразу, как вернешься домой, – прервал его Акаши. – Что-то не так? – он приподнял бровь. – Все в порядке! – торопливо заверил Фурихата. «Не хочет давить на меня? Ну ага!», подумал он, чувствуя себя странно счастливым. – Тогда я буду ждать, – подвел итог Акаши и, не предупреждая, наклонился и поцеловал Фурихату в уголок губ, после чего повернулся и исчез в дверях автобуса, оставив за спиной пораженного – и красного – Фурихату. Последний прикоснулся пальцами к губам, словно пытаясь запомнить поцелуй – и хоть поцелуем это назвать было сложно, его голова все равно немного кружилась. Ему определенно необходимо было съездить в Киото. Когда Акаши вошел в автобус, игроки Ракузан тут же отлипли от окон, делая вид, что ничего не видели; и только на губах Мибучи играла чуть заметная довольная улыбка: он смотрел на телефон, на экране которого светилась только что сделанная фотография. Наверное, он сумеет выгодно продать ее Акаши. Двумя минутами позже Фурихата глупо улыбался, читая только что полученное сообщение. *** Прошло уже полчаса, а Мурасакибара выглядел таким же унылым. Он избегал взгляда Химуро и смотрел в окно, подперев щеку рукой; второй рукой он все еще держал пакетик с чипсами. – Ацуши, – мягко начал Химуро. Никакой реакции. Он только отломил кусок шоколада и потащил его в рот, но Химуро взял его руку и сам съел ломтик. Шоколад был слишком сладким, но это стоило удивленного взгляда Мурасакибары – всем было известно, что еду у него крадут только те, кому жить расхотелось. Химуро облизался и искренне улыбнулся Мурасакибаре, который издал недовольный звук и просто высвободил ладонь, продолжив смотреть в окно. Не то чтобы Химуро удивился – его поведение было предсказуемым и знакомым: Мурасакибара просто ныл и вел себя как пятилетний, пока кто-нибудь, обычно Химуро, не предложит что-нибудь поесть или не пообещает еду в будущем. В этот раз он уже жевал, поэтому нужен был другой подход. – Лагерь был отличным, – максимально естественным тоном заговорил Химуро. – Было приятно снова увидеться с Тайгой. Как думаешь? – Пофиг, – прозвучал мрачный ответ. – Ацуши, что с твоим настроением, ты не выспался? – Я не хочу спать! – рявкнул Мурасакибара. – Тогда что? – Перестань задавать мне вопросы, это бесит. И если так часто хочешь видеться с Кагами, следующий раз езжай с ним в Токио! – И не возвращаться с тобой? – спросил Химуро. Мурасакибара сердито зыркнул на него: – Я так не сказал! – он отвернулся и пробубнил, – Кагами – идиот, и Муро-чин тоже. Химуро потрепал его по волосам. Мурасакибара напрягся, но ничего не сказал, позволяя ему наклониться ближе. – Ацуши, – тихо позвал Химуро. – Придешь ко мне завтра? Обещаю, тебя будут ждать любимые конфеты, – предложил он. Мурасакибара не сразу, но кивнул. Ради конфет, конечно же. *** Автобус Сейрин остановился у их школы в четыре часа пополудни. Рико довольно вытянула руки. – Наконец-то вернулись! Ну и тяжелая выдалась неделька! – Можно подумать, ты делала что-то тяжелое, – буркнул Хьюга. – Может, сходим в Маджи перед тем, как расходиться по домам? Его предложение было сразу же одобрено. Ребята уселись за большим столом; Куроко взял себе только молочный коктейль, а Кагами скрылся за горой бургеров, как всегда. – Мне кажется, у Кагами в животе черная дыра, – заметил Изуки. – И в голове тоже, – спокойно добавил Куроко. – Там пустота. Все, кроме Кагами, засмеялись. Куроко, игнорируя агрессивные возражения Кагами, попросил: – Кагами-кун, пожалуйста, передай мне бургер. – А? С чего это ты вдруг? Да ты только что на меня наехал, у тебя вообще совесть есть? – Должен признать, Куроко редко так шутит, – улыбнулся Коганей. – Может, он становится чуть больше человеком? – сказал Изуки. – Твои слова мне очень неприятны, Изуки-семпай, – Куроко совсем не выглядел обиженным. Он снова повернулся к Кагами: – А я правда голоден. Думаю, что могу потерять сознание. – Ага, конечно. Почему тогда не заказал себе бургер? – Я знал, что Кагами-кун возьмет их достаточно много. – Эй, он прав, – встрял Хьюга. – Кагами, как твой капитан, приказываю делиться бургерами с остальными. – Кагами-кун, у меня голова кружится, – повторил Куроко, хотя и не похоже было, что в его словах была правда. – Да возьми уже и отстань, – Кагами протянул ему бургер из своей кучи. – Я не этот хочу, – Куроко схватил частично съеденный бургер из руки Кагами и откусил, равнодушно оглядев наблюдающих за ним друзей. – К-Куроко… – неуверенно произнесла Рико. – Да? – Знаешь, люди называют это… непрямым поцелуем. – Неужели? – Куроко невинно наклонил голову. – Вау… не говори, что ты не знал, – сказал Коганей. – Должен же быть предел твоему незнанию, – добавил Изуки. – Я просто не хочу целый бургер, вот и все. Кагами прикрывал лицо рукой, стараясь, чтобы никто не заметил, как он покраснел. Наверное, он один успел заметить озорной блеск в глазах Куроко, который доел бургер и облизал пальцы. Кагами покраснел еще сильнее, прогоняя из головы очередную порцию нежеланных картинок. Демон. Куроко был демоном. Кто-то похлопал его по спине. – Все нормально, Кагами. Это просто ошибка, – сказал Хьюга. Кагами решил не говорить, что это точно не было ошибкой. Больше ничего особенного не произошло. Скоро Рико объявила, что ей пора домой, пока отец не послал за ней полицейский патруль. Большинство присоединились к ней, расходясь по остановкам, но Куроко и Кагами решили пойти пешком, причем оба молчали, пока не дошли до перекрестка, на котором их пути расходились. – Мне в эту сторону, – Кагами почесал голову. – Я знаю. – Куроко? – Да, Кагами-кун? – Хочешь завтра сыграть в стритбол? – Не лучшая идея для первого свидания. – Э-это и не свидание, с чего ты решил? Я подумал, если ты свободен завтра, почему бы не сыграть. Но если ты не хочешь, все-таки мы и так всю неделю только и делали, что тренировались и играли. Тогда сходим в кино? – он продолжал избегать взгляда Куроко. – Мне нравится идея со стритболом. – Да определись уже, – раздраженно сказал Кагами. – Я давно определился, – с этими словами Куроко потянул его за кольцо на цепочке и поцеловал. Улица была пустынной, но в эту секунду Кагами мог думать только о мягких губах, прикасающихся к его губам, отчего по спине бежали мурашки. Когда они оторвались друг от друга, Кагами с удовлетворением заметил румянец на бледных щеках Куроко и потянулся к нему за вторым поцелуем, забывая о приличиях и всем остальном. В этот раз Куроко мягко отстранил его, напоминая, что они все-таки на улице. – Я подумал, ты можешь пойти ко мне, если хочешь, – Кагами тут же понял, как прозвучали его слова, и поправился. – То есть поужинать, ничего такого! – Спасибо, но меня ждут родители, – улыбнулся Куроко. Ах да. Родители. – Ага. Ладно, тогда в другой раз? – Кагами постарался скрыть разочарование. – С удовольствием. – Конечно. Тогда увидимся завтра? – С нетерпением жду нашего первого свидания. – Ну, – Кагами почесал затылок, – это не сильно похоже на свидание, я уже сказал Аомине, что он тоже может прийти поиграть… – Я был прав насчет черной дыры. – Да откуда я знал! – возразил Кагами. – Слушай, послезавтра пойдем в кино. – Хорошо. До завтра, Кагами-кун. Кагами тихо вздохнул, видя, как уходит его Тень. Из всех людей он выбрал самого непростого. *** Кагами упал на кровать и схватил журнал – почитать перед сном. Перелистнув пару страниц, он услышал звук нового сообщения. Взяв телефон, Кагами улыбнулся, прочитав имя отправителя. «Спокойной ночи»